На следующий день в полдень Се Суй без опозданий прибыл в ресторан «Благодатное послушание». Официант проводил его в заранее забронированный отдельный кабинет.
В изысканном, оформленном под старину зале за круглым столом уже сидел молодой человек.
На вид ему было от силы двадцать — самый студенческий возраст. Парень красил волосы в кричаще-красный цвет, носил куртку, усыпанную логотипами модных брендов, а его надбровную дугу украшали три металлических пирсинга. Даже просто сидя без дела в плетеном кресле, он сохранял высокомерную мину, отчего казался человеком довольно тяжелым в общении.
— Прошу прощения за опоз... — Се Суй не успел договорить.
При виде вошедшего глаза красноволосого парня вспыхнули. Он вскочил и в пару стремительных шагов оказался рядом, бесцеремонно схватив Се Суя за плечи.
Се Суй подавил инстинктивное желание отшатнуться и позволил себя удерживать.
— Привет, привет! Ты ведь Се Суй, да? Я тот самый «Опрокинувший цветущий мир», который вчера завалил твой стрим донатами! — Парень буквально лучился восторгом, ничуть не смущаясь своего нелепого сетевого псевдонима. — Да, кстати, меня зовут Линь Цзысинь. Называй как удобно.
Се Суй не понимал причин столь бурного восторга. С самым бесстрастным видом он позволил увлечь себя к столу, пока Линь Цзысинь без умолку трещал обо всем подряд. Радушие этого парня граничило с ненормальностью — он напоминал преданного щенка, который исходит восторгом при виде вернувшегося хозяина.
Зачем богатому сынку, способному шутя выбросить сорок тысяч на донаты, проявлять к нему такое неистовое дружелюбие?
Се Суй не умел ладить с настолько навязчивыми людьми. Аккуратно высвободив плечи, он мгновенно нацепил привычную маску вежливого стримера и с мягкой улыбкой спросил:
— Господин Линь, полагаю, вы попросили Лао Чжао устроить эту встречу неспроста? У вас какое-то дело ко мне?
Он понимал, что быстрая смена темы вышла топорной, но для заядлого социофоба это был предел дипломатии. Куда проще сразу перейти к сути, чем тратить душевные силы на пустую вежливость с едва знакомым человеком.
Линь Цзысинь нисколько не обиделся. Напротив, услышав прямой вопрос, он отбросил прелюдии и подался вперед, преданно заглядывая Се Сую в глаза:
— Я вчера смотрел твой стрим от начала до конца. Слушай, ты ведь реально шаришь в этом дерьме? Ну, в мистике?
Се Суй не стал ни подтверждать, ни опровергать его догадку.
— Столкнулись с чем-то необъяснимым? — спокойно уточнил он.
Линь Цзысинь смущенно хмыкнул и поскреб затылок.
— Да уж, не то слово. Дело в нашем родовом поместье — вернее, в усадьбе. Я видел, как легко ты разобрался с тем проклятым домом, и подумал: почему бы не позвать тебя к нам? Мой второй дядя — просто ходячее недоразумение. Он обегал все храмы и монастыри, нагнал кучу этих хваленых мастеров Буддийского и Даосского учений. На деле же эти святоши оказались обычными надутыми индюками. Обобрали дядю как липку, а толку ноль! До сих пор смех разбирает.
Заметив, что парня заносит на семейные сплетни, Се Суй мягко вернул его в русло дела:
— Расскажи подробнее, что именно происходит в усадьбе.
— Проблемы с фамильным алтарем, — пожал плечами Линь Цзысинь с самым беспечным видом. — У нас на родине сильны традиции. Родовой храм — это не просто место, где пылятся таблички предков. Там справляют свадьбы, устраивают похороны, решают все важные дела. А теперь из-за этой чертовщины у моей двоюродной сестры даже свадьба сорвалась — пришлось перенести.
Несмотря на то, что речь шла о святыне клана, парень ничуть не беспокоился. Напротив, он состроил заговорщическую мину, словно уличный сказитель, решивший развлечь публику страшной байкой:
— Началось все месяца два назад. Ночной сторож услышал странный шорох в главном зале храма. Зашел проверить, а там поминальные таблички предков на алтаре валятся одна за другой, будто домино. Ну, он списал все на сквозняк, расставил их по местам и ушел. Но не тут-то было! Всю следующую неделю ровно в один и тот же час таблички падали на пол. Каждую божью ночь!
— Старейшины, понятное дело, запаниковали. Решили, что предки гневаются из-за скудных подношений. Закатили пир на весь мир: заказали танец львов и драконов, завалили алтарь цветами, фруктами, притащили ритуальные туши забитых свиньи, быка и барана. И что ты думаешь? Падающий флешмоб прекратился. Но началась другая дичь. Мясные туши кто-то сожрал! Да так чисто, что остались одни голые кости. А вот фрукты и цветы этот невидимый гость даже не тронул.
По ходу рассказа Линь Цзысинь выудил из кармана смартфон и протянул Се Сую, демонстрируя фотографии.
— Сам глянь на эти отметины. Человек так кости обглодать не сможет физически. Если бы туда забрался дикий зверь, сторожа бы его точно заметили. Да и хищники обычно утаскивают добычу в логово, а не пируют прямо под носом у покойных предков.
Се Суй взял телефон. Кадр был сделан сверху под углом — очевидно, чтобы по правилам приличия не снимать сами таблички предков. Ритуальное мясо действительно обглодали дочиста. На укрытом красным сукном алтаре покоились три черепа — свиной, коровий и бараний. Присмотревшись, Се Суй отчетливо разглядел на пожелтевших костях глубокие следы острых клыков.
Се Суй нахмурился, мысленно оценивая ширину челюсти и форму укуса. Догадка уже брезжила в его голове, но выдавать своих мыслей он не стал. Вернув мобильный собеседнику, он спросил:
— И это все? Если проблема только в воровстве еды, почему бы просто не установить в храме камеры наблюдения?
Линь Цзысинь презрительно фыркнул:
— Да ставили, конечно! На следующий же день. Но поскольку внутри самого храма вешать камеры — кощунство, старики выставили часть подношений во внутренний дворик, прямо под объективы, чтобы поймать эту тварь с поличным.
— И знаешь что? Наутро мясо снова исчезло, остались одни мослы. А на записи — пустота. Только видно, как от кусков мяса сами по себе отделяются волокна, исчезая в воздухе. Будто их жрала невидимая пасть.
При воспоминании об этих кадрах даже непрошибаемый Линь Цзысинь зябко передернул плечами.
— Видос мне достать не удалось, так что показать не смогу. Но ладно бы только жратва пропадала! Случилась беда посерьезнее, из-за которой мой дядя и засуетился, скупая услуги магов оптом и в розницу.
Он сделал внушительный глоток остывшего чая и продолжил:
— Наш клан испокон веков занимается кораблестроением. Слышал про Судостроительную группу «Миньцзян»? Это наше семейное предприятие. Так вот, стоило начаться этой чертовщине в храме, как на верфи встала вся работа. Ни одно судно теперь нельзя спустить на воду.
— Едва корпус касается воды, как металл мгновенно покрывается ржавчиной. Такое ощущение, будто корабль за секунду стареет на сто лет и превращается в рухлядь. Дядя сгноил так два новеньких судна и больше рисковать не решился. Завод стоит уже два месяца, ни одного заказа сдать не можем. Конечно, в нашем деле сроки длинные, но два месяца простоя — это предел. Еще немного, и клиенты разорвут контракты, наложив безумные штрафы. Дядя сейчас рвет на себе волосы.
Се Суй уловил несостыковку:
— Погоди. А как ржавеющие корабли связаны с поминальными табличками? Почему вы решили, что дело именно в храме?
— Ну, мы же коммерсанты, а в бизнесе без суеверий никуда, — охотно пояснил Линь Цзысинь. — У нас в штате сто лет сидит консультант по метафизике.
— Его еще дед нанял. Любая закладка киля, покупка земли под новые доки, начало строительства — все только после его одобрения. Он нам и даты выбирает, и новорожденным гороскопы «Бацзы» составляет, предсказывая судьбу. И знаешь, старик реально видит будущее. Когда стряслась эта беда с алтарем, дядя первым делом побежал к нему.
Парень досадливо вздохнул:
— Да только толку... Наш предсказатель выдал лишь то, что корни проблемы уходят в нарушенный фэншуй родового святилища. А дальше — затык. Заявил, дескать, у каждого своя специализация. Его конек — гадание и астрология, а в геомантии, изгнании бесов и талисманах он ни черта не смыслит. И посоветовал искать узкого специалиста.
— Дядя просил его свести с кем-нибудь знающим, но старик развел руками. Мол, он самоучка, никаких связей в закрытых даосских кланах не имеет. Пришлось дяде действовать на свой страх и риск. А где сейчас найдешь настоящего мастера, не промышляющего дешевым шарлатанством? За эти недели мы только на мошенников и натыкались.
Линь Цзысинь резко подался вперед, нависнув над столом, и мертвой хваткой вцепился в ладонь Се Суя. Его глаза горели лихорадочным блеском.
— Но ты совсем другое дело! Я вчера смотрел твой стрим и жопой чуял: ты настоящий профи! Если уж ты играючи зачистил тот жуткий особняк, прогремевший на весь интернет, то с нашей проблемой разберешься в два счета!
Проблема действительно не выглядела неразрешимой, хотя и сулила немало хлопот. Беда, постигшая семью Линь, не несла смертельной угрозы. Подобные аномалии редко губят людей и со временем проходят сами собой. Весь вопрос заключался лишь в том, готов ли их клан терпеть колоссальные убытки на протяжении месяцев.
Больше всего Се Суя смущало поведение самого парня. Тот откровенно злорадствовал, его явно не заботила судьба фамильного алтаря и финансовый крах семейного бизнеса. Зачем тогда разыгрывать этот спектакль и так настойчиво зазывать его в родовое гнездо? Не пахнет ли здесь ловушкой?
Заметив тень сомнения на лице Се Суя, Линь Цзысинь поспешил выложить главный козырь:
— Дорога и проживание за мой счет. Пятьдесят тысяч юаней авансом прямо сейчас, еще сто пятьдесят — по завершении работы. Если сумма кажется скромной, мы можем обсудить надбавку.
Се Суй аккуратно высвободил ладонь, перехватил руку Линь Цзысиня и пожал ее с искренней теплотой:
— Договорились. Я абсолютно свободен в ближайшие дни и готов выехать хоть сегодня.
Перед солидным гонораром меркли любые подозрения. Двести тысяч юаней — огромные деньги. Если тратить их с умом, этого с лихвой хватит на оплату операций для всех троих малышей в приюте.
Сделка состоялась. Они обменялись контактами, закрепив соглашение о поездке. Вскоре принесли заказ. Цены в «Благодатном послушании» кусались, но местная кухня полностью оправдывала свою репутацию — по крайней мере, это было бесконечно лучше поддонов с быстрорастворимой лапшой.
Посреди трапезы Линь Цзысинь вдруг спохватился:
— Чуть не забыл! Через пару дней у меня начинается учеба, так что поехать с тобой я не смогу. Но когда доберешься до нашего алтаря, запусти стрим, ладно? Безумно хочется поглядеть, что за тварь у нас там безобразничает.
Се Суй замер с занесенными палочками над тарелкой.
— Снимать в вашем родовом храме? — с сомнением переспросил он. — Твоя семья не будет против такой... публичности?
«И это его сыновний долг перед предками?» — мысленно поразился он столь вопиющему неуважению к покойным.
— Брось, — отмахнулся парень. — Главное — не светить в кадре сами таблички предков. Обо всем остальном я договорюсь с дядей, не парься.
— Хорошо, — согласился Се Суй. Раз уж заказчик не видел в этом проблемы, то и ему возражать не следовало.
Обед прошел в исключительно теплой обстановке. Напоследок Линь Цзысинь расщедрился на такси, которое доставило Се Суя прямиком к его трущобам в «деревне посреди города». На часах едва перевалило за два часа дня, но стоило машине въехать в лабиринты этих гетто, как солнечный свет словно померк.
Эти замусоренные, хаотично застроенные кварталы обладали удушающей атмосферой. Жадность, изнеможение, безысходность и глухая злоба — здесь людской негатив казался почти осязаемым, оседая на плечах серой невидимой пылью. Стоило провести тут слишком много времени, как человек неизбежно пропитывался этой гнилью, превращаясь в бездушную марионетку собственных пороков.
Привычно лавируя между горами гниющего мусора и зловонными лужами, Се Суй добрался до своего обшарпанного подъезда. Внутри его встретил полумрак и стены, пестрящие косо наклеенными рекламными листовками.
Он поднялся по узкой лестнице на последний этаж. Стоило ему увидеть распахнутую настежь дверь своей квартиры и разбросанные по грязному полу лестничной клетки поминальные дощечки, как его лицо мгновенно заледенело.
Се Суй медленно перевел взгляд на соседскую дверь. Тот, кто за ней скрывался, явно караулил его возвращение, припав к дверному глазку. Прежде чем парень успел сделать шаг, замок щелкнул, и на порог вывалился хозяин квартиры напротив.
Это был неопрятный, лоснящийся от жира мужчина средних лет. Едва завидев Се Суя, он ткнул в него грязным пальцем и брызнул слюной:
— Слышь, малец! Ты какого хера у себя в хате эти бесовские причиндалы держишь? Тебе в кайф среди гробовой тухлятины жить — твое дело, а нам тут мертвечиной дышать нахер не сдалось! Даю тебе сутки, чтобы вышвырнул все это дерьмо на помойку!
Сосед даже не пытался отпираться, с порога признав, что это он устроил погром в чужой квартире.
Се Суй молчал. Окруженный растоптанными святынями, он лишь неподвижно стоял и буравил соседа тяжелым, немигающим взором.
Под этим ледяным взглядом наглый мужик вдруг стушевался. Почувствовав, как вдоль хребта пробежал холодок, он невольно отступил на полшага назад и заворчал, пытаясь вернуть былую спесь:
— Че зенки вылупил? Язык проглотил, что ли? Скажи че-нибудь!
Се Суй лишь тихо, угрожающе усмехнулся:
— Надо же, вы прекрасно понимаете, что я содержу алтарь в своей квартире. Я арендую это жилье. Хозяин дома в курсе и не имеет никаких возражений, так какого черта лезете вы? Если вам так не дает покоя соседство со мной — оплатите мне переезд в приличный район. Я соберу вещи и съеду прямо сейчас. Хоть сегодня.
— Я не жгу ритуальную бумагу под вашей дверью, не рассыпаю прах у вас на пороге. Мои вещи не разбегаются по подъезду, как тараканы или крысы, и никому вреда не наносят. То, что я храню в четырех стенах — мое личное дело. Законом это не запрещено.
— А вот ваш визит без приглашения — это взлом и незаконное проникновение в жилище. Статья уголовного кодекса, между прочим.
— И радуйтесь, что у вас не хватило ума тронуть урны с прахом. Иначе простым штрафом за порчу имущества вы бы не отделались.
http://bllate.org/book/36012/4542623
Готово:
