Проливной дождь барабанил всю ночь напролет. Лишь когда небо на востоке начало робко светлеть, ливень наконец пошел на убыль.
Промокшая насквозь одежда и обувь Пэй Наньсиня липли к телу тяжелым, холодным коконом. Время перезарядки панели быта еще не истекло, лишая его всякой возможности переодеться во что-то сухое.
Из-за затянувшегося ливня в пещере сделалось невыносимо сыро, и он невольно передернул плечами от пробиравшего до костей холода.
То ли сработал эффект самовнушения, то ли он и впрямь успел простудиться, но Пэй Наньсинь громко чихнул. Заболеть сейчас, в самом начале пути, было бы непозволительной роскошью.
Опершись рукой о влажный свод у входа, он вгляделся в серую, затянутую тучами хмарь. Порывы ветра заносили в пещеру колючие капли. Они оседали на лице и волосах, заставляя кожу мгновенно покрываться колкими мурашками.
Солнце в тот день так и не пробилось сквозь плотную пелену облаков. Ориентироваться во времени приходилось исключительно по таймеру обратного отсчета на панели быта.
Судя по нехитрым прикидкам, непогода бушевала добрых девять часов: зарядив глухой ночью, ливень прекратился лишь к полудню.
Стоило небу проясниться, как Пэй Наньсинь вместе с Рыжиком покинул их временное убежище.
Отпустив кобылу щипать свежую траву у подножия холма, сам он карабкался вверх по склону на поиски пламенных ягод. Сейчас эти плоды оставались единственным доступным источником пропитания: спускаться к морю сразу после затяжного ливня было чистым безумием.
Набрав пригоршню спелых плодов, Пэй Наньсинь первым делом решил проверить свой временный лагерь.
Площадка превратилась в сплошное болото. Деревянные сваи, сооруженные в качестве дренажного помоста, наполовину ушли под воду. Из-за уклона рельефа образовался глухой затон, откуда влага не могла уйти естественным путем — оставалось лишь ждать, пока земля просохнет сама.
Импровизированную кровлю из веток бесследно унесло ветром, пара опорных бревен рухнула набок. Выстояли лишь те элементы каркаса, которые он догадался заклинить тяжелыми валунами — эти удержались на удивление стойко.
Лежанка, зажатая со всех сторон массивными камнями, уцелела, однако устилавшие ее широкие листья сдуло без остатка.
Отложив добычу, Пэй Наньсинь ощупал край лежанки и в узком пазу между двумя брёвнами нашел застрявший бамбуковый тубус.
Сняв крышку, он встряхнул бамбуковый цилиндр. Внутри глухо застучали полусухие косточки ягод. Повезло — влага внутрь так и не просочилась.
Спрятав находку, Пэй Наньсинь зашагал к реке, на ходу отправляя в рот одну ягоду за другой.
Добравшись до берега, он застыл в растерянности. Несколько секунд Пэй Наньсинь безмолвно созерцал бегущий поток, а затем выплюнул косточку и пробормотал:
— Ну вот, теперь даже воды не набрать. Интересно, сколько дней уйдет на то, чтобы она очистилась?
Едва фраза сорвалась с его губ, как Рыжик, только что мирно щипавшая траву неподалеку, вальяжно приковыляла к берегу и преспокойно опустила морду в воду.
Пэй Наньсинь лишь молча прикрыл глаза.
После бури течение стало стремительным, поток едва удерживался в русле. Будь дело только в скорости реки, Пэй Наньсинь не стал бы унывать. Куда хуже было то, что вода превратилась в грязную взвесь, и оставалось лишь гадать, когда она вернет былую прозрачность.
Прикончив ягоды, он долго блуждал вдоль береговой линии, пока у корней раскидистого дерева не обнаружил занесенное илом тряпье — его старую одежду, в которой запутались четыре бамбуковых ковша.
Повезло, что преграда вовремя встала на пути этого нехитрого скарба, иначе ветер и вода унесли бы его к самому морю.
Вещи насквозь пропитались жидкой грязью. Пэй Наньсинь принялся усердно полоскать их в бурном потоке. Вскоре налипший ил сошел, и бамбуковые полые цилиндры вновь засияли чистотой.
Развесив мокрое тряпье на ветвях дерева, Пэй Наньсинь подхватил ковши и направился обратно на склон. Поскольку речная вода для питья временно не годилась, оставалось надеяться на дождевую влагу, скопившуюся на широких листьях.
Расположив бамбуковые сосуды в густой кроне так, чтобы в них стекала чистая капель, он надежно заклинил их в развилках ветвей. Затем принялся собирать хворост. Стянув охапку веток найденными в лесу гибкими лианами, он взвалил вязанку на плечи, сорвал еще несколько раскидистых листьев и неторопливо побрел вниз.
Солнце клонилось к закату. Становилось очевидно, что эту ночь придется вновь коротать в сырой пещере, а уж наутро со свежими силами отправиться на поиски нового места для поселения.
Первоначально этот пятачок у подножия гор казался идеальным: рядом река, рукой подать до побережья. Пэй Наньсинь рассчитывал осмотреться, обжиться и, если повезет, раздобыть в море какую-нибудь сытную живность. Собственно, гастрономический интерес и был его главной движущей силой.
Однако не успели пройти и сутки, как разбушевавшаяся стихия быстро сбила с него спесь. Он, конечно, догадывался, что ветра у моря суровые, но не предполагал, что настолько.
С тяжелым вздохом Пэй Наньсинь принялся развешивать на ветках широкие листья — как только они просохнут, их можно будет использовать в качестве подстилки на каменном полу.
Убедившись, что его сушащийся «матрас» не унесет сквозняком, он принялся за дрова. Отобрав самые мелкие и относительно сухие щепки, сложил их шалашиком и чиркнул зажигалкой.
Растопка заняла считаные секунды, но стоило подбросить влажные ветки покрупнее, как воздух затянуло плотной сизой пеленой. Едкий дым нещадно выедал глаза, и Пэй Наньсиню пришлось изрядно помучиться, пока пламя наконец не разгорелось в полную силу.
Он бережно, по одной, добавлял ветви в костер. Когда жар стал устойчивым, Пэй Наньсинь разложил оставшиеся мокрые сучья по кругу, рассчитывая подсушить их у огня. В пещере царил промозглый холод; оставаться в таком склепе без надежного источника тепла было опасно не только для него самого — даже выносливая кобыла могла застудить суставы.
Как только дрова подсохли, он перенес часть углей внутрь пещеры и развел там небольшой костер, чтобы поскорее выкурить из каменного мешка засевшую сырость.
Выбравшись на воздух, он проверил свои импровизированные резервуары. Каждый из четырех сосудов успел наполниться примерно на треть — отличный темп.
В Магазине Мечты таймер на покупку свежего комплекта одежды и обуви показывал еще полчаса.
Пэй Наньсинь завел кобылу под каменный навес у самого входа:
— Держись подальше от углей. Береги хвост, не хватало еще подпалить его.
Весь собранный сухостой он аккуратно складировал у стены пещеры.
Расстелив успевшие подсохнуть листья у самого костра, он уселся, скрестив ноги, и погрузился в созерцание танцующих языков пламени.
Внезапно пламя ощутимо качнулось в сторону и лишь мгновение спустя вернулось в прежнее положение. Пэй Наньсинь удивленно моргнул и перевел взгляд на темный провал в глубине пещеры.
Сквозняк дул изнутри, из самой толщи горы.
***
Пэй Наньсинь проснулся с первыми лучами солнца.
Скользнув взглядом по таймеру панели быта, он обнаружил, что до конца отката осталось восемнадцать часов. Оказывается, на жесткой лежанке у костра он умудрился проспать мертвым сном и отлично восстановить силы.
Не теряя драгоценного времени, он быстро собрал вещи, оседлал кобылу и двинулся в путь. Погода наконец смилостивилась, и передвигаться стало заметно проще.
Источник пресной воды оставался главным приоритетом: без него не выжить самому, да и будущие посевы без полива долго не протянут. Пэй Наньсинь решил двигаться строго вдоль русла реки, рассчитывая в случае неудачи начать прочесывать прилегающие к ней территории.
Слишком открытые, продуваемые всеми ветрами участки не подходили: лишенные естественной преграды молодые побеги не прожили бы и трех дней — их просто выдрало бы ураганом с корнем. Но и участки с чересчур рыхлым, заболоченным грунтом для пашни тоже не годились.
Лезть в самую чащу леса было еще более неразумно. Земля в этом мире обладала скверным характером: дикая поросль и сорняки пробивались без труда, а вот капризные культурные растения чахли, давая мизерные плоды. Чтобы заставить семена прорасти, перекопанную целину требовалось обильно пролить дефицитным питательным раствором для почвы. Разбей он грядки вплотную к лесной опушке, мощные корни вековых деревьев в одно мгновение высосали бы все внесенные микроэлементы.
Похоже, вчерашняя буря забрала у Пэй Наньсиня весь запас неудач: не успело солнце подняться к зениту, как он наткнулся на идеальный пятачок.
Тропинка вдоль берега вывела его к густому подлеску. Пройдя сквозь него, Пэй Наньсинь заметил, что река круто сворачивает на запад, а на том берегу раскинулась обширная, свободная от вековых деревьев равнина.
Мужчина прищурился: там, за открытым пространством, темнела еще одна стена леса.
Он слегка натянул поводья:
— Рыжик, сможем переправиться?
Стоило фразе сорваться с его губ, как лошадь без малейших колебаний рванула прямо в реку. Сердце у Пэй Наньсиня ушло в пятки. Он судорожно пригнулся к самой шее кобылы, мертвой хваткой вцепившись в жесткую гриву.
Тяжелые холодные брызги больно хлестали по лицу, вынуждая зажмурить глаза. Пэй Наньсинь так и не понял, как именно Рыжик преодолела бурлящий поток — его лишь сильно тряхнуло несколько раз, и копыта лошади с чавканьем вонзились в грунт противоположного берега.
Стерев ладонью воду с лица, он вгляделся в виднеющийся впереди перелесок. На глаз до него оставалось не больше километра.
— Рыжик, давай-ка осмотримся там.
Кобыла покрыла это расстояние в считаные минуты, легко перейдя на размашистую рысь.
Обогнув рощу, Пэй Наньсинь не обнаружил никаких следов крупных диких хищников. Единственной живой — точнее, полуживой — силой здесь оказались бродячие зомби. Впрочем, его недавний приказ, похоже, намертво отпечатался в их усохших мозгах: завидев человека, мертвецы разбегались в разные стороны с поразительной прытью.
Местные деревья выглядели куда мощнее тех, что росли на склонах гор: стволы тянулись ввысь, а кроны щеголяли сочной крупной листвой.
Вывод напрашивался сам собой — здешний грунт был на порядок плодороднее.
Лучшего места и желать не стоило.
С севера и юга поляну прикрывал естественный лесной заслон, защищающий будущие посевы от шквальных ветров, а ровный простор посредине так и просился под плуг. Поскольку солнце здесь припекало немилосердно, дом следовало заложить у самой кромки леса, под сенью раскидистых ветвей.
Пэй Наньсинь скинул с седла тюки, бережно освободил кобылу от сбруи и дружески шлепнул по крупу:
— Свободна. Ступай, порезвись.
Быстро утолив голод горстью пламенных ягод, он извлек из инвентаря тяжелый колун и углубился в чащу. Срубив несколько молодых деревьев, Пэй Наньсинь по уже проверенной схеме наспех сколотил спальный навес. Строительство полноценного жилища пришлось отложить на потом.
Категория капитального строительства в их проекте числилась по ведомству панели быта. Пэй Наньсинь мог только гадать, приложил ли к ней руку тот горе-разработчик, из-за которого вся система пошла вразнос. Эх, сейчас бы очень пригодился хоть самый примитивный чертеж.
Световой день был еще в разгаре, так что, наскоро закончив обход опушки, он заставил Рыжика вновь переплыть реку, чтобы исследовать противоположный берег.
Увы, и там его не ждало никаких открытий. В ветвях испуганно щебетали редкие пичуги, да изредка попадались дикие кусты пламенных ягод.
Тщетно проискав следы диких кроликов или их норы, разочарованный исследователь не солоно хлебавши вернулся к своей скудной ягодной диете.
***
На этот раз ночь обошлась без сюрпризов: дождя не было, а легкий шелест листвы убаюкивал. Пэй Наньсинь проспал до самого утра без задних ног.
Неторопливо дойдя до реки, он удовлетворенно отметил, что уровень воды снизился, а глиняная взвесь почти улеглась. С такими темпами уже завтра можно будет забыть о кропотливом сборе росы.
Наскоро приведя себя в порядок, он отказался от планов на дальнейшую разведку местности. Наступал день для куда более важного шага.
Извлекая из инвентаря доселе не знавшую дела мотыгу, он отмерил от кромки воды примерно две сотни метров и с силой вогнал инструмент в веками не паханную целину.
Огромная физическая сила, полученная в этом мире, превратила тяжелый крестьянский труд в легкую разминку. Спрессованные пласты земли послушно выворачивались наружу, и уже к полудню посреди пустоши красовался идеально ровный прямоугольный надел.
Воткнув мотыгу в свежую пашню и навалившись грудью на черенок, он прикрыл глаза и мысленно запустил пятисекундный отсчет.
Раздался тихий звон, и перед его глазами развернулось полупрозрачное окно интерфейса. Сноп виртуальных искр возвестил об успехе, а в панели строительства разблокировались две новые ячейки.
В первой ячейке покоилась горсть неприметных зернышек с пометкой «Таинственные семена» в количестве двадцати штук. Во второй поблескивал стеклянный флакон, наполненный лазурной жидкостью.
Ткнув пальцем в изображение флакона, Пэй Наньсинь вызвал всплывающую подсказку.
[Питательный раствор для почвы]
[Описание: Ну что, славный огородник, потрудился на славу? Чтобы тяжелый труд не пропал даром, не забудь щедро пролить свежую пашню этим чудесным эликсиром, иначе всходов тебе не видать! Один флакон рассчитан ровно на три квадратных метра земли. Расходуй с умом и не проливай попусту!]
Он тяжело вздохнул. Все шло в строгом соответствии с его собственным сценарием.
Ограничения на этот раствор он когда-то лично согласовал с ведущим геймдизайнером. Логика была проста: при разблокировке фермерского режима игрок получал первую бутылку за освоение стартового участка. Но лимит бесплатных наград жестко ограничивался всего тремя штуками на аккаунт.
Хочешь растить больше — изволь донатить.
То, что некогда планировалось как циничный инструмент выкачивания денег из аудитории, теперь обернулось против своего создателя. Классический случай, когда сам себя загнал в ловушку.
Пэй Наньсинь в сердцах обругал собственную недальновидность. Зачем было так жестко урезать лимиты? И какой толк теперь от этой заложенной в код жадности, если реальные деньги все равно не упадут на его банковский счет?
Впрочем, отчаиваться не стоило: у него в рукаве оставался еще один козырь.
Глубоко вздохнув, он занес руку над ячейкой с семенами, тихо шепча под нос вечную геймерскую мантру:
«О великий рандом, только не подкачай, яви чудо...»
Экран моргнул, являя текст подсказки.
[Таинственные семена]
[Описание: Посади эти крошечные зерна в землю, и тебя ждет невероятный сюрприз! Молодые побеги очень любят влагу, так что не забывай поливать их каждый день. А после трех полных циклов сбора урожая семена претерпят удивительные метаморфозы. Будет интересно!]
Пэй Наньсинь шумно, с облегчением выпустил воздух из легких.
Похоже, черная полоса действительно подошла к концу.
Описание явно принадлежало перу стажера-копирайтера — этот корявый черновик Пэй Наньсинь когда-то лично завернул обратно на доработку. Финальные правки так и не успели залить на сервер перед катастрофой, поэтому система выдавала сырой, забавно перегруженный текст.
Механика «трех циклов» работала по принципу селекции: следовало посадить семена, дождаться урожая, собрать с него посевной материал и повторить процедуру еще дважды.
Полученные в финале семена третьего поколения приобретали абсолютный иммунитет к агрессивной местной среде. Они могли спокойно прорастать в обычной мертвой почве без применения дорогостоящего питательного раствора для почвы.
Поощрительный сундук за первую вскопанную грядку гарантированно содержал посевной материал и питательный раствор для почвы. При дальнейшем расширении пашни флаконы выдавались строго пропорционально площади, но ровно до тех пор, пока лимит в три штуки не исчерпывался окончательно.
С «таинственными семенами» дело обстояло сложнее — они выпадали случайным образом, завися исключительно от слепого рандома. Да и сорт будущего урожая оставался загадкой до самых первых всходов.
По крайней мере, сегодня боги генератора случайных чисел явно были к нему благосклонны.
Пэй Наньсинь аккуратно откупорил флакон и щедро пролил землю лазурным раствором. Выждав, пока жидкость полностью впитается в разрыхленную почву, он бережно высадил все двадцать зернышек.
Из-за отсутствия нормальной лейки или ведра ему пришлось использовать бамбуковые тубусы, раз за разом нарезая круги от грядки к реке и обратно.
Закончив утомительную процедуру, он аккуратно расставил бамбуковые цилиндры и устало опустился на сухую траву у края пашни.
Лениво скользя взглядом по речной глади и темнеющей на том берегу роще, он вспомнил о побережье, изобилующем крабами и съедобными улитками. Рано или поздно придется озаботиться строительством моста — переправляться вброд при каждой необходимости было глупо и неудобно.
Следом его мысли вернулись к высаженным семенам.
Если память не изменяла, когда-то он сам заложил в код следующие шансы: по тридцать процентов приходилось на цветы, овощи и фрукты, и лишь жалкие десять процентов оставались на долю жизненно важных злаков.
Время вегетации тоже сильно варьировалось. У медленнорастущих культур процесс выведения третьего поколения мог растянуться на пару лет. Слишком долго в его нынешнем положении.
— Система, — негромко позвал он, уставившись в небесную высь. — Твоему создателю срочно нужна помощь по очень важному вопросу.
Искусственный интеллект, казалось, давно выработал абсолютную невосприимчивость к подобным обращениям:
— Инженер Пэй.
Пэй Наньсинь указал пальцем на свежие грядки:
— Мы можем как-нибудь обойти ограничения на питательный раствор? Тебе ведь тоже выгодно, чтобы я поскорее наладил производство еды в этом мире.
— Это исключено, — бесстрастно отозвалась Система. — Инженер Пэй, данный лимит заложен вами лично на фундаментальном уровне ядра. Я не имею полномочий перезаписывать базовые параметры.
Пэй Наньсиню оставалось лишь молча вздохнуть.
Впрочем, ИИ тут же поспешил добавить:
— Однако я могу существенно скорректировать вероятность выпадения таинственных семян в вашу пользу. На этот счет можете быть спокойны.
http://bllate.org/book/35996/4542569
Готово:
