Лу Ниншуан крепко держала Пэй Чжэньяня за руку и отпустила только у самого стола — будто боялась, что тот сбежит при первой же возможности.
Лу Цзинь прошел вслед за ними. Взгляд его скользнул по ногам матери: та изо всех сил старалась ступать ровно, но всё равно заметно прихрамывала. В глазах юноши тут же блеснул холодный огонек.
Усадив Пэй Чжэньяня за стол, Лу Ниншуан достала из термосумки несколько контейнеров и открыла их один за другим:
— Риса я приготовила немного, зато закусок в избытке. На двоих точно хватит.
От горячей еды поднимался пар, разнося по комнате восхитительные ароматы. Запах мгновенно ударил в нос, и Пэй Чжэньянь внезапно понял, что уговаривать его больше не придется.
Тётушка Лу была идеальной хозяйкой, а её кулинарное мастерство превосходило стряпню госпожи Тан минимум на сотню выпусков шоу «Китай на кончике языка».
С тех пор как семья Лу переехала два года назад, рацион Пэй Чжэньяня барахтался на грани выживания: лишь бы с голоду не сдохнуть. В основном он питался в школьной столовой или заказами на дом. В доме сменилось несколько кухарок, но ни одна не пришлась по душе. Полакомиться удавалось разве что в ресторанах, но даже самые изысканные заведения не могли сравниться с простой, душевной домашней стряпней.
Лу Цзинь уселся наискосок от Пэй Чжэньяня. Он просто сидел, даже маску с лица не снял.
— Цзинь-эр, ты почему не ешь? — Лу Ниншуан протянула ему палочки, заботливо подгоняя: — Ну же, бери.
В её голосе звучала едва уловимая заискивающая нотка, да и обратилась она к нему по-домашнему.
Лу Цзинь взял палочки, но к еде так и не притронулся.
Пэй Чжэньянь же, напротив, уплетал за обе щеки, ничуть не стесняясь. Он выглядел хозяином дома куда больше, чем сам Лу Цзинь. Несколько ложек рассыпчатого риса вместе с сочной тушеной говядиной и мягким, разваристым картофелем мгновенно утолили мучительный голод.
С одной стороны, он действительно проголодался, а с другой — хотел расправиться с едой поскорее и убраться восвояси. Как ни обманывай себя, суровый факт оставался фактом: он сидел и ужинал в логове своего заклятого врага.
В тихой комнате отчетливо зажужжал телефон Лу Цзиня.
Тот достал его из кармана пальто, мазнул взглядом по экрану, но отвечать не стал. Вместо этого он положил аппарат на стол и толкнул вперед.
Пэй Чжэньянь боковым зрением уловил этот жест, предназначенный явно ему. Скользнув взглядом сквозь спадающую челку на дисплей, он прочел: «Тётушка Тан».
Но прикасаться к мобильному Лу Цзиня Пэй Чжэньянь категорически не желал.
Пауза длилась от силы две секунды. Лу Цзинь сдвинул ползунок вызова и включил громкую связь, подарив сопернику очередной повод для самообмана.
«Я просто разговариваю со своей матерью. А сотовый заклятого врага — так, случайный ретранслятор»
— Цзинь-эр, Чжэньянь с тобой? — раздался из динамика взволнованный голос Тан Ваньжуэ. Как и Лу Ниншуан, она всё еще свято верила, что мальчиков водою не разлить.
Быстро проглотив рис, Пэй Чжэньянь отозвался:
— Что случилось?
Узнав голос сына, Тан Ваньжуэ перевела дух и тут же принялась напускать строгость:
— Ты почему трубу не берешь?! Отец хотел узнать, починили ли замок, чтобы заехать за тобой. Звонил-звонил — ни твой сотовый, ни домашний не отвечают! Перепугался, думал, случилось чего, мне набрал.
Пэй Чжэн и Тан Ваньжуэ развелись, когда Пэй Чжэньяню было тринадцать. Мальчик остался с матерью, а по выходным ездил к отцу. На этих выходных из-за эпопеи с дверью визит пришлось отложить.
— Телефон в квартире остался, — пробормотал Пэй Чжэньянь с набитым ртом. — Вызови слесарей, я опять твои ключи внутри запер.
После этих слов с того конца провода, как и следовало ожидать, обрушился шквал отборной брани.
Пэй Чжэньянь спокойненько продолжал жевать, используя мамин крик вместо пикантной приправы к обеду.
Пожалев связки подруги, Лу Ниншуан вмешалась:
— Ваньжуэ, это я, мама Лу Цзиня.
Тан Ваньжуэ мгновенно сменила гнев на милость, переключившись из режима «разъяренная фурия» в режим «светская дама»:
— Ой, Ниншуан! Так Чжэньянь у вас?
— Ага, мы в «Цзяннань Хуатин». С Чжэньянем всё в порядке, ужинает у нас, не переживай.
— Ох, опять он вас стесняет, спасибо огромное! — Тан Ваньжуэ не упустила из виду название жилого комплекса. — Вы что, назад перебираетесь?
— Да нет, наверное, просто пару дней поживем.
Женщины перекинулись еще парой фраз, после чего Тан Ваньжуэ снова обратилась к сыну:
— Я уже еду домой. Набери отцу, а то он весь на нервах.
— Передай ему сама, — буркнул Пэй Чжэньянь.
Вспыльчивая Тан Ваньжуэ едва снова не сорвалась на крик:
— Чей это отец, мой или твой?! Сам звони!
Стоило звонку завершиться, Лу Цзинь молниеносно сгреб сотовый и спрятал в карман. Пэй Чжэньянь повернулся к матери соперника:
— Тётушка Лу, одолжите сотовый, пожалуйста, я папе наберу.
Один даже не подумал предложить свой телефон, второй даже не допускал мысли о том, чтобы его попросить. Полнейшее единодушие и завидная синхронность действий! Лу Ниншуан, видя эту картину, лишь качала головой от смеха, доставая мобильный.
Прижать к уху телефон тётушки Лу Пэй Чжэньянь ничуть не погнушался — разительный контраст с тем брезгливым дистанцированием, которое он демонстрировал секунду назад.
Пэй Чжэн, судя по всему, гипнотизировал экран своего сотового: не успел пойти первый гудок, как он сорвал трубку.
— Алло, пап.
— Чжэньянь?! Ты меня до инфаркта доведешь! — услышав голос сына, Пэй Чжэн наконец выдохнул. — Ты где? Чей это номер?
Пэй Чжэньянь вкратце обрисовал ситуацию. Пэй Чжэн ругать его не стал, лишь сказал:
— Понял. Сейчас приеду за тобой.
— Да не надо, поздно уже, — отозвался Пэй Чжэньянь. — На следующих выходных увидимся.
— Ничего, жди, — упорствовал отец. — Я сегодня специально для тебя дуриан купил. Сам я эту дрянь не ем, пропадет же, если не приедешь.
— Ладно-ладно. Только води аккуратнее.
Хоть громкая связь и была отключена, по репликам Пэй Чжэньяня и обрывкам фраз, пробивавшимся из динамика, мать и сын Лу без труда восстановили суть разговора.
Вскоре раздался дверной звонок — вернулась Тан Ваньжуэ.
Как Пэй Чжэньянь сохранял глубокое уважение к Лу Ниншуан, так и Лу Цзинь был с Тан Ваньжуэ подчеркнуто вежлив и предупредителен. Личные счеты нисколько не влияли на их отношение к старшим.
— Цзинь-эр, давно не виделись! — Тан Ваньжуэ сразу заметила, что за обе щеки уплетает только её сорванец, и поинтересовалась: — А ты чего не ешь?
— Спасибо, тётушка Тан, но я слежу за ростом, — ответил Лу Цзинь.
— Ах, ну да! — спохватилась она. — Совсем забыла, что ты собираешься поступать на военного летчика. И какой у тебя сейчас рост?
— Сто восемьдесят четыре с половиной, на днях мерили, — вздохнула Лу Ниншуан, и в её голосе прозвучало сочувствие.
Рост для парня — вещь сакральная. Это как самая верхушка у клубники, как сердцевина у сочного арбуза.
У Лу Сюэвэня рост переваливал за сто восемьдесят, у Лу Ниншуан — за сто семьдесят. Лу Цзинь еще во младенчестве выслушивал комплименты про «какие длинные ножки у мальчика». По идее, высокий рост должен был стать поводом для гордости всей семьи без всяких лишних хлопот.
Вот только верхний предел для курсанта летного училища ВВС — сто восемьдесят шесть сантиметров.
Пока остальные парни из кожи вон лезли, вытягиваясь кверху, Лу Цзинь с самого начала пубертата изо всех сил сдерживал собственный рост: недосыпал, недоедал, в баскетбол — любимую забаву большинства ровесников — позволял себе играть лишь изредка, а уж к молоку и наваристым бульонам, способствующим росту костей, даже близко не прикасался.
И всё же генетика берегла свое: сантиметр за сантиметром его рост неумолимо приближался к критической отметке. Если учесть, что в течение суток человеческий рост слегка колебался, для верности требовалось оставить хотя бы сантиметр запаса.
Запас был мизерным.
Лу Ниншуан и сегодня наготовила практически одни овощи, бросив в тушеную картошку с томатами лишь пару кусочков говядины исключительно ради аромата — боялась перекормить сына питательными веществами.
Такое сознательное вредительство собственному организму вызвало бы вздох сожаления у кого угодно. Даже Тан Ваньжуэ качала головой:
— Одни всеми силами пытаются вытянуться — и ни в какую, а другие растут как на дрожжах и не знают, куда деваться! Кому густо, а кому пусто... Вот наш Чжэньянь...
Пэй Чжэньянь твердо намеревался отмалчиваться и не встревать ни в какие разговоры, хоть как-то касающиеся Лу Цзиня. Но проглотить подобное искажение фактов из уст собственной матери было выше его сил:
— Это кто еще не растет?!
Тан Ваньжуэ, которую бесцеремонно прервали на самом интересном месте, возмущенно отмахнулась:
— Я про детство твое говорю, балда! Не про сейчас же!
Все эти пятнадцать лет семья Пэй из кожи вон лезла, лишь бы вытянуть Чжэньяня в рост. Пэй Чжэн-то вымахал высоким, а вот Тан Ваньжуэ едва доросла до ста пятидесяти шести. В народе ведь как говорят: «низкий отец — беда для одного, низкая мать — беда для всего выводка». Чжэньянь в детстве и впрямь рос от горшка два вершка, так что дома его буквально заливали растворимым какао Ovaltine, не жалея денег на любые витамины и биологические добавки. Не было ни единой детской микстуры из телевизионной рекламы, которую он бы не испробовал. Вдобавок его гоняли на баскетбол, а молоко и яйца не переводились на столе ни на день. Чжэньянь до сих пор сохранил привычку выпивать по стакану молока утром и вечером, однако до восьмого класса все эти ухищрения не давали особых результатов — парень оставался низкорослым.
Лишь с наступлением пубертата ситуация переменилась. То ли генофонд Пэй Чжэна наконец взял верх над генами Тан Ваньжуэ, то ли истовые молитвы семейства тронули небеса, но Чжэньянь совершил мощный рывок. Словно бамбук после дождя, он махом вымахал до ста восьмидесяти двух сантиметров.
— Ты сам вспомни, каково это — быть лилипутом! Вечно тебя то на первую парту сажали, то на вторую! — Тан Ваньжуэ не намеревалась сдавать позиции.
— А я-то в кого мелким родился?! — огрызнулся сын.
Видя, что мать с сыном вот-вот сцепятся в разговорной схватке, Лу Ниншуан поспешила вмешаться:
— Да ладно вам. Чжэньянь ведь на год раньше в школу пошел, вот и был поменьше одноклассников. Вполне естественно.
Пэй Чжэньянь действительно перескочил старшую группу детского сада, отправившись в первый класс прямо из средней.
И всё ради Лу Цзиня.
В первый день нового учебного года маленький Чжэньянь обнаружил, что Лу Цзинь не пришел в садик. Лишь после долгих и терпеливых объяснений воспитательницы до него с трудом дошло: его друг окончил старшую группу и обязан идти в школу.
Три дня непрерывных капризов, слез и истерик сделали свое дело. Пэй Чжэн и Тан Ваньжуэ, рассудив, что «чем раньше пойдет в школу, тем на год меньше его кормить придется», подключили связи и впихнули шестилетнего недоросля в один класс с Лу Цзинем.
Впрочем, уже на третий день Пэй Чжэньянь горько пожалел о своем решении: первоклашкам, как оказалось, задавали домашку. Для пятилетнего ребенка никакая дружба, даже самая священная, не могла перевесить радость беззаботной свободы без прописей и решебников.
И насколько сильно мелкий Чжэньянь жалел о содеянном над тетрадками с прописями, настолько же густо, спустя десять с лишним лет, клял себя взрослый Пэй Чжэньянь, стоя перед запертой дверью Лу Цзиня.
Этой горечи хватило бы, чтобы наполнить всю Янцзы до краев.
Лу Цзинь — этот бессердечный и неблагодарный чурбан — не стоил и капли подобной жертвы!
Сообразив, что устраивать сцены в чужом доме нельзя, Тан Ваньжуэ неуклюже перевела тему:
— Отец-то за тобой сегодня приедет?
— Приедет, — Пэй Чжэньянь спохватился: — Ты завтра около пяти вечера дома будешь? Слесарь придет замок менять.
— Вроде бы да.
— Вот и отлично. Заодно скажи ему, чтобы замок на моей комнате починил.
Тан Ваньжуэ ни капли не раскаивалась за свой вчерашний силовой взлом и отрегулировала вопрос моментально:
— Мечтай больше! Починю тебе замок, а ты снова будешь по утрам бока отлеживать?
— Госпожа Тан, ты вообще в курсе, что у твоего взрослого сына есть право на личную жизнь и приватность?!
Тан Ваньжуэ лишь фыркнула:
— Какая еще приватность? В телефоне до зари залипать или в игрушки ночи напролет резаться?
Пэй Чжэньянь кинулся на баррикады:
— Мне семнадцать, а не семь! Какая приватность?! И вообще, мы разного пола! Слыхала поговорку: «вырос сын — держись от него подальше»?!
Тан Ваньжуэ была классической представительницей китайских родителей старой закваски, так что все эти апелляции к личным границам вызывали у нее лишь снисходительный смех. Максимум, о чем она могла подумать, — это что парень расхаживает по комнате в одних трусах, а этим её точно не испугаешь и замок ставить не заставишь.
— Я тебя рожала, а ты мне про личные границы задвигаешь?! Не смеши меня, я тебя всяким видела!
Мать явно упускала из виду ключевую деталь: семнадцатилетние парни — народ крайне гормональный и пылкий. Регулярно переключать «ручную коробку передач», дабы сбросить излишки юношеской гиперсексуальности, — дело для них совершенно житейское. Так что прочная защелка на двери комнаты была штукой первой необходимости.
Объяснять подобные тонкости собственной матери Пэй Чжэньянь, естественно, не мог, а потому с неописуемой тоской воззвал взглядом к единственному ровеснику в комнате.
Из-под козырька кепки на него в тот же миг метнулся ответный взор Лу Цзиня.
Взгляды столкнулись, высекая искру мгновенного молчаливого понимания. В глазах обоих парней вспыхнул тот самый пикантный подтекст с пометкой «18+», понятный без единого слова.
Но в следующее же мгновение оба осознали: за сегодняшний вечер они переглядывались недопустимо, непростительно часто.
Раньше, когда они были неразлейвода, никто бы и внимания не обратил на подобные переглядывания. Но сейчас это было уже чересчур.
Оба взгляда синхронно остекленели, похолодели и молниеносно отпрянули друг от друга.
Оставшуюся часть вечера Пэй Чжэньянь сосредоточенно набивал брюхо, Лу Цзинь молча уткнулся в сотовый, а их матери увлеченно беседовали за столом. Благодаря сыновьям они когда-то близко дружили, так что им, давно не видевшимся, было о чем поболтать.
Когда на пороге появился мастер из службы вскрытия замков, Тан Ваньжуэ подхватила сытого и довольного Пэй Чжэньяня и откланялась.
Как только чужие ушли, из-под дивана уныло высунулась мохнатая мордочка Кота Лу Цзиня.
Лу Цзинь слегка похлопал себя по коленям.
Уловив призыв хозяина, пушистый зверь мигом забыл о своей спеси. Выскользнув из укрытия, кот в несколько стремительных прыжков преодолел расстояние и, за полметра до цели, с грацией балерины взмыл в воздух. Описав в полете плавную дугу, он приземлился аккурат на колени Лу Цзиню, изящно подогнув передние лапки.
Таким безупречным кульбитом кот отчасти реабилитировался за недавний конфуз. Жаль только, Пэй Чжэньянь этого не видел — упущение, о котором кот искренне жалел.
Примерно так же, как жалел бы сам Пэй Чжэньянь, если бы Лу Цзинь не увидел его триумфа при починке двери.
Лу Цзинь ласково погладил кота по голове.
Лу Ниншуан, видя, что сын так и не притронулся к еде, робко поинтересовалась:
— Цзинь-эр, ты почему не ешь? Не вкусно?
— Как я могу есть при посторонних в таком виде? — пробормотал Лу Цзинь и, сорвав кепку вместе с маской, швырнул их на стол.
Под ними открылось иссеченное синяками и ссадинами лицо.
Следить за ростом он, конечно, следил, но главной причиной его воздержания было нежелание светить свежими побоями.
Лу Ниншуан потянулась было к его лицу, но юноша отстранился. Женщина замерла, беспомощно подбирая слова, и наконец пробормотала:
— Отец не со зла... Он просто выпил лишнего и вспылил. Но он ведь твой отец, как ты мог поднять на него руку? Он же обычно так хорошо к тебе относится... Не держи на него зла.
— Хорошо относится?! — Лу Цзинь издал сухой, ядовитый смешок. — Ты слышала сегодня, как ведет себя отец Пэй Чжэньяня? Если то, что вытворяет Лу Сюэвэнь, называется «хорошо относится», тогда дядя Пэй кто — святой с небес спустился? Спаситель человечества?!
— Ладно, не будем об этом. Вам обоим надо остыть, — видя, что сын закипает, Лу Ниншуан снова вложила ему в руку палочки. — Поешь хоть немного, не сиди голодным.
Лу Цзинь сидел с мрачной миной, а затем сквозь зубы выдавил сухую, но искреннюю заботу:
— Ты как? Тебе лучше?
— Не болит уже, пустяки, — слабо улыбнулась мать. — Давай ешь.
— Ты сегодня приехала... Это значит, теперь будешь жить со мной здесь? — спросил Лу Цзинь.
Лу Ниншуан на мгновение замешкалась, а затем кивнула.
Тень на лице Лу Цзиня наконец немного рассеялась. Он опустил палочки в чашку и пошевелил содержимое. Роскошную тушеную говядину с картофелем и томатами Пэй Чжэньянь без всякого стеснения очистил подчистую, оставив один картофель да помидоры. Порывшись в соусе, Лу Цзинь кое-как откопал крошечный обрубок мяса. Зажав его палочками, он с минуту разглядывал кроху, словно ученый-биолог, а затем с молчаливым сарказмом опустил и пальцами отдал Коту Лу Цзиня.
Скармливая мясной волокончик коту, он на миг замер, после чего — исключительно чтобы успокоить мать — медленно сжевал пару ломтиков тушеных овощей.
— И больше не зови Пэй Чжэньяня к нам ужинать, — бросил он сухо.
— Ну полно тебе, большой уже парняга, — Лу Ниншуан лишь рассмеялась, не принимая его слова всерьез. — Что вы опять как в детстве, вечно из-за ерунды ссоритесь...
— Мы не ссоримся, — перебил её Лу Цзинь.
Заметив, насколько серьезен и сух его тон, Лу Ниншуан подтянулась и замолкла, ожидая продолжения.
— Мы не ссоримся, — повторил Лу Цзинь с ледяной отчетливостью. — Мы просто больше не друзья.
Лу Ниншуан открыла было рот, намереваясь возразить, но Лу Цзинь срезал ее на корню:
— Что тут непонятного? У тебя ведь наверняка тоже были друзья, с которыми вы раньше водою не разлиты были, а потом пути разошлись.
Мать внимательно всматривалась в его лицо несколько секунд, а затем внезапно прыснула со смеху:
— Переглядываетесь с полуслова, понимаете друг друга с полувзгляда — и после этого вы не друзья?! Да кто тогда вообще друзья?
— Ты спокойненько доедаешь блюдо, в котором до этого вовсю орудовал Чжэньянь! Да кроме него кто вообще на этом свете у тебя заслужил такую милость? — Теперь уже Лу Ниншуан не дала сыну вставить слова. — Ладно тебе, хватит дуться. Он ведь младше тебя, уступи парню, жалко тебе, что ли?
http://bllate.org/book/35992/4524421
Готово:
