Готовый перевод The Omega's Lazy Alpha [Transmigration] / Пенсия ленивого Альфы: Как не попасться на крючок Омеги: Глава 9

Правда, этот взгляд частенько бывал полусонным и затуманенным, но сейчас её грозный настрой угас, что выглядело крайне неуместно.

Девушка с толстой косой ещё не осознавала грозящей опасности. Хотя в районе шеи ей и почудился леденящий холодок, разве та, чьим призванием было заботиться о цветах и травах, могла в чём-то провиниться? Защита флоры и фауны в Ботаническом саду была её обязанностью с самого первого дня работы.

Она намертво вцепилась в лодыжку Вэнь Цзинь, когда та уже опустила ногу на землю, и отпустила её лишь тогда, когда прямо под ногой гостьи проползла крошечная муравьиная букашка, спешившая по влажной почве.

В тот же миг Вэнь Цзинь наконец заметила копошащегося в сырой земле невзрачного муравья.

Она и сама немного растерялась и спрятала готовое сорваться с языка ледяное выражение. Желая сгладить только что проявившуюся властную ауру, уголки её губ тронула вполне доброжелательная улыбка.

Наклонившись, она обратилась к обладательнице косы:

— Ты что, хотела спасти этого муравья?

Пока она говорила, её роскошные, источающие тонкий аромат волнистые волосы качнулись вниз. Она подалась вперёд гибким станом; свет лился словно из нефрита, а в светлых глазах плескалась мягкая, добрая улыбка.

Сама того не ведая, девушка с косой густо покраснела. Не совладав с собой, она отпрыгнула назад, но не уследила за дорогой и с размаху наступила на муравья, которого только что с таким трудом спасли.

А затем произошло нечто странное: вместо раздавленного тельца насекомого на земле заблестели несколько соединенных между собой деталей из титано-черного золота, видимых невооруженным глазом.

Вэнь Цзинь машинально скользнула взглядом по заполнившим весь Ботанический сад бабочкам и стрекозам.

— Это…

Щёки девушки всё ещё горели румянцем, но она уверенно кивнула:

— Это механические животные, присланные из Научно-исследовательского института. Профессор Пан говорит, надеется, что они смогут помочь растениям с фотосинтезом. Наш Ботанический сад сейчас как раз проводит испытания.

Вэнь Цзинь на секунду замерла в нерешительности, после чего указала пальцем на искусственное желтоватое солнце, похожее на яичницу-глазунью под самым потолком.

Девушка с косой тут же всё поняла и кивнула:

— Это суперсолнечная лампа, недавно изобретенная кланом Кеси. Она имитирует солнечное сияние, но при этом полностью нейтрализует ультрафиолет, избавляя кожу людей и животных, а также растения от вредного воздействия яркого света.

Прошло немало времени, прежде чем Вэнь Цзинь удалось собрать воедино остатки здравого смысла после всего этого цирка с конями.

Она только протянула:

— Ох.

Теперь понятно, почему тот кактус сдох.

Если даже солнце, необходимое растениям для фотосинтеза, здесь искусственная подделка, то жалкому кактусу — обычному колючему шару — оставалось только посочувствовать.

Всё кругом сплошная фальшивка.

Вэнь Цзинь прониклась лёгким сочувствием к профессору, умудрившейся растерять все козыри и теперь убивавшейся от горечи.

Наконец она вошла в кабинет.

Вэнь Цзинь отодвинула красное деревянное кресло, стоявшее напротив письменного стола пожилого профессора, откупорила бутылку функциональной воды и сначала промочила горло.

— Сначала выскажи своё мнение о колючем шаре.

Порядочно раскалив мозги, профессор Пан тут же пожалела, что позвала её сюда. Но раз человека уже вызвали, Пан Сюань с суровым лицом намеревалась по уставу сперва провести небольшую проверку.

Профессор Пан была одета в строгий стальной тройной костюм, на вид ей было около сорока пяти-сорока шести лет, а в уголках глаз залегли лучики морщинок, тянувшиеся к вискам.

С первого взгляда она производила впечатление успешного человека — эрудированного, интеллигентного и строгого.

Закончив оценку, Вэнь Цзинь поначалу даже переживала: вдруг она случайно сболтнет лишнего, возьмет да оживит Золотой кактус, да еще сболтнет то, чего в Звёздной эре отроду не знали? Не выйдет ли так, что она, подобно героям романов с чересчур выдающимися способностями, привлечет к себе всеобщее внимание, а затем взлетит по карьерной лестнице?

Вся соль была в том, что ей вовсе не светил сценарий крутой протагонистки. Она пришла сюда встречать старость. Любые случайности, способные помешать её дальнейшему безмятежному лежанию на печи кабаба, следовало решительно пресекать на корню.

Однако практика показала, что она зря накручивала себя.

Здесь не испытывали дефицита здравого смысла — здесь не хватало отрезвляющей беседы, способной встряхнуть непутёвого руководящего работника.

Хотя в душе она беспрерывно язвила, её расслабленная поза и невозмутимое выражение лица ясно свидетельствовали об одном: Вэнь Цзинь ничуть не тушевалась и была намерена отстаивать свою правоту до конца.

Тщательно подбирая слова и немного подумав, она выдала профессору исчерпывающий набор аргументов — достаточно мягких, чтобы не выглядеть выскочкой, но в то же время подсвечивающих её сильные стороны, — указав на упущения в методах выращивания кактусов.

— Полагаю, вам стоит убрать всю эту высокотехнологичную аппаратуру.

Пан Сюань помрачнела, решив, что продолжать этот разговор — лишь попусту тратить время: эта студентка, судя по всему, вообще не разбиралась в базовых правилах агротехники.

Однако, не успела она и рта открыть, как Вэнь Цзинь продолжила:

— Общеизвестно, что суккуленты любят солнце, засухоустойчивы и предпочитают укореняться в нейтральной или слабощелочной почве.

— Преподаватель, когда вы пересаживали Золотой кактус… то есть колючий шар, вы проверяли уровень pH почвы?

— Убедились ли вы в том, какое именно побочное действие на фотосинтез колючего шара оказывает отсутствие ультрафиолета в лучах искусственного солнца?

— Не допускаете ли вы мысль, что колючий шар от природы тянется к настоящему солнечному свету?

— Наука требует смелости к экспериментам, нам необходимо проводить опыты во всех направлениях, чтобы отыскать оптимальный способ выращивания.

Сначала Пан Сюань сидела в классической позе — ноги вместе. Но по мере того, как на неё обрушивался град вопросов от Вэнь Цзинь, она уперлась руками в стол, и кровеносные сосуды под чуть потерявшей упругость кожей на её шее слегка надулись.

В этот момент Вэнь Цзинь умолкла, заметив, что из-за сильного волнения у профессора Пан начался сбой феромонов и защитная наклейка на её шее отклеилась.

В нос ударил резкий запах зелёного лука-батуна. Спрятанные под столом руки Вэнь Цзинь мгновенно напряглись.

Это не имело ничего общего ни с раздражением от всеобщего внимания в ресторане, ни с настороженным отторжением при недавнем прикосновении девушки с косой. На этот раз всё ощущалось куда острее — Вэнь Цзинь едва не подмывало врезать собеседнице прямо сейчас.

И всё же первоначально тело принадлежало стопроцентной бете, невосприимчивой к феромонам. С тех пор как она попала сюда, Вэнь Цзинь в основном избегала людных мест, и всё было в порядке.

Наверное, через пару дней всё же стоит сходить на осмотр в больницу, хотя сама она считала, что это, скорее всего, побочный эффект от перегрузки нервной системы знаниями, почерпнутыми в бесчисленных Мирах.

Между тем Пан Сюань среагировала мгновенно и извлекла из кармана тюбик с ингибитором.

Вэнь Цзинь вежливо поднялась, собираясь ненадолго удалиться.

В конце концов, наблюдать за тем, как твой преподаватель задирает юбку, ой, то есть делает укол, — верх бестактности.

Однако…

Хлоп! Профессор Пан с привычной сноровкой вонзила иглу прямо в выступившую железу на собственной шее.

Вэнь Цзинь окаменела, тупо глядя на шею профессора.

Ах вот оно что, оказывается, ингибитор колют не в задницу.

Значит, тогда с Жуань Тинчжи… она стаскивала штаны, э-э?

При воспоминании о растерянном и упрямом взгляде бедняжки в голове неприятно кольнуло. Вэнь Цзинь на мгновение растерялась, не зная, какое выражение лица принять, но, к счастью, ей больше не нужно было добровольно ввязываться в сюжетные перипетии отвратительной альфы.

Вэнь Цзинь предпочла бы молчать.

А вот профессор Пан, напротив, была невероятно воодушевлена.

На смену суровости пришло искреннее, почти горячее выражение лица. Она с жаром обратилась к Вэнь Цзинь:

— Студентка Вэнь Цзинь, есть ли у вас ещё какие-нибудь предложения или советы для преподавателя насчёт колючего шара?

Вэнь Цзинь онемело покачала головой.

— Ничего страшного, ваши соображения чрезвычайно ценны.

Пан Сюань прекрасно всё понимала: в Федерации не так уж много одарённых растениеводов, к тому же каждый из них способен устанавливать тонкий контакт лишь с теми одиночными растениями, чьи феромоны идеально совпадают с их собственными.

Именно поэтому технические специалисты по выращиванию порой ценились куда выше обладателей врождённого дара.

У Вэнь Цзинь не наблюдалось никаких колебаний феромонов, она безоговорочно относилась к бетам.

Большинство бет уступали альфам и омегам в духовной силе, остроте ума и интеллекте. Раз она смогла выдать столько оригинальных идей по поводу растений, значит, дни и ночи напролёт пропадала за чтением и учебой.

Пан Сюань изначально собиралась положиться на удачу в поисках одарённого культиватора, но никак не ожидала отыскать практика, который шёл к цели напролом. Эта девушка походила на неё саму, разве что была моложе, куда выносливее, не любила пустых слов и подходила к науке с критическим, пытливым умом.

Наука нуждалась в ней, ботаника остро нуждалась в таких кадрах.

Пан Сюань любила старательных студентов. Во взгляде, которым она окинула Вэнь Цзинь, читалось даже больше нежности, чем тогда, когда она смотрела на мягкую и милую главу семьи Жуань — Жуань Тинчжи — в детстве.

Дурной нрав испарился без следа, глаза источали материнскую заботу:

— Возникли ли у тебя какие-нибудь трудности в быту? Я слышала по телефону, что ты подыскиваешь недорогое жильё.

У Вэнь Цзинь дёгнул глаз — вообще-то она искала недорогой погрузчик.

— Работа растениевода сама по себе крайне тяжела, поэтому быт обязательно должен быть устроен с комфортом.

Преподаватель слышала, что ты заранее получила часть зарплаты за испытательный срок. Ты рассудительно мыслишь и готова усердно трудиться. Я готова доверить тебе выращивание колючего шара, но запомни: если через месяц он не пойдёт в рост, его всё равно отправят в селекционную лабораторию на Столичной звезде.

Тон профессора Пан слегка потускнел, но она не стала в третий раз демонстрировать уныние перед студенткой, а лишь ободряюще произнесла:

— Студентка Вэнь Цзинь, надеюсь, ты приложишь все усилия, чтобы спасти колючий шар. Если за это время у тебя возникнут бытовые проблемы, Ботанический сад обязательно поможет их разрешить.

Вэнь Цзинь мысленно застонала:…

Да не стоит, не стоит, что такого она вообще сказала? Только что едва не предложила воткнуть растение в первый попавшийся горшок и пустить всё на самотёк. Разве её слова звучали глубокомысленно?

С каких пор она превратилась в глазах преподавателя в прилежное и трудолюбивое молодое дарование? Что-то в этом сценарии шло явно не так.

Вэнь Цзинь была ошарашена.

А в следующий миг она услышала, как профессор Пан подозвала ту самую девушку с косой и единолично распорядилась выдать Вэнь Цзинь аванс за три месяца вперед.

Глядя на лицо старой Пан, Вэнь Цзинь заподозрила: если бы в межзвездных подработках существовала возможность взять аванс на десять лет вперёд, Пан Сюань наверняка выписала бы ей жалованье за десятилетие вперёд и приказала умереть прямо здесь, на территории Ботанического сада.

Какой кошмар!

*

Вскоре в кабинете осталась лишь Пан Сюань. Она извлекла персональный комлинк и установила голосовую связь с главой младшей ветви клана Жуань.

— Тётя Пан.

Жуань Тинчжи только что сошла с тренировочной арены. По её прекрасной лебединой шее скатывались капли пота; этот донельзя простой и обыденный жест сопровождался шлейфом лавандовых феромонов, в которых едва уловимо примешивался морозный аромат ледяной текилы, источаемый каплями пота.

Наблюдавшие за поединком альфы и омеги дружно уставились на неё безумным, фанатичным взглядом.

— Пожалуй, в этом полугодии мне не стоит продолжать участвовать в боях на арене, — обронила Жуань Тинчжи с едва заметным отвращением в глазах, формулируя мысль как бы невзначай. Пан Сюань мгновенно уловила подтекст: девушка собиралась в действующую армию.

Потомки клана Жуань издавна отличались сдержанностью. Глава их рода, Жуань Люй, пал жертвой вражеского заговора во время войны за объединение Звёздной системы.

Его феромоны тогда подверглись частичному излучению, из-за чего в последствии феромоны всех его потомков в той или иной степени оказались отравлены. У одних они пахли дурианом, у других — горькой коптильней, источая отвратительное амбре, а у некоторых, напротив, отличались избыточной, зашкаливающей концентрацией, неизменно привлекая к себе излишнее внимание окружающих.

По этой причине, несмотря на то, что боевая мощь и таланты потомков клана Жуань намного превосходили Четыре великих клана древних боевых искусств, вели они себя во всём тихо и осмотрительно.

Особенно в последние семь лет.

http://bllate.org/book/35979/4457886