Нетрудно было заметить, что старуха искренне привязана к Тан Сину — в нём она находила множество черт своего собственного сына.
И она пустилась в воспоминания о прошлом.
Чтобы Тан Син быстрее освоился в новом доме, Дун Мянь по указанию свекрови принесла семейные фотоальбомы.
Все альбомы, старые и новые, были очень толстыми и тяжёлыми.
Старуха достала из сумочки лёгкие очки для чтения, притянула к себе Тан Сина и заговорила: Посмотри-ка, хоть лицом ты и похож на маму, но мимика у тебя явно от отца. В твоем возрасте он ужасно не любил, когда им помыкали. Стоило нам что-то сказать, как он тут же спорил, и мы лупили его до самого совершеннолетия.
Тан Син подумал о том, что ему в этом году тоже исполнилось восемнадцать, и если обретение родителей сулит лишь побои, ему нужно немедленно, прямо сейчас, сбегать из дома.
Старуха насквозь видела его мысли и невольно рассмеялась: Не бойся, тебя никто не посмеет ударить. Твой отец был обделён удачей, те, кто мог защитить его из старшего поколения, уже ушли. У тебя всё иначе: пока дедушка с бабушкой на ногах, мы никому не позволим тебя обижать.
Если дело не касалось его личных принципов, Тан Син всегда умел оценивать обстановку.
Сейчас он тоже понял, что пожилая женщина говорит искренне, а потому его рот словно мёдом намазали — он несколько раз ласково и сладко, совсем как котёнок, позвал бабушка.
Тан Син опустил взгляд на толстый альбом, удивляясь лишь тому, что при таком количестве книг нашлись и свадебные фотографии родителей, и множество общих семейных снимков, а вот Мэн Юньчжоу не было ни на одном.
Сначала ему даже стало немного любопытно, как Мэн Юньчжоу менялся с детских лет.
И Тан Син спросил старуху: Бабушка, а почему здесь нет фотографий Мэн Юньчжоу?
Не мог же он вообще не фотографироваться — в том маленьком домике, где жил Тан Син, одни только его собственные снимки занимали целую коробку.
Старый Тан запечатлел каждый миг его жизни, который только можно было сохранить.
Услышав это, старуха вдруг замолчала, отчего Тан Син удивился ещё больше и повернулся к ней.
Выражение лица старухи... как бы выразиться, Тан Син нашёл его довольно сложным. Казалось, стоило заговорить о чём-то, связанном с Мэн Юньчжоу, как в её памяти всплывало что-то неприятное.
Это заставило Тан Сина всерьёз заподозрить, что Мэн Юньчжоу совершил нечто такое, от чего у старухи выработалось к нему отвращение.
Зачем ты на него смотришь? У него на лбу цветы не растут. Если он тебе не нравится, пусть съезжает и живёт в другом месте. Старуха опустила глаза, её лицо было суровым.
И хотя казалось, что старуха печётся о благах Тан Сина, тот чувствовал: она просто до смерти хочет поскорее выставить Мэн Юньчжоу вон.
Только... почему?
Тан Син только хотел спрость об этом, как старуха нетерпеливо перебила его: Не переживай, твоё никто не отнимет. Твой отец просто слишком дорожит старыми привязанностями.
Ну-ка, давай посмотрим на твоего отца в детстве, похожи у вас выражения лиц или нет?
Тан Син бросил пару беглых взглядов и заявил, что смотреть больше не хочет: Почему с возратом он становился всё хуже и хуже? — и внезапно испереживался за собственное будущее.
Старуха протянула руку и шлёпнула его: Что за глупости говоришь? Твой отец просто поправился, в определённом возрасте все так выглядят.
Вспомнив, как выглядел Старый Тан при жизни, Тан Син слегка покачал головой: Нет, бабушка, это от человека зависит.
Одинокий отец Старый Тан все эти годы растил Тан Сина один. Они несколько раз переезжали, но куда бы ни отправлялись, даже несмотря на то, что на руках у него был обуза-ребёнок, от желающих выйти за Старого Тана женщин у Тан Сина рябило в глазах.
Но Старый Тан всегда давал решительный отказ, не оставляя никому ни капли надежды. Те женщины относились к Тан Сину очень хорошо, и временами ему даже становилось не по себе.
Вспоминая Старого Тана, Тан Син подумал: а ведь Мэн Юньчжоу в свои сорок лет наверняка будет выглядеть потрясающе, просто безупречно.
Оба пожилых человека ушли только после ужина, а сразу после него управляющие магазинами лично доставили одежду для Тан Сина.
Пришли трое, и стоило им увидеть Тан Сина, как они тут же принялись наперебой расхваливать вещи, уверяя, что именно этот наряд подчеркнёт все его достоинства.
Тан Син: ...Ага, значит, расхваливали вовсе не меня.
Он переоделся в трикотажный короткий джемпер и камуфляжно-зелёные рабочие брюки, и детское выражение на его лице мгновенно сменилось ярким, живым сиянием.
В гостиной стояло зеркало в полный рост, Тан Син покрутился перед ним и остался доволен.
Вдруг он замер и перевёл взгляд на перила лестницы.
Мэн Яодун и Мэн Юньчжоу снова собирались куда-то уходить, они спускались со второго этажа друг за другом.
Тан Син задрал голову, разглядывая долговязую фигуру Мэн Юньчжоу. Этот тип действительно был каким-то ненормальным: и внешность, и грация движений — сейчас его лицо выглядело непривычно расслабленным. Тан Син заметил, что его пальцы беспрестанно движутся, а выражение лица было таким, будто он всё ещё размышляет над какой-то задачей.
Наверняка над непростой, подумал Тан Син.
Словно почувствовав на себе взгляд, Мэн Юньчжоу встретился глазами с Тан Сином. Взгляды двух юношей столкнулись: у первого — глубокий и спокойный, у второго — яркий и лучистый.
Стоило Мэн Яодуну взглянуть на Тан Сина, как его охватывало жгучее ощущение собственной нелепости. Столько лет он отдал взращиванию гения, а в итоге тот оказался чужим ребёнком. При этом ключевой этап взросления был уже упущен, и он отлично понимал, что превратить Тан Сина в гения теперь невозможно.
Поэтому при виде Тан Яодуну казалось, будто невидимая и непостижимая рука вершит судьбы откуда-то извне, а результат её работы выглядит так, словно надменность этой силы презирает всех смертных.
Стоит ли говорить, что те, кто поднялся до определённых высот, испытывали от подобных ощущений лишь глубокое отвращение.
Мэн Яодун остановился на ступеньках и с хмурым видом уставился на Тан Сина: Что за шмотки на тебе надеты? Почему в одежде дырки? Легкомысленно и несерьёзно, ты что, бабник?
Тан Син вовсе не рассердился, уставился на выпирающий живот Мэн Яодуна и отпарировал: Говорят, большой живот вмещает многое, но, похоже, это враньё.
Мэн Яодун: !!! Тан Син мало того что назвал его толстым, так ещё и обвинил в мелочности, но ответить на это как-то иначе он почему-то уже не мог!
Какая досада!
Тем более что всё происходило на глазах у посторонних, и Мэн Яодуну оставалось лишь проглотить эту обиду.
Проходя мимо Тан Сина, Мэн Юньчжоу с ног до головы окинул его внимательным взглядом и с серьёзным видом вынес вердикт: По-моему, отлично подходит. Прекрасно гармонирует с твоим темпераментом.
Только послушайте: познай разницу в сравнении.
Уважение Тан Сина к вкусу Мэн Юньчжоу подскочило ещё на один уровень, и он подмигнул ему: Есть же вкус! Если нравится, попросишь, чтобы тебе тоже привезли комплект?
Хочешь одеваться со мной одинаково? — спросил Мэн Юньчжоу.
А что тут такого? — парировал Тан Син. — Или ты не хочешь носить одинаковую одежду?
Закончив говорить, он вдруг нашёл эту идею невероятно забавной: Тогда окружающие решат, что мы разнояйцевые близнецы?
От этих слов Мэн Юньчжоу на мгновение умолк. Ведь по сравнению с упомянутыми Тан Сином разнояйцевыми братьями, ожесточённое соперничество и борьба куда больше соответствовали сюжету о перепутанных в роддоме детях, не так ли?
Мэн Юньчжоу понял, что, похоже, угодил в неприятности.
Вернуть всё на круги своя оказалось куда сложнее, чем он предполагал.
Однако, глядя на сияющие глаза стоявшего перед ним парня, Мэн Юньчжоу приоткрыл рот и произнёс: Хочешь чего-нибудь вкусного? Если у меня будет время, я захчу по пути.
Не раздумывая, Тан Син выпалил: Шашлыки! Острые раки!
И побольше зиры и перца! Желательно ещё прихватить кисло-острые крахмальные нити, гребешки с фунчозой тоже пойдут! И не забудь запить ледяной колой!
Услышав это, выражение лица Мэн Юньчжоу едва заметно изменилось. Ему следовало бы удивиться, но когда подобные вещи звучали из уст Тан Сина, странными они почему-то не казались.
На лице Дун Мянь промелькнула тень неловкости — всё-таки такая простая, уличная еда...
Стоявшие рядом управляющие магазинами дружно принялись делать вид, что увлечённо поправляют лежащую перед ними одежду, будто вовсе ничего не слышали.
Мэн Юньчжоу быстро пришёл в себя: Хорошо.
Тан Син одарил его широкой улыбкой и, молниеносно взмахнув обеими руками, сложил над головой сердечко.
Мэн Юньчжоу: ...Куплю.
До того как Мэн Юньчжоу задал этот вопрос, Тан Син и сам не подозревал, как сильно проголодался, но стоило ему заикнуться, как в мыслях тут же всплыло то, чего ему больше всего хотелось поесть, но на что вечно было жалко тратиться.
Проводив Мэн Юньчжоу взглядом, он живо представил, как раки с ледяной колой уже мчатся к нему на крыльях ночи.
К огромной куче новой одежды Тан Син вмиг потерял всякий интерес. Размахнувшись рукой, он бросил: Мам, разбирайся с этим сама, у меня дела, примерять всё подряд не стану.
Вернувшись в комнату, Тан Син отыскал бумагу с ручкой и принялся составлять список.
Раз уж ему всё равно придётся уйти после того, как он побудет здесь какое-то время, стоит заранее выписать всё, о чём он мечтал в периоды безденежья.
На листе бумаги тут же появилось:
1. Съесть порцию бостонского омара (зачёркнуто) две порции!
2. Устроить пир из самых дорогих морепродуктов!
3. Мороженое Хааген-Даз.
...
Страница заполнилась мгновенно, и он перевернул её, чтобы продолжить.
По сути, этот список можно было охарактеризовать всего одним словом.
Если бы представилась возможность, Тан Син предпочёл бы, чтобы этот список не заканчивался никогда: безмятежно рассекать просторы океана еды — вот высшая цель любого истинного гурмана.
Но это также означало, что ради этого ему придется оставаться заточённым в этом роскошном особняке, похожем на невидимую клетку, и дальше терпеть тошнотворную напыщенность Мэн Яодуна.
Тан Син замер.
С чего бы это теперь при одном лишь воспоминании о той физиономии у него возникает лёгкая физиологическая реакция?
Он с удивительной быстротой стёр из памяти все мысли, связанные с Мэн Яодуном, после чего в тишине комнаты раздалось отчётливое урчание его собственного желудка.
И правда, стоило составить такой длинный список, как он тут же захотел есть.
Тан Син взглянул на время: всего лишь восемь с небольшим вечера, до его полуночного перекуса ещё плыть и плыть.
Ожидание мучительно, особенно когда ждёшь вкусную еду.
Повертев в руках новый телефон, Тан Син вскоре получил от Би Ланьяна приглашение в игру.
Он решил, что отвлечься будет полезно, и принял приглашение.
Играли в PUBG.
В отряде уже было трое участников, и с приходом Тан Сина команда полностью укомплектовалась.
Тан Син: Ого, значит, не хватало как раз одного.
Войдя в лобби, он сразу предупредил: Всем привет, я в эту игру играю так себе, не судите строго.
Би Ланьян вкратце представил ему остальных двоих: Чэн Фэй и Вэй Лянь, оба из влиятельных семей, ты наверняка слышал о них от родни.
Тан Син: Наверное, и слышал, только я не прислушивался.
Завтра ведь в школу, правда? — поинтересовался Би Ланьян. — Ты все документы уже оформил?
Тан Син как раз хотел спросить, откуда тот знает про его перевод в другую школу: Угу, уже поговорили. Завтра приеду, сразу всё оформлю, а потом можно будет ходить на занятия по расписанию.
Би Ланьян произнёс: Мы все учимся в одной школе. Меня эти пару дней не будет, так что можешь попросить этих двоих прикрыть тебя.
Двое других тоже поздоровались с Тан Сином, но потом долго молчали и заговорили только сейчас.
Один из них, с чистым голосом, удивился: Он что, с нами в одной школе?
Второй, чей голос звучал чуть ниже, выдохнул: Черт, да этот парень случайно не...
Би Ланьян: Он самый.
Тан Син: ...Погодите, о чём это вы тут шепчетесь? Ничего не понимаю.
Би Ланьян съязвил: А ты хоть что-нибудь способен понять?
Тан Син: Я прекрасно понимаю, что ты надо мной издеваешься.
Би Ланьян: ...
Чэн Фэй: ...Ха-ха.
Вэй Лянь: Дружище, хоть мы и видимся впервые, ты мне уже нравишься, забавный малый.
Тан Син усмехнулся: Великие умы мыслят одинаково.
Би Ланьян без церемоний бросил: Оха, ты не просто забавный.
Тан Син: Это ещё почему?
Би Ланьян: Ты ещё и больной на голову.
Чэн Фэй: ...
Вэй Лянь: ...
http://bllate.org/book/35978/4457789
Готово:
