Микроавтобус долго кружил по городским улицам, путая следы, и только потом взял курс на жилой комплекс Шэн Цы. Ли Ланьжу уверенно вела машину, непрестанно поглядывая в зеркало заднего вида — не затерялся ли в потоке кто-нибудь из папарацци.
Шэнь Чжаому с подобной облавой репортёров столкнулся впервые. Наблюдая за абсолютным спокойствием своих спутников, он невольно подумал, что жизнь знаменитостей далеко не так заманчива, как кажется со стороны. Немного поразмыслив, он спросил:
— А как же ассистентка и охрана? Мы их так и оставим?
Хотя юная помощница Шэн Цы была на полголовы ниже своего начальника, её отчаянная готовность грудью защищать проход произвела на Шэнь Чжаому неизгладимое впечатление.
— Не переживай, — ответила Ланьжу. — Они доберутся на другой машине.
В той суматохе ждать ассистентку было немыслимо: журналисты сходу зажали бы и автомобиль, и людей.
Ли Ланьжу внимательно следила за дорогой, ритмично постукивая пальцами по рулю.
— Сяо Шэнь, ты в порядке? Мы тоже виноваты в случившемся... В разгар такого ажиотажа по нашему недосмотру засветили твой адрес.
Шэнь Чжаому торопливо качнул головой:
— Всё хорошо, правда. Вы ведь не могли знать, что за нами увяжется хвост, да и за мной вы приехали с охраной. Винить тут стоит только репортёров, у которых ни стыда ни совести.
Ланьжу бегло оценила его вид через зеркало. Убедившись, что парень держится достойно и не на шутку не испугался, она слегка расслабилась.
После публичного признания в браке и в преддверии съёмок в романтическом шоу Шэнь Чжаому уже не сможет вести прежнюю тихую жизнь обывателя. На улице его теперь узнают с первого взгляда, а объективы камер станут постоянными спутниками.
— За вещами съездишь через пару дней, когда шумиха уляжется, — произнесла она. — Пока поживёшь у Шэн Цы. Если что-то понадобится — пиши мне в Вэйсинь.
Произнося это, Ли Ланьжу бросила короткий взгляд на молчаливого пассажира на заднем сиденье. Тот никак не отреагировал, и раскусить его мысли не удавалось.
Шэнь Чжаому заранее знал, что им предстоит жить вместе, поэтому лишь спокойно отозвался:
— Хорошо.
Едва Ланьжу собралась перевести взгляд на дорогу, с заднего сиденья донёсся небрежный, прохладный голос:
— Вычисли издания, на которые работают эти ищейки. Пусть наш юридический отдел займётся ими всерьёз.
Планировал ли Шэнь Чжаому светиться на телевидении или нет, сейчас он оставался человеком сугубо гражданским. Дежурство под окнами чужого дома — это полбеды, но сбить с человека кепку ради жареного кадра — уже перебор.
В чертах Шэн Цы, обычно выражавших полнейшее равнодушие, промелькнула жёсткая, опасная сталь. С его броской, привлекательной внешностью эта вспышка скрытой угрозы выглядела особенно внушительно.
— Сделаю, — кивнула Ли Ланьжу.
В салоне воцарилось молчание. У Шэнь Чжаому едва не перехватило дыхание, стоило Шэн Цы подать голос.
Прежде ситуация развивалась слишком стремительно: тот сжал его запястье, и сопротивляться было бессмысленно. Но теперь, стоит лишь вспомнить, кожа на руке будто до сих пор хранила ощутимое, горячее прикосновение чужой ладони.
Мысли Шэнь Чжаому невольно унеслись прочь. Всплыла картина: его ведут за руку, перед глазами — широкая спина Шэн Цы, а вокруг напирает толпа, слепят бесконечные вспышки... И ведь в тот миг всё это казалось совсем не страшным.
Микроавтобус въехал на территорию элитного жилого комплекса. На КПП охрана тщательно сверила регистрационные номера, прежде чем поднять шлагбаум. Машина спустилась в подземный паркинг, откуда на персональном лифте можно было подняться прямо в квартиру Шэн Цы.
Ли Ланьжу бывала здесь не раз. Сверившись со списком покупок, который прислал Шэнь Чжаому, она слегка улыбнулась:
— Ассистентка всё докупит и привезёт на место. Средства гигиены тоже нужно обновить — у Шэн Цы тут только его личные вещи. Если есть предпочтения по брендам, скажи сейчас, если нет — она возьмёт на свой вкус.
— Пусть возьмёт на свой вкус, спасибо, — отозвался Шэнь Чжаому.
В быту он был неприхотлив. Ли Ланьжу не удержалась и ещё раз окинула его взглядом. У Шэнь Чжаому была тонкая, утончённая красота — не броская, а словно выточенная ювелиром. Внешне он казался отстранённым и прохладным, словно к нему не подступиться, но на деле проявлял удивительную мягкость и уступчивость.
Интерьер квартиры Шэн Цы отличался строгой лаконичностью: популярный нынче минимализм, холодные тона и не более трёх основных цветов в отделке. С порога открывался вид на просторную гостиную, переходящую в открытую кухню.
Шэн Цы по-хозяйски прошёл внутрь. Ли Ланьжу, выполнив роль сопровождающей, уже намеревалась уйти. Шэнь Чжаому, заметив её манёвр, не удержался:
— Сестра Жу, вы уже уходите?
Ли Ланьжу, будто не замечая охватившего его неловкого замешательства, мягко улыбнулась:
— У меня ещё гора дел. Довезла вас целыми и невредимыми — и моя миссия на этом окончена. Ближайшие дни отдыхай, а если решишь выйти, обязательно надевай маску. До встречи!
—... До встречи.
Она шагнула к лифту. В доме жило совсем немного людей, поэтому кабина поднялась мгновенно, и уже через пару секунд Ли Ланьжу скрылась за закрывшимися дверями.
«Значит, теперь мы остаёмся... один на один?» — мысленно опешил Шэнь Чжаому.
С самого момента его пробуждения рядом постоянно кто-нибудь находился. Единственная минута наедине с Шэн Цы пришлась на короткий спуск во двор его дома, но то не шло ни в какое сравнение с перспективой оказаться запертыми в четырёх стенах.
Шэнь Чжаому замялся у порога, то и дело поглядывая на лифт. В голову закралась мысль: а не проще ли снять номер в какой-нибудь гостинице на пару дней? Вовсе не обязательно ведь с ходу селиться у бывшего парня...
Он ещё взвешивал эту спасительную идею, когда Шэн Цы, уже зашедший в глубину квартиры, обернулся и бросил взгляд на застывшего в дверях гостя:
— Чего стоишь?
Идея с отелем испарилась за доли секунды. Шэнь Чжаому перевёл дыхание и переступил порог.
То ли дело было в самовнушении, то ли в атмосфере, но ощущение за порогом кардинально отличалось от того, что чувствуешь снаружи. Дом — место глубоко личное, оно пропитано привычками хозяина. Сделав шаг внутрь, Шэнь Чжаому остро ощутил, что вторгся на чужую, сокровенную территорию.
Шэн Цы прошёл на кухню и налил себе стакан теплой воды. Шэнь Чжаому тем временем украдкой осмотрелся.
При беглом взгляде от двери он не заметил деталей, но теперь бросались в глаза разбросанные по столу исписанные листы, оставленная рядом ручка и увядающий хлорофитум в углу комнаты, который явно погибал от жажды.
Живые следы присутствия подсказывали: Шэн Цы проводил здесь действительно много времени.
Не успел он закончить свой беглый осмотр, как хозяин квартиры вернулся. Высокий, статный, он обладал гораздо более давящей аурой, чем три года назад. То лицо, что и в студенческие годы привлекало всеобщее внимание, за прошедшее время не просто возмужало, а обрело резкую, опасную привлекательность.
Пытаясь сохранить невозмутимый вид, Шэнь Чжаому почувствовал, как мысли путаются. Случайный порыв вырвался наружу:
— На самом деле не стоит так усложнять. Я мог бы пару дней пожить в отел...
Фраза оборвалась на полуслове — он наткнулся на нечитаемый взгляд Шэн Цы.
Тот переспросил неторопливо, растягивая слова с лёгкой прохладной иронией:
— В отеле?
Шэнь Чжаому кивнул:
— Ну да.
— Теперь весь мир знает, что мы женаты, — спокойно напомнил Шэн Цы.
Он лишь констатировал факт, без лишних эмоций.
И только в этот миг Шэнь Чжаому с пронзительной отчётливостью осознал их нынешнее положение. Для него самого расставание произошло словно вчера, ведь память застряла в прошлом. Но для Шэн Цы эти события давным-давно померкли и остались далеко позади.
Получается, все эти терзания и неловкость от жизни под одной крышей существуют лишь в его собственной голове. Для Шэн Цы он, вполне возможно, просто временный сожитель по контракту.
Шэнь Чжаому бесшумно выдохнул. Вся прежняя зажатость мигом улетучилась.
Шэн Цы бросил на него короткий взгляд и перед тем, как уйти, уронил через плечо:
— Вторая спальня там. Кроме моего кабинета и хозяйской спальни, располагайся где захочешь.
Ближе к вечеру ассистентка привезла всё необходимое по списку, попутно захватив две порции ужина. Передав пакеты Шэнь Чжаому и оглядев тихую квартиру, она привычно вздохнула:
— Брат Цы опять заперся в кабинете?
Заметив на себе озадаченный взгляд Шэнь Чжаому, девушка пояснила:
— Кабинет — его творческая лаборатория. Он частенько там закрывается, и туда никого не дозваться. Сидит часами, иногда даже про еду забывает.
Почесав затылок, она подошла к тяжёлой двери и пару раз постучала.
Изнутри донеслось что-то неразборчивое. Затем ассистентка вернулась к столу, поставив контейнеры с едой:
— Поешь пока. Брат Цы выйдет, когда освободится.
Затем, немного помявшись, добавила с мольбой в голосе:
— Если он долго не будет выходить... не мог бы ты его окликнуть?
Шэнь Чжаому не успел возразить, но, увидав её умоляющий вид, придержал готовый отказ и просто кивнул:
— Хорошо.
Хотя про себя подумал: если уж собственная помощница до него не достучалась, то с какой стати слушаться будут его?
Но спорить не стал.
Передав вещи, девушка попрощалась. Шэнь Чжаому поужинал в одиночестве, разложил свои туалетные принадлежности в общем санузле — в хозяйской спальне наверняка имелась отдельная ванная — и, сделав дело, взглянул на затихшую дверь кабинета.
Подойдя ближе, он мягко постучал.
В ответ — тишина. Помявшись секунду, он постучал снова. На этот раз из-за двери раздался раздражённый голос, сопровождаемый приближающимися шагами:
— Я же сказал, не отвлекать меня!
Дверь резко распахнулась. Шэнь Чжаому, чья рука так и застыла в воздухе, невольно встретился взглядом с Шэн Цы. В темных глазах того пылало нетерпение, которое, впрочем, мгновенно угасло при виде гостя.
Шэнь Чжаому запнулся, но всё же проговорил:
— Там... ассистентка привезла ужин.
Вспомнив наказ девушки, он поднял взгляд и добавил с предельной искренностью:
— Если пропускать приёмы пищи, испортишь желудок.
Выражение лица Шэн Цы неуловимо изменилось. Шэнь Чжаому даже усомнился, не показалось ли ему, но хозяин дома уже закрыл дверь кабинета и молча направился к кухне.
Еда успела остыть, поэтому Шэн Цы отправил контейнеры в микроволновку и прислонился к кухонному гарнитуру, терпеливо ожидая разогрева.
Шэнь Чжаому решил, что уходить к себе, пока хозяин ужинает, будет не совсем вежливо. Он прошёл в гостиную и присел на диван.
Шэн Цы стоял у кухонного островка, наблюдая за Шэнь Чжаому.
Тот сидел на диване, уткнувшись в экран телефона. С этого ракурса чётко вырисовывался профиль его светлого лица, напряжённого от скрываемого волнения. В этот миг на Шэн Цы разом нахлынули воспоминания.
Шэнь Чжаому неожиданно вскинул голову. Шэн Цы спокойно выдержал его взгляд, создавая впечатление, будто посмотрел на него только что и совершенно случайно.
Шэнь Чжаому тут же вернулся к экрану.
Там висело новое сообщение от ассистентки:
[Сяо Шэнь, Брат Цы поел?]
Шэнь Чжаому быстро набрал:
[Да.]
Экран мгновенно взорвался эмоциональным ответом:
[А-а-а-а-а! Ты мой спаситель! Это просто невероятно!!]
Даже сквозь текст ощущался её бурный восторг. Вспомнив, с каким видом Шэн Цы открывал дверь, Шэнь Чжаому мысленно ухмыльнулся: второго такого подвига он точно не совершит.
Едва Шэн Цы закончил ужинать, Шэнь Чжаому удалился в отведённую ему комнату. До привычного времени сна оставался ещё час, спать не хотелось. Мысли поневоле возвращались к той раздражённой вспышке Шэн Цы у дверей кабинета. Пальцы сами собой открыли приложение Вэйбо, введя в поиск знакомое имя.
Ещё в студенческие годы Шэн Цы заметно выделялся среди сверстников своей горделивой, аристократичной осанкой. С годами эта юношеская спесь выкристаллизовалась в глубокую, непроницаемую уверенность в себе.
Сеть пестрела новостями о нём. В топе висела запись с его недавнего концерта.
На видео Шэн Цы стоял в центре сцены, залитой слепящими лучами прожекторов. Волосы с синими прядями ярко выделялись на свету, а капля пота медленно катилась по шее, теряясь за воротником. В его облике сочетались холодное отчуждение и абсолютная, властная уверенность мастера, знающего себе цену.
Многотысячная арена взрывалась криками и аплодисментами. С первыми аккордами песни он, казалось, впитал в себя весь этот свет, превратившись в сияющее божество.
Штиль комментариев смыло лавиной восторга — экран заполнили бесконечные «А-а-а-а!». Отключив бегущие строки, Шэнь Чжаому в тишине дослушал композицию до самого конца.
Должно быть, песня подействовала как триггер: той ночью ему приснился Шэн Цы из прошлого.
Конец августа, палящий зной. Солнечные лучи наискось пробивались сквозь окно съёмной квартирки, подсвечивая танцующие в воздухе пылинки.
Шэнь Чжаому сидел за письменным столом над чистым листом бумаги, сжимая в руке карандаш и удручённо хмурясь. В затенённом углу Шэн Цы настраивал гитару. Услышав третий по счёту тяжкий вдох, он вскинул глаза.
Юноша — высокий, тонкий, с неизменной сдержанной грацией — неторопливо подошёл ближе. На его лице ещё угадывались ребяческие черты, но уже проступала та самая породистая красота, которой прочили громкое будущее.
Став за спиной Шэнь Чжаому, он легко вытянул карандаш из его пальцев и бросил на стол.
— Не выходит — и не мучайся, — раздался его бархатный, сеньорский голос.
Даже во сне Шэнь Чжаому знал продолжение сюжетной линии. Чем больше белых пятен оставалось в памяти о последних годах, тем отчётливее проступали детали далёкого прошлого.
Он повернулся к юноше и с наигранной кручиной произнёс:
— Как это не мучайся? Не нарисую — не сдам работу. Не сдам — не получу диплом. А без диплома как я заработаю денег на твои альбомы и билеты на концерты?
Эта длинная тирада, произнесённая с самым несчастным видом, заставила юношу сдержанно улыбнуться. Впрочем, он тут же вернул лицу бесстрастное выражение и сухо заметил:
— Что ж, тогда старайся. Начинай копить прямо сейчас.
Шэнь Чжаому изобразил глубокую печаль и снова потянулся за карандашом. Но юноша, сделав вид, будто собирается уйти, внезапно замер, упёрся ладонью в столешницу и наклонился к самому его лицу.
Солнечный свет бил сзади, окрашивая пряди его волос в золотистый цвет. В тени его лица промелькнула лёгкая усмешка. Он подался вперёд и мягко коснулся губами лба Шэнь Чжаому.
— Ладно, — шепнул он.
Поцелуй медленно опустился ниже. Придерживая Шэнь Чжаому за затылок и вовлекая его в неспешную ласку, юноша с обжигающим дыханием небрежно уронил:
— Сделаю тебе скидку.
В последние дни того лета Шэн Цы увёз его в горы на пленэр, благодаря чему академическая задолженность была благополучно закрыта.
Когда Шэнь Чжаому очнулся, голова была тяжёлой, а мысли двигались с трудом.
Зазвонил лежащий на тумбочке телефон. Нажав на кнопку ответа, он пробормотал спросонья:
— Алло?..
Из динамика вырвался перевозбуждённый голос Гуань Хуана:
— Срочно иди в Вэйбо! Тот урод, что сбил с тебя кепку, выкатил публичные извинения! С реальным именем и лицом! Вот это да, мать твою!!!
http://bllate.org/book/35943/4496646
Готово:
