Глава 22
Появление Молодого господина Чжоу в банкетном зале мгновенно приковало к нему взгляды всех присутствующих.
Возможно, оттого что Чжэнь Ань был вторым сыном, старшие не питали особых иллюзий относительно его карьеры. Первенец, Чжэнь Юн, с лихвой оправдывал надежды клана, а Чжэнь Ань не проявил ни малейшей тяги ни к бизнесу, ни к политике... Что ж, не хочет — и не надо.
В нем угадывалось нечто от «богатого дурачка»: денег и влияния невпроворот, а как распорядиться этим добром, понятия не имеет.
Придя на стажировку, он своим спесивым и дерзким видом производил впечатление человека тяжелого. Цю Тун со своими коллегами поначалу сторонились его, поэтому связующим звеном неизменно выступал Янь Цзинь.
— Брат Янь, ты просто потрясающий! — восхищался Цю Тун, глядя на него сияющими глазами.
Янь Цзинь лишь молча качал головой. Совершенно ни к чему эти восторги.
Однако со временем все раскусили, что за Альфа этот Чжэнь Ань.
Для обывателей его характер обладал непреодолимым шармом: искренний, открытый, лучащийся уверенностью и жизнелюбием.
В отличие от Шу Юнь, смотревшей на всех свысока, Чжэнь Ань не щеголял высокомерием. Заходя в разговоре на темы, далекие от опыта простых стажеров, он охотно и чистосердечно делился впечатлениями. Он не вызывал зависти или злобы — лишь искреннюю симпатию.
Конечно, за ним тянулся отчетливый шлейф властности — неизбежная печать тех, кто спустился на землю с небесных вершин. Такие люди с рождения привыкли быть центром мироздания, и даже статус стажера для них — лишь временная формальность.
Не прошло и двух месяцев, как он неофициально заграбастал себе должность замруководителя пятой группы.
Глядя на Цю Туна, которого нарочно перевели ему в помощники, Янь Цзинь с легким вздохом уточнил:
— И кто из вас кому помогает? Он тебе — или ты у него на посылках?
— Ну я ничего не могу с собой поделать, — виновато улыбнулся Цю Тун, пробормотав еле слышно: — Омеги, похоже, и правда бессильны перед Альфами...
— А как же ты тогда отказываешь брату Чжану?
Брат Чжан был сотрудником Третьего филиала телестанции и, пользуясь стажем на главной телестанции, вечно спихивал свою работу на Цю Туна.
— Так то... то совсем другое! Разве можно сравнивать Чжэнь Аня с братом Чжаном?! Брат Янь, это же небо и земля! — заволновался Цю Тун. — Совершенно разные категории!
Что ж, логично. Альфа Альфе рознь.
В душе Янь Цзиня вспыхнула легкая тревога: он опасался, как бы это трепетное безотказное отношение Цю Туна к Чжэнь Аню не переросло в нечто куда более глубокое и разрушительное.
— Цю Тун, — мягко, но предостерегающе произнес он, — он здесь ненадолго. На главной телестанции он не задержится.
Цю Тун ошеломленно воззрился на него. О подобном исходе он даже не задумывался.
Каждый год штат пополнялся толпами стажеров, и если хотя бы один из десяти умудрялся закрепиться — это считалось огромным успехом. У Чжэнь Аня за спиной стояла влиятельная семья, да и сам он был невероятно хорош — с чего бы ему уходить?
В представлении Цю Туна работа на главной телестанции являлась пределом мечты, престижным и уважаемым делом. В студенческие годы родственники пророчили ему удел любого Омеги — сидеть дома да вести хозяйство, твердя, что высшее образование для Омеги — пустая трата времени. Лишь когда он устроился на телестанцию, эти кумушки наконец заткнулись.
Он искренне не понимал, зачем проходить стажировку там, где ты даже не планируешь строить карьеру.
Янь Цзинь не знал, как доходчиво объяснить ему законы этого мира, поэтому лишь сухо повторил:
— Он уйдет.
Все они рано или поздно уходят.
Пасмурное небо за окном до боли напоминало тот день, когда он сам покидал поместье семьи Чжоу. Старый особняк, укутанный густой дымкой, растворялся в свинцовой хмари.
Двенадцать лет, проведенных Янь Цзинем в доме Чжоу, в то утро точно так же слились с туманом. А когда взошло солнце и марево развеялось, эти двенадцать лет жизни окончательно обратились в ничто.
***
На следующий день директор Тань повесил на Янь Цзиня новую задачу: в пятницу вечером состоялся прием, посвященный перспективам развития искусственного интеллекта на планете Мосин. Телестанции выделили два пригласительных билета — один достался Янь Цзиню, второй — Чжэнь Аню.
Вернувшись за рабочий стол, Янь Цзинь принялся изучать материалы предстоящего форума, однако вскоре поймал себя на том, что неосознанно гипнотизирует выключенный монитор. Его вывел из оцепенения Чжэнь Ань, который по-братски хлопнул его по плечу:
— Да не пыхти ты так над документами. Брат Ли там точно будет.
Янь Цзинь молча закрыл вкладку браузера — со стороны казалось, будто он закончил работу и закрыл файл без единой эмоции. И лишь сам он ведал, сколь глубок был осадок в его душе.
— Мандражируешь? — со сдерживаемым смешком поддел его Чжэнь Ань. — Да брось, Брат Ли о тебе, небось, и думать забыл. Я слышал, у него в последние пару лет новый секретарлик появился, так что в твоих услугах он больше не нуждается...
— Тем лучше, — оборвал его Янь Цзинь. — Ты свободен. Увидимся в пятницу.
Чжэнь Ань и не думал уходить:
— Может, поедем вместе? А то твоя колымага выглядит до того убого, что тебя на парковку не пустят.
— Не стоит, — прозвучал сдержанный и подчеркнуто вежливый ответ. — Не хочу тебя беспокоить.
— Да какое тут беспокойство, — Чжэнь Ань озадаченно оглядел его, но тут же осененный догадкой, всплеснул руками: — Эй, да я никому не проговорился, что ты тут работаешь! Честно! Да я даже Брату Ли ни словом...
— Спасибо, — без единой эмоции выронил Янь Цзинь и снова выразительно посмотрел на дверь, дав ясно понять: разговор окончен и развивать эту тему он категорически не намерен.
В пятницу Янь Цзинь облачился в строгий, нарочито незамысловатый черный костюм классического кроя, с легкостью затерявшись в пестрой толпе гостей. Он тихо устроился в самом дальнем углу зала, сведя свое присутствие к абсолютному нулю.
Молодой господин Чжоу заставил себя ждать. Стоило ему переступить порог банкетного зала, как он мгновенно сфокусировал на себе взгляды каждого присутствующего. На нем был черный жакардовый смокинг с заостренными лацканами, антрацитовая рубашка и шелковый галстук в благородную золотисто-изумрудную полоску. Завершал образ выглядывающий из нагрудного кармана шелковый платок с золоченым орнаментом, сложенный в форме короны. В ярком свете хрустальных люстр Чжоу Ли излучал аристократичную, ледяную элегантность.
Сочетание благородного золота и глубокого изумруда являлось фирменной палитрой дома Чжоу — эти цвета красовались на логотипах десятков подконтрольных им корпораций. Выбор такого галстука однозначно дал понять всем присутствующим: Чжоу Ли прибыл сюда как официальный преемник и представитель клана.
Впрочем, Янь Цзинь находил подобный жест избыточным. Рядовой форум по инновациям едва ли заслуживал столь высокого статуса. Семья Чжоу и без того отрядила на мероприятие своего драгоценного наследника, так к чему еще и цвета клана?
Директор Тань скрупулезно расписал нормативы по фотосъемке и репортажу, возложив эту задачу на Янь Цзиня. Тот, не долго думая, свалил всю рутину на Чжэнь Аня, поручив ему сделать несколько снимков по ситуации. Что до самого интервью — тексты подобных рапортов все равно шились из стандартных канцелярских штампов, так что составить его по возвращении не составляло ни малейшего труда.
К середине вечера, когда необходимый материал был собран, Янь Цзинь вознамерился тихо отчалить. Окинув зал прощальным взглядом, он внезапно ощутил какую-то странную пустоту — в помещении будто чего-то не хватало.
В кармане вибрировал телефон. Янь Цзинь извлек аппарат и, повинуясь внезапному внутреннему импульсу, вскинул голову.
На балконе второго этажа, небрежно опершись о балюстраду, стоял Чжоу Ли с бокалом в руке. Поймав его взгляд, он слегка покачал телефоном.
Янь Цзинь без труда расшифровал этот невербальный приказ: "Я звоню. Поднимайся".
На втором этаже было пустынно. Из соображений предосторожности Янь Цзинь остался в тени затененного угла и с безупречной почтительностью поинтересовался:
— Вы искали меня, молодой господин?
— Искал, — Чжоу Ли сделал неторопливый глоток вина и слегка качнул хрусталем, приказывая подойти ближе. — Поправь мне галстук.
Янь Цзинь застыл.
Галстук Чжоу Ли и впрямь съехал набок — Янь Цзинь заметил это еще снизу.
Его даже мельком коснулось удивление: и кто же сподобился? Кому хватило дерзости распустить галстук Молодого господина Чжоу?
Внезапно в памяти всплыло имя Цзин Аня. Этот-то точно бы осмелился... да он бы еще и нашел той золотисто-изумрудной ленте весьма пикантное применение — фанаты в комментариях от подобных сценариев заходились в диком восторге.
Впрочем, Янь Цзинь тут же властно подавил эти неуместные, сумбурные мысли, не позволяя себе уходить в дальнейшие рассуждения.
— Поторопись, — поторопил его Чжоу Ли. — Мне еще вниз возвращаться.
Слова звучали так, будто он спешил, но сам Молодой господин не шелохнулся ни на сантиметр, с вальяжным терпением ожидая, пока Янь Цзинь сделает шаг навстречу.
Чжоу Ли высматривал его с той самой секунды, как переступил порог зала.
Он полагал, что на поиски уйдет немало времени — Янь Цзинь от природы умел растворяться в пространстве и никогда не лез в эпицентр событий. Однако все получилось удивительно быстро. Достаточно было пойти от обратного: раз Янь Цзинь терпеть не может шумные компании, значит, он укрылся в каком-нибудь затишье.
Укромных мест в зале набралась бы едва ли пара-тройка, так что, последовательно окинув их взглядом, Чжоу Ли моментально обнаружил свою цель.
Слегка мешковатый пиджак, простая белая рубашка со слишком свободным воротом, обнажавшим точеную линию шеи... Совершенно «не-Янь-Цзиневый» вид.
Наверное, бедняга думал, что в подобном облачении легко слиться с интерьером. Скользя взглядом поверх голов собравшихся, Чжоу Ли наблюдал за ним с мысленной ухмылкой: вовсе нет, такого Янь Цзиня вычислить проще простого.
Во всей системе планеты Мосин не сыскать другой Бета-особи с подобным характером: сдержанный, но удивительно мягкий; органичный в обществе, но безумно одинокий.
Эти эпитеты подходили ему идеально. Янь Цзинь всегда говорил негромким, ровным голосом, действовал методично и никогда не вступал в пустые перепалки.
Он без труда вливался в любой коллектив, завоевывая общее расположение. Окружающие души в нем не чаяли, а знакомые из высшего света открыто завидовали Чжоу Ли, повторяя, какой же ему достался послушный и полезный «воспитанник».
Умел ли он ладить с людьми? Однозначно. Но при этом оставался чудовищно затворническим.
Оставаясь наедине с собой, Янь Цзинь часами завороженно смотрел в окно — его взгляд становился абсолютно стеклянным, а лицо превращалось в непроницаемую маску, за которой невозможно было угадать ни единой эмоции.
Должно быть, именно в те минуты Янь Цзиня и посещали мысли о побеге? А ведь Чжоу Ли наивно полагал, будто тот просто выгорает от душной атмосферы поместья и хочет немного развеяться.
Тогда его еще искренне удивляло, отчего Янь Цзинь наотрез отказался переехать вместе с ним. Теперь-то все встало на свои места: да, Янь Цзинь действительно жаждал глотка свежего воздуха, вот только дышать он хотел совсем в других краях, где ничто не напоминало о клане Чжоу.
Чжоу Ли слегка прищурился, глядя, как на лице собеседника снова проступает знакомое, привычно-холодное выражение. В его душе закипела темная, тяжелая волна.
Сбросив с хвоста навязчивую толпу, Чжоу Ли ушел на второй этаж и оттуда, с бокалом в руке, гипнотизировал взглядом прямую спину Янь Цзиня.
Он наблюдал за ним около получаса — и все это время Янь Цзинь сидел с безупречной, натянутой как струна осанкой.
За весь вечер он перебросился лишь парой фраз с Чжэнь Анем. В остальное время ни одна душа не уделила ему внимания, а он все продолжал держать королевскую выправку. Зачем Бете изводить себя подобной суровой самодисциплиной? Чжоу Ли недовольно нахмурился и раздраженным жестом ослабил узел собственного галстука.
***
Помявшись пару мгновений, Янь Цзинь все же шагнул вперед, чтобы выполнить волю господина.
Руки на автомате поднялись на привычный уровень, и Янь Цзинь с горьким удивлением осознал, что его мышечная память безупречно зафиксировала высоту, на которой раньше находилась шея Чжоу Ли... Вот только в этот раз пальцы резанули пустоту.
Янь Цзинь чуть приподнял взгляд. Не хватало пары сантиметров... Чжоу Ли вытянулся.
По служебному этикету слуге не полагалось вглядываться в лицо господина, поэтому Янь Цзинь поспешно опустил взор на уровень четвертой пуговицы на рубашке Чжоу Ли.
Даже пуговицы оказались выдержаны в той же золотисто-изумрудной гамме.
Переизбыток броских акцентов вредит стилю, лишая образ гармонии, однако врожденный породистый аристократизм Чжоу Ли сглаживал даже эти мелкие промахи...
Чжоу Ли молча завороженно смотрел на Янь Цзиня, завязывающего узел. Опущенные за линзами очков ресницы придавали ему трогательно-хрупкий вид, а из манжета рубашки выступало тонкое запястье с резко выделяющейся косточкой.
Чжоу Ли импульсивно перехватил его кисть и с явным недовольством буркнул:
— Ты вообще нормально питаешься?
Янь Цзинь плавно, без суеты освободил руку и ответил ровным, мягким тоном:
— Не шевелитесь, пожалуйста, а то узел съедет.
— Ты всегда так говоришь, — голос Чжоу Ли зазвучал чуть глуше. — И ведь ни разу ничего не съехало.
— Потому что вы каждый раз замираете, — после короткой паузы отозывался Янь Цзинь. — Еще секунду.
— Знаешь, почему я приехал сюда? — внезапно спросил Чжоу Ли.
— Не имею понятия.
— Родители недовольны Шу Юнь и давят на меня, требовательно настаивая на поисках иной кандидатуры, — Чжоу Ли не сводил с него пристального взгляда. — А сегодня здесь собралось немало Омег.
"Внизу много Омег? Серьезно?" Янь Цзинь едва заметно нахмурился. Возможно, он просто не обратил внимания.
Впрочем, удивительного мало — Чжоу Ли достиг того возраста, когда пора заключать помолвку. Что до Шу Юнь... Янь Цзинь не брался судить ее человеческие качества, но эта девушка постоянно требовала от Чжоу Ли трепетной заботы и поклонения. А капризная избалованная натура закрывала перед ней двери в семью Чжоу.
Гордые аристократы из клана Чжоу ни за что не стали бы потакать чужим капризам. Были бы у Чжоу Ли к ней подлинные чувства — еще куда ни шло, но за столько лет стало окончательно ясно: идея Шу Юнь потерпела крах.
Возможно, в силу вступили жестокие законы естественного отбора: Альфы сверхранга S хоть и существовали, но являлись колоссальной редкостью.
Шанс получить потомство у обладателей столь феноменальных генов стремился к нулю — чем мощнее феромоны у Альфы и Омеги, тем сложнее им зачать ребенка. Родители Чжоу Ли обладали фенотипом ранга S, и за всю жизнь смогли произвести на свет лишь одного-единственного наследника.
Именно поэтому чета Чжоу, сквозь пальцы смотревшая на многие выходки сына, проявила в вопросе продолжения рода абсолютную непреклонность. Они желали найти для Чжоу Ли Омегу с высочайшим уровнем феромонов, дабы взрастить еще более совершенное поколение.
Когда-то они наивно полагали, будто Янь Цзинь сумеет выехать за счет генетических метаморфоз и стать тем самым «идеальным решением».
Увы...
Янь Цзинь с самого начала являлся роковой ошибкой.
http://bllate.org/book/35940/4679128
Готово:
