Глава 15
Он был не более чем канарейкой, которую семья Чжоу взрастила для Чжоу Ли.
В течение всей следующей недели от Чжоу Ли не было ни единого звонка. В этот раз Янь Цзинь, похоже, задел юного господина за живое и оттолкнул всерьёз. Вокруг избалованного наследника всегда вилась толпа угодников, и вряд ли среди них находился хоть кто-то столь же... вопиюще неблагодарный, отвергающий протянутую ладонь.
Эта ядовитая формулировка внезапно всплыла в голове Янь Цзиня, и с горькой иронией он вынужден был признать: к его нынешнему положению она подходила идеально.
Один из упрямства рвался помочь, другой из упрямства же вставал на дыбы. Тот, кто предлагал поддержку, пёкся о собственной гордости и избегал прямых слов; тот, кто отталкивал, сдерживался оглядкой на последствия, а потому предпочёл прикинуться глухим дурачком, будто вовсе ничего не заметил.
Внедорожник Чжоу Ли так и остался брошенным под окнами Янь Цзиня. Хозяин не забирал машину, сам Янь Цзинь прикасаться к ней не смел — вот она и мокла под открытым небом. Во дворе не было даже навеса, так что лоснящийся, переливающийся перламутром чёрный кузов постепенно покрылся скромным слоем серой пыли и грязи.
Янь Цзиню до смерти хотелось избавиться от этого «горячего картофеля». Оставить его у себя означало рисковать ежедневно: случись какая-нибудь царапина или скол, и нищенского жалованья, которое выплачивал Бетам Третий филиал, не хватит даже на косметический ремонт.
В тот вечер он оседлал этот руль, толком не раздумывая. Позже, анализируя свой поступок, Янь Цзинь признал: час стоял поздний, а атмосфера между ними сгустилась настолько странная, что не уедь он на машине, его бы просто не выпустили.
И всё же он допустил промах. Он-то полагал, будто Чжоу Ли воспользуется поводом вернуть транспорт и вызовет его к себе. Янь Цзинь даже мысленно смирился с тем, что в воскресенье придётся пожертвовать драгоценным выходным и отправиться на поклон к молодому господину.
Чего он никак не ожидал, так это настоящей, глубокой обиды юного наследника. Чжоу Ли попросту вычеркнул его из жизни, и теперь единственным источником вестей о нём стали восторженные сплетни, которыми время от времени сорил Цю Тун.
Всю последнюю неделю Цю Тун пребывал в приподнятом настроении и безумолчно порхал вокруг Янь Цзиня, переводя любую тему на Чжоу Ли. Лишь к самому концу рабочего дня, случайно подслушав разговор коллеги с Цю Туном, Янь Цзинь наконец уяснил истинную причину этого веселья.
Цю Тун, сжимая в охапке пухлую стопку папок, сиял от счастья:
— Старшая госпожа Шу на этой неделе взяла отгул! В офисе даже не появлялась!
Погружённый в документы Янь Цзинь на мгновение замер. Его взгляд остекленел, и только спустя пару секунд пальцы вновь застучали по клавишам.
Чуть позже он снял очки, устало помассировал переносицу и на некоторое время прикрыл глаза. Когда он открыл их снова, монитор уже заблокировался, и в тёмной глубине экрана проступили расплывчатые черты его собственного лица.
Коллеги один за другим покидали отдел. Янь Цзинь некоторое время молча следил за опустевшим кабинетом, после чего собрал вещи и позволил себе уйти чуть раньше обычного.
В подземном паркинге царил полумрак. В воздухе витал тяжёлый, вкрадчивый коктейль из запахов кожи, машинного масла и раскалённого металла. Янь Цзинь органически не переносил эту смесь, стараясь всякий раз миновать стоянку как можно быстрее. Табло лифта то гасло, то вспыхивало вновь, а эхо чужих голосов с гулкой отчётливостью разносилось по бетонной пустоте:
— Значит, решено, отправляем его. Он там уже бывал, обстановку знает.
— К тому же владеет несколькими языками, штатный переводчик не потребуется.
— Да и местное население вместе с Департаментом иностранных дел к нему благоволит...
— Справится с поручением — отлично. Не справится — экая невидаль. В конце концов, он всего лишь Бета. Кому какое дело, вернётся ли какой-то Бета целым и невредимым?
— Да и про то, когда он вернётся, никто и не вспомнит.
Обрывки чужих реплик затихли вдали. Янь Цзинь шагнул из густой тени и опустился на сиденье собственного автомобиля.
Выйдя из мрака парковки, он так и остался пленником собственной мрачной рефлексии. В его тёмных, непроницаемых зрачках отражались силуэты редких оставшихся машин, а на губах замерла холодная, едва уловимая усмешка.
Сопоставив последние заголовки новостей, Янь Цзинь пришёл к неизбежному выводу: судя по всему, его снова откомандируют в Южную зону боевых действий.
Галактики Хэрт и Цяона наконец пришли к мирному соглашению, условившись открыть взаимные посольства Департамента иностранных дел для поддержания дипломатических каналов.
Власти пожертвовали рядом экономических интересов ради завершения пятнадцатилетней кровопролитной бойни. Такое триумфальное достижение правительство обязано раструбить на весь мир, подготавливая почву для предстоящей избирательной кампании. А раз требуется масштабное освещение в прессе, нужен военкор. Кого отправить в жерло событий? Ответ напрашивался сам собой.
Идеальный кандидат — Бета по имени Янь Цзинь. Прощёлкал в Южной зоне целый год, свободно изъясняется на нескольких языках, а главное — случись с ним несчастье, никто не поднимет шума.
Похоже, вернуть машину Чжоу Ли лично так и не удастся. Глядя на стоящий напротив чёрный внедорожник, Янь Цзинь ощутил странную смесь чувств: то ли облегчение, то ли глухую досаду.
По его расчетам, нынешняя командировка затянется ненадолго. Хотя на фронте установилось относительное затишье, отозвать его назад смогут лишь в двух случаях: либо когда руководство натешится пропагандой собственного «исторического подвига», либо когда Третий филиал подберёт другого безотказного смертника.
Очевидно, что оба сценария относились к разряду несбыточных.
К счастью, Цю Тун не пошёл с ним на парковку. Этот парень совершенно не умел держать себя в руках и обязательно устроил бы с теми злопыхателями безобразный скандал.
И хорошо, что Чжоу Ли за всю неделю так и не объявился — иначе Янь Цзиню снова пришлось бы выдерживать допрос с пристрастием.
Янь Цзинь откинул голову на подголовник и погрузился в сумрачный водоворот собственных тревожных мыслей.
Предчувствия не обманули: едва на следующее утро Янь Цзинь переступил порог офиса, как его тут же вызвали к руководству и вручили официальный указ с красной печатью о направлении в Южную зону боевых действий.
Главной телестанции требовались хлесткие и достоверные репортажи с передовой, а на месте не хватало проверенного пера. Вся тяжесть партийного заказа легла на плечи Третьего филиала, от которого в ультимативной форме потребовали немедленно предоставить кадры.
— Если вопросов нет, сегодня же передавай дела, вечером собирай вещи и завтра утром вылетай. Там горит, — безучастно подытожил начальник.
Янь Цзинь лишь молча кивнул. Собирать ему, по сути, было нечего. После заключения перемирия власти сняли с Южной зоны экономическую блокаду и наладили регулярное снабжение, так что любые бытовые мелочи можно было приобрести уже на месте.
Он никогда не отличался притязательностью — лишь бы вещь выполняла свою функцию, а ярлык на коробке его ничуть не заботил.
Перекусив в обед, Янь Цзинь отметил уход на электронном табло. Подойдя к дому, он замер возле покрытого засохшими подтёками грязи внедорожника. Ему редко доводилось разглядывать эту машину при дневном свете — в лучах солнца она выглядела ещё плачевнее, чем казалось...
«Может, стоит вернуть её Чжоу Ли?»
«Да ну, потом как-нибудь, — одёрнул он себя. — У богатого наследника клана Чжоу денег куры не клюют, одной машиной больше, одной меньше. Нечего лишний раз маячить у него перед глазами».
Если же Чжоу Ли сам вспомнит про транспорт...
Что ж, пусть присылает кого-то из слуг. Обидится так обидится — Янь Цзиню не привыкать навлекать на себя гнев молодого господина, одной строчкой в списке грехов больше.
К тому же, пока он находится в Южной зоне, у Чжоу Ли руки будут коротки добраться до него с расплатой.
Совет клана Чжоу ни за что не позволит будущему главе рода рисковать жизнью и отправляться в объятый нестабильностью военный сектор.
***
Возвращение в Южную зону боевых действий принесло Янь Цзиню неожиданное ощущение лёгкости и покоя. Сотрудники Департамента иностранных дел относились к нему с полным доверием, не строя никаких преград: секретные документы беззаботно лежали прямо у него перед носом, бери и читай.
Возглавлял местное представительство всё тот же Хэ Чжэнцин. Когда Янь Цзинь ненавязчиво заметил, что подобная беспечность с секретными бумагами недопустима и архив следует держать под замком, директор Хэ лишь добродушно расхохотался:
— Да ладно тебе! Всё, что нужно и не нужно, ты и так прекрасно знаешь. Пара отчётов погоды не сделает.
Старый знакомый из дипкорпуса поддержал начальника широкой ухмылкой:
— На этой территории хозяева мы, так что не переживай.
Солнце заливало кабинет ярким светом, а на подоконнике за окном уютно ворковали птицы. Янь Цзинь на миг растерялся, а затем его губ коснулась едва заметная, тёплая улыбка.
Коллега кивнул на стопку папок, показывая, что стесняться нечего: мол, нужно — бери и изучай.
С усмешкой качнув головой, Янь Цзинь захлопнул папку. В глубине души он вынужден был признать: служба в Южной зоне оказалась не такой уж скверной. Опасность, конечно, сохранялась, зато дышалось здесь абсолютно свободно.
Впрочем, по пути в свой кабинет Янь Цзинь поймал себя на противоречивой мысли. Он ведь устроился на Главную телестанцию лишь ради того, чтобы следить за Чжоу Ли и дожидаться развязки канонического сюжета. И что он делает здесь, забившись в глухой угол Южной зоны?
Янь Цзинь нащупал в кармане мобильный. От Чжоу Ли по-прежнему не было ни весточки.
«Если Чжоу Ли узнает, что меня снова „сослали“ на передовую, он ведь обязательно выйдет на связь?»
«Или нет?»
После вторичного проявления пола семья Чжоу стала обучать юного наследника искусству обуздания феромонов. Но вместе со скрытой мощью своего аура-поля Чжоу Ли научился прятать и чувства, которые прежде никогда не скрывал от Янь Цзиня.
С тех пор Янь Цзинь утратил способность с ходу угадывать мысли своего подопечного и был вынужден полагаться лишь на многолетний опыт и косвенные приметы.
Феромоны Чжоу Ли обладали колоссальной, почти подавляющей силой. Несмотря на его внешний напускной цинизм и легкий нрав, все остальные Альфы в академии испытывали перед ним животный страх.
Омеги боялись его не меньше, но по-иному. Подчиняясь древнему инстинкту, заложенному в самой их природе, они трепетали перед обладателем сверхранга S, и в то же время испытывали к его феромонам роковое, неодолимое влечение.
Юные Омеги, только прошедшие вторичное проявление пола и свято верившие в сказки о предназначенной судьбой любви Альфы и Омеги, не раз тайком допытывались у Янь Цзиня: строг ли Чжоу Ли в обычной жизни и легко ли с ним сработаться?
Верному слуге не полагалось распускать язык за спиной господина. Взглянув на юного Альфу, сохранявшего безупречную аристократическую осанку лишь в мгновения полного покоя, Янь Цзинь сдержанно отвечал:
— Он замечательный человек.
Двенадцать лет, проведённых плечом к плечу, спаяли их незримой связью. Стоило Янь Цзиню бросить короткий бесшумный взгляд, как Чжоу Ли тут же оборачивался, ловя его взор.
Однако старой чуткости уже не хватало, чтобы прочесть бурю эмоций, затаившуюся на дне темных глаз повзрослевшего Альфы. И Янь Цзиню оставалось лишь смиренно опускать голову, уходя от ответа.
***
Стоило ему свыкнуться с мыслью: «Раз уж основной сюжет ещё не набрал обороты, посчитаю это просто небольшой передышкой», как пребывание в Южной зоне стало доставлять Янь Цзиню истинное удовольствие.
Дипломаты искренне доверяли ему. Им было совершенно неважно, кем он является — Альфой, Бетой или Омегой. Они с радостью работали с ним просто потому, что он был Янь Цзинем.
Местные жители тоже прониклись к нему глубоким уважением. Янь Цзинь неустанно освещал мирные переговоры, а когда после полученного ранения и короткого лечения вернулся в строй, у людей окончательно закрепилось чувство, что этот журналист делит с ними все невзгоды.
Здесь Янь Цзинь получил редкую возможность в полной мере применить познания, полученные в клане Чжоу и стенах Государственного университета Мэйдеси. Он сопровождал директора Хэ на судьбоносных переговорах, помогал организовывать официальные приёмы, выезжал с оператором в самый густой замес, общаясь с простым народом... Несколько раз ему даже доверили роль официального представителя Департамента иностранных дел — и каждый раз его выступления вызывали шквал одобрения.
Чувство того, что тебе доверяют и считают равным себе, заставляло Янь Цзиня искренне улыбаться и с надеждой смотреть в завтрашний день.
Под бескрайним лазурным небом Южной зоны его всё чаще посещала мысль: а ведь остаться здесь навсегда — идея вовсе не худшая. Карьерные амбиции его не волновали, от центрального руководства Главной телестанции тут защищали тысячи световых лет, да и выдумывать, как поведёт себя Чжоу Ли со своим каноническим суженым, больше не требовалось.
«Так вот ты какое, оказывается, слово „свобода“», — мысленно усмехался Янь Цзинь.
Увы, едва исполнился месяц этой благословенной жизни, как Янь Цзиню вручили очередной указ с красной печатью. Его отзывали из Южной зоны. Но на сей раз отправляли не в привычный Третий филиал, а переводили в Финансовый департамент Главной телестанции.
Директор Хэ лично пришёл к нему в кабинет. С тяжелым чувством в голосе он пояснил, что директива спущена с самого верха и обсуждению не подлежит. Старший товарищ попытался подбодрить Янь Цзиня, уверяя, будто Финансовый отдел — место престижное и куда лучше подходит для его богатого потенциала. Мол, Южная зона хоть и встала на путь мира, пока представляет собой лишь руины, и зарывать здесь свои таланты — преступная глупость.
Сжимая в пальцах листок с приказом, Янь Цзинь испытывал горькое разочарование, перемешанное с покорной обречённостью: «Ну разумеется. От судьбы не уйдёшь».
Финансовый отдел действительно считался элитной структурой, куда простому смертному вход был заказан. И кто ещё способен одним мановением руки вытащить неприметного Бету из глухой фронтовой провинции и усадить в лакомое кресло, за которое другие готовы перегрызть горло?
Янь Цзинь тихо вздохнул. С чего вдруг Чжоу Ли снова вспомнил о нём?
Он же сам не желал с ним разговаривать?
Во рту остался терпкий, горчащий осадок от недавно выпитого кофе.
Янь Цзинь ведь даже не повинился перед ним. С какой стати юный господин пошёл на попятную?
На душе стало мутно и тяжело. Если Чжоу Ли зародил мысль найти его, прятаться бессмысленно — где бы ты ни находился. Снова ожило то липкое, давящее чувство стороннего наблюдения, которое он так часто испытывал, лёжа в больничной палате.
Казалось, в эту самую секунду Чжоу Ли возвышается прямо перед ним, прожигая его насквозь тяжёлым, властным взглядом сквозь клубы сигаретного дыма.
И где-то в тишине кабинета явственно послышался бархатный, низкий голос: «Янь Цзинь, я слежу за тобой».
Янь Цзинь почувствовал, как по коже пробежал ледяной мороз, и вздрогнул.
Могущественный, стоящий на вершине иерархии Альфа проявил «милосердие» к своему подопечному. Посчитал, что в Южной зоне слишком опасно — и отозвал назад. Вспомнил, что в Третьем филиале драконовская нагрузка — и подыскал тёплое местечко.
Вот только никто не удосужился предупредить самого Янь Цзиня. Никто даже не спросил его мнения. Вся его жизнь состояла из непреложных директив и приказов свыше: велено лететь на фронт — летит, приказано возвращаться в Финансовый отдел — возвращается.
Решалась его собственная судьба, перемещали его собственное тело, но с ним — главным действующим лицом — никто и не думал советоваться.
За окном простиралось бессмысленно бездонное небо. Тень от резной деревянной рамы перечёркивала фигуру Янь Цзиня. Он запрокинул голову; изящная, острая линия его подбородка скользила книзу, теряясь за строгим воротником.
На фоне яркого, сочного пейзажа, напоминающего эффектный масляный натюрморт, взгляд его оставался тусклым и мёртвым.
Он — всего лишь канарейка, выпестованная кланом Чжоу для забавы Чжоу Ли. Вот только канарейка эта умудрилась обрасти клыками и превратиться в опасную собаку, способную цапнуть за руку. Когда кусачий пёс надоел — его сбыли с рук с глаз долой. Но стоило хозяину снова заскучать — и слугам тут же отдаётся приказ вернуть питомца на коврик.
Собака и есть собака. Разве кому-то придёт в голову спрашивать разрешения у пса?
Янь Цзинь беззвучно усмехнулся.
http://bllate.org/book/35940/4608835
Готово:
