Янь Цзинь опустил взгляд. Всё верно: он вернулся втайне от семьи Чжоу.
Соглашаясь составить компанию Цю Туну на этой так называемой частной выставке, Янь Цзинь и подумать не мог, что столкнется здесь с Чжоу Ли.
Выставка проходила в старинном одноэтажном особняке, затерявшемся на улочках Четвертого центрального района. В полумраке длинной галереи тускло поблескивали мрачные полотна, развешанные без всякой симметрии. Высоко над головой, на сводчатом потолке, раскинулись величественные фрески на священные сюжеты. У входа в зал, подобно часовым, застыли два тяжелых канделябра из черненого золота — каждый на пятнадцать свечей, выполненных в форме раскрывающихся бутонов роз. Огоньки на них дрожали, рассеивая зыбкий, неровный свет.
Цю Тун придвинулся ближе и заговорщицки зашептал Янь Цзиню на ухо:
— Тот омега в самом центре — это автор картин. Его работы уходят минимум за шесть знаков! А мужчина, который с ним беседует, — знаменитый архитектор. Дико известный! Да и сам этот особняк принадлежит его семье... кажется, его прапрадеду? Короче, какому-то их предку, который вошел в историю архитектуры. Представляешь, в стены зала встроен орган! Здесь можно проводить концерты, говорят, акустика просто божественная...
Янь Цзинь слушал вполоборота, лишь вежливо кивая для вида.
Запах масляной краски смешивался с ароматом влажной зелени, доносившимся из приоткрытых окон с порывами прохладного ветра. Сперва этот коктейль казался изысканным, но вскоре от него закружилась голова, а в груди разлилась тяжесть. Почувствовав легкое недомогание, Янь Цзинь решил перевести дух в зоне отдыха.
У камина лениво переговаривались гости. На углу изящного чайного столика из темного дерева красовалась искусная резьба в виде роз — простые, но на удивление живые контуры лепестков. Слева пространство разделяла тяжелая портьера глубокого винного цвета. Сквозь полуприкрытый занавес угадывались очертания уединенной зоны с высоким столом.
Во главе стола кто-то сидел. Лица было не разглядеть, фигуру почти полностью заслоняла мебель — виднелся лишь носок дорогой туфли из черной кожи с жесткими, резкими очертаниями.
— Кто это там притаился? — Цю Тун с любопытством уставился в узкую щель между портьерами.
— Не нужно совать нос... — Янь Цзинь перехватил руку приятеля.
В этот момент его собственный взгляд невольно скользнул в просвет ткани. Он не собирался шпионить — лишь хотел остановить излишне любопытного Цю Туна, резонно рассудив, что люди задернули портьеру ради приватности.
Но то, что он там увидел, заставило его осечься на полуслове.
Янь Цзинь застыл. Опустив руку, он выдавил сухое:
— Я отойду, вон там есть свободное место.
Он поспешил к противоположному выходу, даже не оборачиваясь.
За занавесом собралась небольшая компания, человек семь-восемь. Альфы и омеги — вполне обычное дело для закрытых вечеров. Вот только среди них сидел альфа, чье появление в подобном месте казалось Янь Цзиню чем-то из области фантастики.
Янь Цзинь рассеянно прокрутил в пальцах пригласительный билет, который ему ранее всучил Цю Тун. Всё верно, выставка классической живописи.
«И что здесь забыл человек, чьи способности к пониманию искусства стремятся к абсолютному нулю?»
Цю Тун нагнал его у противоположной стены и взволнованно зашептал:
— Брат Янь, ни за что не поверишь, кого я там приметил! Это же Чжоу Ли! Тот самый рэпер! Ладно бы просто пришел, но он сидит во главе стола, прямо по центру! Знаешь, если бы я не помнил, что он музыкант, я бы решил, что вся эта пафосная толпа крутится исключительно вокруг него...
Немного помолчав, парень добавил вполголоса:
— Хотя... даже несмотря на его рэп, у меня стойкое ощущение, что он там главный.
Янь Цзинь сделал вид, будто полностью поглощен разглядыванием мрачного багрово-черного пейзажа на стене.
— У него сверхвысокий ранг, — глухо отозвался он лишь спустя пару минут. — Таким альфам суждено притягивать к себе взгляды. Это естественно.
— Твоя правда, — согласился Цю Тун и вдруг округлил глаза, словно совершил великое открытие. — Брат Янь, ты знаешь Чжоу Ли?! Я думал, тебя вообще не интересуют сплетни шоу-бизнеса! Надо же, ты даже в курсе его ранга! А ведь он нереальный красавец, правда? Помнишь, как наши телевизионщики ходили брать у него интервью? Да там вся съемочная группа поголовно в его фан-клуб записалась после эфира! Он чертовски хорош...
Янь Цзинь прекрасно помнил то интервью. Он случайно застал его на мониторе коллеги, хотя посмотрел тогда лишь первые кадры.
Лицо Чжоу Ли в объективе камеры казалось идеальным изваянием, а низкий бархатистый голос так и сквозил порочным, ленивым безразличием мажора.
— Чжоу Ли. «Чжоу» — как в слове «тщательный», «Ли» — как «обрабатывать нефрит».
Янь Цзинь выдавил слабую улыбку и, оборвав нахлынувшие воспоминания, спокойно произнес:
— Пойдем в банкетный зал. Скоро начнется ужин, не стоит опаздывать.
Когда они вновь проходили мимо зашторенной ниши, Янь Цзинь бросил туда быстрый, неприметный взгляд. Там уже никого не было.
«Ушли? Но когда? Я даже не заметил, как они вышли...»
«Тем лучше. Меньше шансов столкнуться нос к носу», — подумал он, уставившись под ноги.
***
Залитый мягким светом банкетный зал казался куда более уютным, чем душная полутемная галерея. Но стоило Янь Цзиню облегченно перевести дух, как его взгляд наткнулся на знакомый холодный силуэт.
Строгая черная рубашка, безупречные брюки в тон и тяжелый, нечитаемый взор из-под полуприкрытых век.
«Чжоу Ли здесь. Он не ушел!»
Янь Цзинь внутренне подобрался, по спине пробежал ледяной сквозняк. Он поспешно опустил голову.
— Брат Янь, глянь туда, это же они! — шепнул возбужденный Цю Тун. Поскольку Янь Цзинь ушел раньше и ничего не видел, омега прямо-таки горел желанием поделиться открытием. — Тебе не кажется, что здесь всё еще очевиднее? Разве альфы обычно ведут себя так подобострастно?
Поддавшись настойчивым уговорам друга, Янь Цзинь нехотя скользнул взглядом по толпе.
Все та же компания. Чжоу Ли держался чуть в стороне, покачивая в руке хрустальный бокал. Простой деревянный стул под ним казался императорским троном; даже растворяясь в блеске светских бесед, этот человек ухитрялся выглядеть так, словно снизошел к смертным с небес.
Его собеседники то и дело воровато косились на него, ловя малейшие изменения на безучастном лице. Лишь убедившись, что Чжоу Ли по-прежнему скучает и не намерен вмешиваться, они продолжали прерванный разговор.
Обычные альфы так себя не ведут. Но Чжоу Ли никогда не был обычным альфой.
— С ума сойти, — пробормотал Цю Тун. — Сливки общества, ценители высокого искусства и архитектуры так лебезят перед уличным исполнителем... И зачем он только пришел? Чтобы лишний раз потешить самолюбие? Здесь ведь каждый первый воротит нос от рэпа. У Чжоу Ли точно нет брата-близнеца? Вживую он совсем не такой, как на экранах. И какой же безупречный самоконтроль... Слухи не врут: от него не исходит ни единой нотки феромонов.
Янь Цзинь промолчал.
Такой публике и впрямь претила уличная культура, рожденная на задворках трущоб. Но перед Чжоу Ли они преклонялись — искренне, подобострастно, почитая это за великую честь.
Цю Тун перевел взгляд с Чжоу Ли на его окружение, а затем вопросительно уставился на Янь Цзиня:
— Брат Янь, а ты не знаешь, кто эти господа рядом с ним? На музыкантов они не похожи, да и на художников тоже.
Разумеется, нет.
Янь Цзинь на мгновение задумался. Описать их статус парой слов было непросто.
«Кто они? Наверное, те, кто по праву рождения стоит на вершине пищевой цепочки».
— О! — Цю Туна внезапно осенило. — Может, Чжоу Ли здесь в качестве приглашенного артиста? Устроители выставки — те омеги — обожают всякий мрачный андеграунд. Вдруг они и рэпом балуются?
Увлекаться рэпом они могли, а вот пригласить Чжоу Ли выступать — исключено.
Заставить Чжоу Ли петь на сцене? От одной этой мысли Янь Цзиню захотелось рассмеяться. Кто из собравшихся рискнул бы вальяжно сидеть в кресле, пока поет наследник клана Чжоу? Да если бы он вышел к микрофону, всем этим высоколобым эстетам пришлось бы повскакивать с мест и покорно качать руками в такт, причем усерднее, чем самому исполнителю.
Присутствие Чжоу Ли душило, и Янь Цзинь покинул зал до начала ужина. На улице вовсю бушевал буран. Старинное здание галереи темной громадой тонуло в ночи; лишь теплый свет, льющийся сквозь разноцветные витражи, расцвечивал кружащиеся хлопья снега, словно замедляя сам ход времени.
«Одного взгляда издалека более чем достаточно. Если столкнемся — нам даже сказать друг другу нечего. Мы из разных миров».
В полупустом холле кто-то капризно выговаривал в трубку:
— Скука смертная! Только зря день потеряла... Мам, ну скажи дяде Чжуну, чтобы он освободил меня от этих совещаний. Там же одни альфы, дышать нечем...
Голос стремительно приближался:
— Вот именно! Какой идиот это придумал — запереть всех в одном кабинете? Передай Чжун Ци, что завтра меня там не будет...
«Не суй нос куда не просят и помалкивай» — это золотое правило Янь Цзинь усвоил еще в юности.
Чжун Ци занимал пост директора Центральной телерадиовещательной станции Мосин — фигура столь крупного масштаба, что Янь Цзинь видел его от силы пару раз. Человек, который мог панибратски звать главу медиагиганта по имени, явно принадлежал к высшему обществу. Не желая наживать неприятностей, Янь Цзинь ускорил шаг.
— Эй, как тебя там... Погоди! — окликнул его девичий голос.
Звук показался смутно знакомым. Покосившись на шедшую следом девушку, Янь Цзинь обомлел: еще одна старая знакомая.
— Думаю, кто тут уши греет, пока я разговариваю. А это, оказывается, ты.
Она подошла ближе, бесцеремонно оглядывая его с ног до головы. На ее холеном лице проступило недоумение вкупе с привычной настороженностью.
— Надо же, Янь Цзинь... Какими судьбами? Сколько лет, сколько зим. И что ты тут забыл?
Янь Цзинь слегка удивился тому, что она до сих пор помнит его имя. Выдержав паузу, он сдержанно кивнул:
— Госпожа Шу.
Ее присутствие на выставке удивляло. Шу Юнь всегда была капризной омегой, до мозга костей преданной шопингу, бриллиантам и светскому лоску. Никто и никогда не замечал за ней тяги к классическому искусству.
«Хотя чему я удивляюсь. Она ведь без ума от Чжоу Ли. Раз уж он соизволил явиться, Шу Юнь примчалась бы и на край света».
— И когда ты вернулся? — Шу Юнь высокомерно вздернула подбородок, красноречиво уставившись на зажатый в его руке скромный брелок от машины. — Втайне от Чжоу? Полгода назад мне уже напели, будто видели тебя на раздолбанной черной колымаге, но я тогда только рассмеялась.
Она сделала паузу, пристально вглядываясь в его лицо, а затем продолжила:
— Я думала: тебя вышвырнули за дверь, и без прямого приказа ты носа на Мосин не сунешь. Ну а если бы семья Чжоу сама тебя вернула, то не заставила бы позориться на таком корыте. — Она ядовито усмехнулась. — Что ж, признаю свою ошибку. Надо иметь наглость — простому бете явиться обратно без спроса!
Янь Цзинь опустил взгляд на ключи. Шу Юнь попала в яблочко: он действительно вернулся без ведома бывших хозяев.
«Будь я все еще при Чжоу Ли, мне бы никогда не позволили сесть за руль этой развалюхи. Это ударило бы по его репутации».
Свет от колышущихся свечей ложился на его лицо зыбкой маской, подчеркивая безупречные, тонкие черты. Большинство бет выглядят серо и безлико — ни красоты, ни уродства, сплошная посредственность. Но внешность Янь Цзиня парадоксальным образом сочетала в себе лучшие черты альф и омег: благородная, утонченная лепка лица, которой хотелось любоваться.
Янь Цзинь не проронил ни слова, сохраняя маску вежливого безучастия. Внезапно из темноты за его спиной раздался низкий, ледяной голос, в котором отчетливо звякнули предупреждающие нотки:
— Шу Юнь.
http://bllate.org/book/35940/4470784
Готово:
