第23章
Чэн Муцзэ замолк на полуслове. Его взгляд скользнул вниз, и парень капризно насупился:
— Мне что-то мешает...
Голос звучал до того обиженно, словно прямо из-под носа у него утянули любимый десерт и теперь приходилось отвлекаться на досадную помеху.
Он нетерпеливо заёрзал, пытаясь устроиться поудобнее.
Шэнь Цзиньчжи замер, вытянувшись в струну. И окончательно окаменел, когда чужая ладонь нащупала ремень его брюк.
Дрожь пробежала по телу профессора. Он тут же перехватил блуждающую руку и, судорожно отведя взгляд, выдохнул:
— Не крутись. Поднимайся.
Но Муцзэ лишь капризно прохныкал, превратившись в ходячее искушение:
— Не хочу... Мне неудобно.
Вторая рука пьяного фотографа мгновенно закончила то, что не успела первая.
Шэнь Цзиньчжи заметил это движение слишком поздно.
Чэн Муцзэ нащупал помеху и одним неловким рывком сдёрнул с его галстука зажим. Тёмно-серебристая полоска металла соскользнула с длинных пальцев и звякнула где-то между диваном и ковром.
Так вот что ему мешало.
Шэнь Цзиньчжи на мгновение прикрыл глаза, пряча вспыхнувшее смятение.
Устранив препятствие, Муцзэ с чувством выполненного долга снова уткнулся носом ему в грудь.
Мерный стук настенных часов в гостиной растворялся в бешеном ритме пульса Цзиньчжи.
Спустя пару мгновений Муцзэ чуть приподнял голову и, прищурившись, пробормотал куда-то в район чужой ключицы:
— Почему у тебя там кто-то в барабаны бьёт? И ритм совсем не держит... Найми лучше меня, я недорого возьму.
Шэнь Цзиньчжи невольно улыбнулся и мягко проговорил:
— Ладно-ладно. Сменю его на тебя.
Удовлетворённый ответом, Муцзэ вновь уткнулся лицом в его грудь — прямо в пуговицу рубашки. Потеревшись о неё щекой и поняв, что избавиться от твёрдого предмета пальцами не выходит, парень не нашёл ничего лучше, чем попросту откусить её.
Горячее, влажное дыхание сквозь тонкую ткань обожгло кожу, заставив профессора вздрогнуть.
Когда до Цзиньчжи дошло, что именно вытворяет этот пьяный кошмар, его остатки выдержки треснули по швам.
Он обхватил Муцзэ за спину и попытался насильно приподнять. Однако тот проявил упрямство: не разжимая зубов, он потянулся вслед за движением и сел, всё так же стиснув пуговицу. Ткань, заправленная в брюки, натянулась и выскользнула наружу.
Чэн Муцзэ замёрз в этой нелепой позе с зажатой в губах рубашкой и затуманенным взором уставился на Шэнь Цзиньчжи.
В самообладании Цзиньчжи образовалась зияющая брешь, куда с рёвом ворвался ледяной ветер, заглушая любые разумные мысли. Он затаил дыхание. Горло сжалось, ладонь сама собой потянулась к горячей щеке Муцзэ.
Густой, почти осязаемый воздух вокруг них сплетался в невидимую паутину, ловившую обоих.
В этот миг на запястье Цзиньчжи блеснула запонка. Слабый отблеск света подействовал как холодный душ.
Завтра Муцзэ ничего не вспомнит. Наутро у него наступит научный провал в памяти, и это вовсе не даёт права пользоваться его беспомощностью.
Шэнь Цзиньчжи опустил руку и осторожно высвободил край рубашки из чужих губ.
— Больше не пей, — хрипло попросил он.
— А? — Муцзэ озадаченно склонил голову к плечу. — Это ещё почему?
— Я так долго не протяну, — со вздохом отозвался Цзиньчжи.
— Не протянешь?.. Долго не протянешь... — Муцзэ несколько раз повторил непонятное словосочетание, пока в его хмельной голове не замкнуло нужные контакты. — Тогда я сварю тебе лапшу долголетия!
Он кое-как поднялся и, пошатываясь, поплёлся в сторону кухни.
Следить за хаотичными метаниями пьяного разума было выше сил Цзиньчжи. Уговоры не работали, поэтому ему оставалось лишь идти следом, страхуя парня от падения.
В этот момент телефон Муцзэ в кармане дважды пиликнул.
Муцзэ выудил аппарат и уставился на него вверх ногами. Сканер сетчатки кое-как сработал, разблокировав экран. Даже не глядя, что именно ему прислали, парень нажал на запись и невнятно наговорил в динамик:
— Я... дома.
Он отправил голосовое вслепую. Цзиньчжи так и не понял, в чём состоял смысл этого ответа, но вмешиваться не стал.
Пряча телефон, Муцзэ на несколько секунд завис в дверном проёме кухни, а затем целеустремлённо пошагал к холодильнику. Вцепившись обеими руками в край дверцы, он изо всех сил попытался тянуть её на себя, но та не поддавалась.
Цзиньчжи мягко отвёл его руки и сам распахнул двустворчатый холодильник.
По кухне разлился прохладный воздух. Перехватив потянувшуюся внутрь ладонь Муцзэ, профессор тихо произнес:
— Там холодно. Скажи, что тебе нужно, я достану.
Муцзэ застыл, хлопая ресницами, и лишь спустя пару секунд до его затуманенного сознания дошёл смысл слов. Он опустил взгляд и принялся загнутым пальцем отсчитывать:
— Яйцо... зелёный лук... лапша...
Все эти базовые продукты нашлись на полках. Цзиньчжи достал всё необходимое и выложил на кухонный стол, обогнув застывшего Муцзэ.
Но тот пошатнулся и, опираясь о столешницу, решительно заявил:
— Я сам. Я всё сам!
С этими словами он попытался сгрести ингредиенты, но его руки лишь беспомощно рассекали воздух над столом.
Цзиньчжи не удержался от лёгкого смешка:
— Отдохни немного. Я сам всё сварю.
— Нет, — с неожиданно серьёзной миной возразил Муцзэ. — Нельзя. Я всё ещё должен тебе... пиалу лапши с яйцом.
Цзиньчжи замер.
Напился до потери памяти, а про это нелепое обещание помнит?
Пока он пребывал в замешательстве, Муцзэ всё-таки ухватил упаковку с лапшой, но тут же поскользнулся на ровном месте. Цзиньчжи подхватил его в последнюю секунду. Впрочем, сам виновник происшествия даже не заметил падения — он рвался к плите.
— Давай так, — предложил Цзиньчжи, вздохнув. — Половину сделаю я, половину ты. А засчитаем, будто ты сам всё сварил. Идёт?
Муцзэ не ответил, лишь слегка отвёл взгляд, что можно было считать молчаливым согласием.
Цзиньчжи принялся за готовку, не спуская глаз с незваного шеф-повара. Пока закипала вода, Муцзэ откровенно засыпал на ходу, с трудом удерживая веки открытыми.
Глядя на его слипающиеся глаза, Цзиньчжи вспомнил несказанную фразу, оборвавшуюся на полуслове в гостиной. Ему безумно хотелось услышать окончание — пусть даже он понимал, что это лишь пьяный бред.
Склонившись к парню, он тихо спросил:
— А-Ся. Ты только что сказал, что я красивый. А что дальше? Что ты хотел сделать?
В кастрюле с тихим шипением закипела вода, поднимая на поверхность крупные пузыри.
— Ах, точно... — Муцзэ изо всех сил округлил глаза, пытаясь сосредоточиться, и абсолютно серьёзно произнёс: — Ты не мог бы... разрешить мне сделать пару твоих снимков?
Цзиньчжи перевёл дыхание. На губах появилась едва заметная, ироничная улыбка.
Этот ответ был до невозможности в духе Чэн Муцзэ.
Повернувшись к плите, профессор снял крышку и опустил лапшу в кипяток. Когда она была почти готова, он протянул Муцзэ солоночку:
— Твоя очередь.
Муцзэ уставился на бурлящий бульон и несколько раз с чувством тряхнул солонку прямо над кастрюлей. Белая мелкая соль мгновенно растворилась в парящем бульоне.
Цзиньчжи не произнёс ни слова. Он дождался, пока парень закончит, выключил конфорку и забрал солонку.
— Лапша готова. Теперь ты спокоен?
— Угу, — отозвался Муцзэ. Казалось, ещё секунда — и он отключится прямо здесь.
— Идём спать?
Парень послушно кивнул.
Цзиньчжи помог ему спуститься на этаж ниже. Всю дорогу Муцзэ цеплялся за его плечи и одежду, и только когда пьяный фотограф наконец очутился на своей кровати, для Цзиньчжи закончилась эта бесконечная пытка.
Он заботливо подоткнул одеяло и уже собирался задёрнуть шторы, как вдруг с кровати донеслось тихое:
— Сюэчжан...
В ту же секунду Цзиньчжи словно пригвоздили к месту. Кажется, все суставы в его теле окаменели, не позволяя сделать и шага.
Прошло несколько долгих минут, но тишину в комнате больше ничего не нарушало.
С трудом преодолевая оцепенение, Цзиньчжи повернулся. Чэн Муцзэ спал глубоким, безмятежным сном. Лунный свет мягко касался его щеки.
Просто пьяный бред. Ничего больше.
Постояв над ним ещё немного, Цзиньчжи вздохнул и задёрнул плотные шторы.
Уходя, он бесшумно шепнул в темноту:
— Спокойной ночи.
Вернувшись к себе, Цзиньчжи подошёл к зеркалу и обнаружил, что на нём нет ни одного живого места: рубашка мятая, воротник съехал. Он автоматически поднял руку, чтобы поправить одежду, но тут же опустил её.
Эти беспорядочные следы хранили тепло недавнего момента. Пусть ненадолго, но ему хотелось удержать это ощущение.
Он прошёл на кухню, размешал соль в кастрюле и налил себе пиалу горячей лапши.
Бульон был немилосердно солёным. Точно таким же, как и много лет назад.
Шэнь Цзиньчжи долго сидел под одиноким светом кухонной лампы, глядя на масляные круги в пиале. Спустя полчаса он достал телефон, открыл WeChat, нажал на закреплённый диалог и отправил короткое сообщение.
***
Ночь казалась бесконечной.
Утренний будильник прозвенел точно по расписанию, но Чэн Муцзэ потребовалось немало времени, чтобы вынырнуть из тяжёлого полузабытья.
Дикая диссоциирующая боль от похмелья стучала в затылке, будто готовая расколоть череп напополам. Он сел на кровати, запустив пальцы в спутанные волосы и пытаясь размять виски.
Внезапно перед глазами вспыхнул отрывок воспоминания: диван в квартире Шэнь Цзиньчжи, он сам, уткнувшийся носом в чужую грудь и беззастенчиво трущийся о неё.
Муцзэ вздрогнул. Память упрямо подбрасывала детали вчерашнего вечера. Они пили у Цзиньчжи. Профессор пил молча и мрачно, поэтому Муцзэ решил «помочь» ему с бутылкой...
А потом? Что было потом?!
Муцзэ свесил ноги с кровати и замер в оцепенении.
Как бы он ни напрягал память, кроме того единственного смутного кадра в голове ничего не всплывало. Он даже не мог понять: было ли это наяву или привиделось в пьяном сне?
Если это правда... значит, он не только ничего не выведал у профессора, но ещё и наглым образом попользовался им под шумок?!
Муцзэ досадно стукнул себя кулаком по лбу.
Нужно срочно всё выяснить. Если это был сон — отлично. Если нет — делать вид, будто ничего не произошло, просто низко.
Судя по времени, профессор Шэнь как раз должен собираться в университет. Заходить к нему специально — слишком неловко. А вот «случайно» столкнуться у подъезда и аккуратно выведать обстановку — идеальный план.
Быстро приведя себя в порядок, Муцзэ схватил телефон и спустился вниз.
Спустя десяток минут из дверей подъезда действительно вышел Шэнь Цзиньчжи.
Муцзэ тут же шагнул ему навстречу, затевая разговор точно таким же неуклюжим образом, как тогда, во время их совместной утренней пробежки:
— Учитель Шэнь.
Цзиньчжи обернулся и сдержанно кивнул, сохраняя абсолютно спокойный вид.
Эта невозмутимость окончательно сбила Муцзэ с толку. Он сделал пару быстрых шагов, поравнявшись с ним:
— Мы живём в одном подъезде друг под другом. Почему ты раньше не говорил?
— Я думал, ты знаешь, — не замедляя шага, ответил Цзиньчжи.
—?
— В тот раз моя карта жильца осталась у тебя. Я решил, ты прочёл то, что на ней написано.
Муцзэ поперхнулся воздухом.
Ну да, так всё и было. Вот только на номер квартиры он тогда вообще не обратил внимания.
Тема исчерпала себя. Пришлось срочно искать новый повод:
— А, кстати... Тот студент приходил ко мне с извинениями. Сказал, ты ходил к нему?
— Ходил, — не стал отрицать Цзиньчжи. — Я всё-таки преподаватель Цзиньда. Если студенты не умеют уважать старших — это наше упущение. Если бы история всплыла наружу, выглядело бы скверно.
Вот оно что.
Значит, он снова задорого накрутил себе лишнего. Профессор Шэнь просто печётся о репутации университета, и ничего личного тут нет.
Цзиньчжи бросил взгляд на наручные часы и заметно прибавил ход:
— Я сегодня уезжаю в командировку, коллеги вот-вот подъедут. Извини, дойти вместе не получится.
Видя, что тот собирается уходить, язык Муцзэ сработал быстрее, чем включился разум:
— Постой! Я хотел спросить... Вчера вечером...
Цзиньчжи остановился и вновь повернулся к нему.
Отступать было поздно. Муцзэ закусил губу и, опустив глаза, едва слышно пробормотал:
— Я вчера... тебя... обнимал?
http://bllate.org/book/35937/4679159
Готово:
