В голове у Чэн Муцзэ царил полный хаос: он решительно не понимал, что происходит.
Музыка в баре сменилась. Новый мотив — неторопливый, томный — тягучим маревом вился у самого уха.
Шэнь Цзиньчжи сжимал его ладонь крепко, железной хваткой, но при этом удивляюще бережно, не причиняя ни малейшей боли. Муцзэ смутно чувствовал: с профессором сегодня что-то не так. Вот только что именно заставляло его вести себя иначе, понять не удавалось. Попробовав тихо спросить об этом, он с досадой ощутил, как пробормотанные слова безнадёжно тонут в рокоте басов.
Едва они переступили порог, как столкнулись нос к носу с Вань Вэйдо. Тот замер истуканом, с открытым ртом провожая их взглядом, и не посмел вымолвить ни слова. Муцзэ, совершенно растерявшись, с трудом поспевал за широким шагом Шэнь Цзиньчжи. У него даже не нашлось секунды, чтобы бросить Вэйдо хоть пару слов на прощание.
Прохладный ночной ветер немного остудил жар, пылавший в ушах. Муцзэ послушно шёл следом, и вскоре они уже вошли на территорию жилого комплекса.
Миновав лифт, Шэнь Цзиньчжи потянул его к лестничному пролёту. Муцзэ сбился со счёта, не понимая, на какой этаж они поднимаются — в голове гулом отдавался лишь ритмичный стук шагов. Профессор всё так же держал его за руку, и влажное тепло их сжатых ладоней сливалось воедино.
Остановившись у двери, Шэнь Цзиньчжи наконец разжал пальцы. Муцзэ сделал пару шагов назад и прижался спиной к дверному полотну, оказавшись прямо перед профессором.
С самого момента выхода из бара сознание Муцзэ оставалось затуманенным, словно он в мгновение ока перенёсся к дверям. Зачем профессор привёл его сюда — загадка, но всё же тот довёл его до дома, и за это стоило поблагодарить.
Он облизнул пересохшие губы, собираясь выговорить «спасибо», но Шэнь Цзиньчжи сделал шаг вперёд, практически нависнув над ним и зажав у двери.
У Муцзэ перехватило дыхание.
Свет датчика движения падал сверху, путаясь в тёмных волосах профессора. Из-за этого холодного отблеска его глаза казались абсолютно чёрными — взглянешь в них, и разумом завладеет чужая воля.
— Понимаешь ли ты, что только что наговорил в баре?
Муцзэ онемел. В голосе Шэнь Цзиньчжи слышался скрытый подтекст, намёк, который он никак не мог разгадать.
Профессор наклонился ещё ближе. Острый, обжигающий аромат крепкого алкоголя обдал лицо, но куда сильнее Муцзэ обожгли слова, шёпотом сказанные прямо у самого уха.
Муцзэ судорожно втянул воздух, ощутив, как лицо мгновенно заливает краска. Запнувшись, он отчаянно забормотал:
— Н-нет, вы всё не так поняли! Я думал... Я думал, мы просто собираемся выпить!
Шэнь Цзиньчжи неотрывно наблюдал за тем, как заливаются густым румянцем его щёки. Затем медленно поднял руку к талии Муцзэ.
Муцзэ весь вытянулся в струну. Не в силах разгадать намерения профессора, он замер, боясь даже шелохнуться.
Однако рука Шэнь Цзиньчжи лишь опустилась на дверную ручку, окончательно заперев Муцзэ между дверным полотном и собственным телом.
— Ты всё ещё... уверен? — проговорил он с паузой, растягивая слова и медленно сдвигая ладонь по ручке ближе к его боку.
Щёлк.
Замок за спиной неожиданно поддался. Муцзэ, не раздумывая ни секунды, толкнул дверь и влетел внутрь.
Створка с громким грохотом захлопнулась, и этот звук ещё долго эхом отдавался в пустынном коридоре.
Шэнь Цзиньчжи сжал зубы. Пальцы руки, которая только что едва не коснулась талии Муцзэ, слегка дрожали.
Спустя две минуты прикрытая дверь вновь отворилась.
Муцзэ с ошеломлением воззрился на табличку с номером. Яркие цифры «402» безжалостно сообщали: это не его съёмная квартира.
Он выскочил на площадку в полном замешательстве:
— Это же...
— Моя квартира, — перебил Шэнь Цзиньчжи. Его голос заметно осел и звучал сдавленно и глухо.
— И-извините!
Муцзэ зажал уши обеими руками, словно испуганный зверёк, пытающийся спрятать ушки, и пулей помчался вниз по лестнице.
Вытащив из кармана связку ключей, он в панике никак не мог сообразить, какой именно подходит к его замку. Ключи со звоном бряцали друг о друга, металлическая дробь разносилась по подъезду, подстёгивая и без того зашкаливающий пульс.
Наконец нужный ключ был найден, и Муцзэ юркнул к себе.
Щёлкнул выключатель. Убедившись, что попал к себе домой, Муцзэ бессильно прислонился спиной к двери.
Он жадно хватал воздух, пытаясь успокоить сумасшедший стук сердца. Разум постепенно очищался от паники, расставляя мысли по местам.
Когда Шэнь Цзиньчжи вёл его наверх, они шли пешком по лестнице. Ладно, он мог перепутать третий и четвёртый этажи! Но ведь его собственная квартира отпиралась простым металлическим ключом, а дверь с кодовым сканером отпечатков пальцев он умудрился принять за свою!
Будь у него в тот момент хоть капля логики, он бы ни за что не ворвался в чужое жильё и уж тем более не запер бы хозяина снаружи!
И тут сквозь волну досады пробилась внезапная догадка.
Профессор Шэнь живёт прямо над ним?!
Он прожил здесь столько времени и ни разу этого не заметил?!
В этот момент Муцзэ окончательно усомнился в своей наблюдательности, почувствовав себя полнейшим дураком.
Сжав пылающие щёки ладонями, он ощутил, как всё его лицо буквально горит огнём. Муцзэ потрогал шею, руки — нет, дело точно не в холодных пальцах. Он мгновенно бросился искать градусник, чтобы проверить, не поднялась ли температура.
Прибор показал норму.
Муцзэ в растерянности снова коснулся щеки. На ладонях выступил липкий пот — и бог знает, чей он был, его собственный или Шэнь Цзиньчжи.
Стоило об этом подумать, как перед глазами вспыхнули воспоминания о том, как они шли, держась за руки. Волна стыда мгновенно охватила его с головой.
Он ведь просто хотел сходить выпить! Как обычная посиделка за бокалом превратилась в предложение съехаться на одну ночь?!
Когда Шэнь Цзиньчжи шепнул ему на ухо это проклятое словосочетание — «связь на одну ночь», — Муцзэ от стыда готов был сквозь землю провалиться.
«Всё, я больше никогда не смогу посмотреть ему в глаза!»
Сбросив обувь, Муцзэ рухнул на диван и наглухо закрыл голову подушкой. Прохладная обивка немного сбивала жар, бушевавший в теле от стыда, помогая хоть немного прийти в себя.
В этот момент зазвонил телефон. Это был Цинь И.
— Бедствие ты моё, ты где? Всё ещё в баре? Тебя там никакой гей не сбил с пути истинного?
Муцзэ промолчал.
Сбил-то сбил, да вот только никто его не обманывал. Скорее уж это он сам своими глупыми речами ввёл человека в заблуждение и утащил за собой.
— Да где ты пропадаешь? Это же гей-бар, нельзя там верить каждому встречному!
Фраза «гей-бар», повторённая Цинь И несколько раз подряд, заставила Муцзэ подскочить. Спина его мгновенно натянулась, а мысли устремились к самому главному вопросу:
«Какого чёрта Шэнь Цзиньчжи вообще забыл в гей-баре?!»
Тем временем на телефон Шэнь Цзиньчжи пришло сообщение от Вань Вэйдо.
Текст был лаконичным: «Ты как, в порядке?»
Увидев текст, Шэнь Цзиньчжи набрал его номер, включил громкую связь и бросил телефон на стол.
Достав из морозилки кубики льда, он бросил их в бокал и плеснул немного виски. Янтарная жидкость мягко омывала тающие льдинки.
На том конце провода стояла тишина — Вэйдо явно ждал, пока он заговорит первым.
Сделав паузу, чтобы успокоиться, Шэнь Цзиньчжи спросил:
— А твой клиент?
— Опоздал. Раз уж у человека нет элементарной пунктуальности, я просто ушёл.
— Это из-за меня. Напиши мне его адрес, завтра выкрою время и сам съезжу к нему в компанию.
— Да дело не в тебе, — возразил Вань Вэйдо. — Когда он опоздал, я ему набрал, так он ещё и разговаривал со мной свысока. Уж чем-чем, а деньгами я не обделён, с какой стати мне терпеть такое ради одной сделки?
Вэйдо сделал паузу и уже заметно тише добавил:
— Слушай, а насчёт бара... Это всё мой новый ассистент. Я правда не ожидал, что этот идиотина вместо ресторана скинет геолокацию бара! Сяо Чэн на тебя не обиделся? Вряд ли он понял всё правильно...
Шэнь Цзиньчжи медленно выдохнул, взял бокал и сделал глоток.
— Всё нормально. Не ругай парня, он только устроился, дай ему право на ошибку.
Он зажёг экран и сбросил вызов.
Опустив взгляд, профессор медленно провёл пальцем по серебряной запонке на рукаве. Снова и снова.
Цинь И, узнав, что Муцзэ благополучно добрался до дома, облегчённо перевёл дух. Но в следующую секунду на него обрушилась новость подобно грому среди ясного неба:
— Ты встретил профессора Шэня в гей-баре?!
Муцзэ помедлил и подтвердил:
— Да.
Потом тихо, точно разговаривая сам с собой, пробормотал:
— Неужели профессору Шэню и впрямь нравятся мужчины?..
Стоило произнести эту догадку вслух, как Муцзэ сам вздрогнул. Если это правда, то его постоянное верчение перед глазами профессора нельзя назвать просто «неуместным». Это был катастрофический провал.
— Если он действительно...
— Стой-стой-стой! — выкрикнул Цинь И, прерывая его. — Ты рановато начал драматизировать. А о себе ты подумал?
— В смысле? — не понял Муцзэ.
— Ну сам пораскинь мозгами: ты ведь тоже не гей, но очутился в гей-баре! Вдруг у профессора Шэня тоже были свои причины там оказаться?
А ведь в этом действительно есть логика!
— Так что не спеши с выводами. Ложись спать, а завтра разберёмся.
События сегодняшнего вечера обрушились слишком тяжёлым грузом, и Муцзэ чувствовал себя выжатым как лимон.
Положив трубку, он ещё долго сидел в неподвижности. Лицо всё так же горело. Измерив температуру ещё пару раз и убедившись, что градусник упорно показывает норму, Муцзэ отправился в душ — смыть с себя этот бесконечный день под холодной водой.
***
На следующий день Чэн Муцзэ пошёл вместе с Фан Шо в университет.
Едва они подошли к корпусу института искусств, как путь им преградил студент. Муцзэ узнал его — это был тот самый парень, который на его первой лекции выступал с едкой критикой.
Понимая, к чему идёт дело, Муцзэ остановился, ожидая, пока тот заговорит.
Студент отступил на шаг и отдал ему низкий, глубокий поклон.
Муцзэ обомлел.
Выпрямившись, парень произнёс:
— Учитель Чэн, простите меня за прошлый раз. Честно говоря, у меня всегда было предвзятое отношение к пейзажной фотографии. Я считал, что снимки, не требующие сложной работы со светом и тенью, требуют куда меньшего мастерства. Оттого и повёл себя так дерзко. Профессор Шэнь уже провёл со мной воспитательную беседу, но я прошу прощения вовсе не из-за его слов. Когда я увидел ваши работы на той лекции, я понял, насколько был неправ. Я хотел извиниться сразу после занятия, но вы слишком быстро ушли.
С этими словами парень протянул небольшой пакет:
— Это скромный подарок. Надеюсь, вы не держите на меня зла.
Муцзэ мягко оттолкнул подарок обратно:
— Я принимаю твои извинения, но подарок лишний. На мой взгляд, любой фотограф, независимо от жанра, заслуживает уважения. А выбор направления должен определяться страстью к своему делу, а не глупыми представлениями о «превосходстве». Учись дальше.
Оставив студента с этими словами, Муцзэ вместе с Фан Шо пошёл к аудиториям.
Фан Шо посмотрел на него восторженными, сияющими глазами:
— Ничего себе ты выдал! Настоящая мудрость! Недаром ты мой кумир!
Муцзэ остался абсолютно глух к похвале. Все его мысли зацепились за единственную деталь в речи студента — «профессор Шэнь провёл со мной беседу».
Вспомнив вчерашние догадки, он снова почувствовал, как волна паники накатывает с новой силой.
Фан Шо не заметил перемены в его настроении, решив, что Муцзэ просто размышляет о чём-то высоком. Приблизилось время лекции, и они попрощались.
Чем больше Муцзэ думал об этом, тем страннее ему казалась ситуация. Не задерживаясь, он поспешно покинул университет.
Едва он добрался до студии, на телефон пришло сообщение от Шэнь Цзиньчжи:
«Вчера я, кажется, перебрал. Смутно помню, что мы возвращались вместе. Я не натворил ничего странного?»
Муцзэ замер у двери. Дверной колокольчик качнулся и затих.
Перебрал? И ничего не помнит?!
Муцзэ ещё не успел переварить эту новость, как раздался звонок от Вань Вэйдо.
Голос Вэйдо в трубке звучал неловко и немного виновато:
— Это... Насчёт вчерашнего появления профессора Шэня в том баре. На самом деле это моя вина.
Муцзэ молчал, давая собеседнику продолжить.
Из разговора с Вэйдо всё встало на свои места. Оказалось, Шэнь Цзиньчжи попал в гей-бар из-за глупой ошибки ассистента, а выпив лишнего, просто перестал контролировать свои слова и поступки.
Картина сложилась. Вроде бы всё логично и объяснимо, но у Муцзэ отчего-то всё равно кошки на душе скребли.
Несколько дней он вообще не появлялся в университете и старательно избегал часов, когда преподаватели уходят домой.
В один из дней, пока Фан Шо находился на выездной съёмке, в студию заглянул Цинь И.
Из-за того рокового похода в гей-бар Муцзэ ходил сам не свой уже несколько суток и совсем не горел желанием общаться с главным виновником этой идеи.
Цинь И, проявляя редкую чуткость, молчал, но зато неутомимо слонялся по студии из угла в угол.
В конце концов Муцзэ не выдержал:
— Ты соизволишь сидеть спокойно?
Услышав его голос, Цинь И тут же вырос перед его столом:
— Ой, да ладно тебе! Ты уже который день носа в университет не кажешь! Неужели всё из-за того случая?
Муцзэ промолчал.
— Поделись со мной, Чэн-гэ, я хотя бы совет дам! Не держи в себе. Тебе плохо, и мне паршиво!
Муцзэ упорно молчал.
Видя, что его не выгоняют, Цинь И продолжил:
— Ты что, реально намереваешься так и сидеть в кустах? А как же проблема с Чэнь Цзяо?
Брови Муцзэ дрогнули.
Спустя минуту он обречённо зажмурился:
— Ладно, слушай.
Сделав вдох и вспомнив о плачевных последствиях прошлых «гениальных» идей Цинь И, он хмыкнул:
— Но твоих советов мне больше не надо.
Следующие полчаса Муцзэ рассказывал о провале в памяти у Шэнь Цзиньчжи, объяснениях Вань Вэйдо и том странном чувстве неестественности, которое его не покидало.
Выслушав его, Цинь И внезапно просиял:
— Слушай! Вы же с профессором Шэнем столько общаетесь... Ты знаешь, есть у него кто-нибудь на уме?
Муцзэ задумался:
— Да, он как-то упоминал. Кажется, ему нравился кто-то из моих коллег-фотографов.
— Ну вот! — с торжеством воскликнул Цинь И, хлопнув себя по бедру. — Он просто напился и перепутал тебя с ним! Я ж говорю, моё заключение верное: у тебя ноль привлекательности для парней!
—... — Муцзэ поперхнулся воздухом. — Мы сейчас правда обсуждаем, прав ты был или нет?!
Увидев, что Муцзэ начинает закипать, Цинь И похлопал его по плечу:
— Да ладно тебе, не кипятись! Если сомневаешься — проверь, делов-то.
— Как? — Муцзэ перевёл на него взгляд.
Цинь И расплылся в хищной ухмылке:
— Как-как... Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке!
Муцзэ только сейчас понял, что ляпнул лишнего. Слушать бредни Цинь И он не собирался и зажал уши. Лишь когда тот рявкнул над самым ухом: «Не веришь — спроси у кого угодно, сработает или нет!», Муцзэ неохотно опустил руки.
А ведь идея-то не безрассудная.
Уже совсем стемнело, когда вернулся Фан Шо.
Услышав шум у входа, Муцзэ поднялся из-за компьютера и пошёл помогать с техникой.
Фан Шо удивился:
— Ты почему так поздно? Появился новый заказчик?
Муцзэ покрутил головой:
— Нет, разбирал кое-какие дела. Дождался тебя, потому что хотел спросить кое-что.
Фан Шо отложил сумку и посмотрел на него с предельной серьёзностью:
— Что случилось?
— Да ничего особенного, личное, — Муцзэ отмахнулся. — Просто скажи, как по-твоему: правда ли, что пьяный говорит то, о чём трезвый молчит? Насколько этому можно верить?
Фан Шо задумался и искренне ответил:
— Ну... В целом да. У меня в общежитии был сокурсник — пить вообще не умел, но ужас как любил. Один раз парни его подкололи и спросили во хмелю, есть ли у него девушка на примете. Так он всё выложил! Наутро проспался, а уже весь курс знал историю его безответной любви.
Муцзэ рассеянно улыбнулся, прикинув в уме этот сценарий.
— А зачем тебе это?
Муцзэ не стал выдумывать:
— Хочу спросить одного знакомого кое о чём, но напрямую не могу. Вот и думаю аккуратно расспросить, когда он выпьет.
Фан Шо замялся, и Муцзэ поспешно добавил:
— Ничего противозаконного, честно!
— Да я понимаю, что ты не злодей, — улыбнулся Фан Шо. — Я просто подумал... А ты сам-то много выпить можешь?
Муцзэ задумался. Пьяным он никогда не был, поэтому неуверенно пожал плечами:
— Думаю... нормально.
— Вот и отлично. Главное в этом деле — быть трезвее собеседника, а иначе ещё неизвестно, кто из кого вытянет правду.
Муцзэ вспомнил тот вечер в баре. Шэнь Цзиньчжи едва притронулся к своему бокалу, выпил буквально пару глотков — и отключился до полного провала в памяти. Как ни крути, а его собственный предел точно должен быть выше!
Получив подтверждение своей догадке, Муцзэ помог Фан Шо убрать оборудование, после чего они отправились по домам.
Муцзэ закончил работу раньше обычного.
В магазинчике возле дома он купил две бутылки крепкого алкоголя и, вернувшись в квартиру, устроился на балконе — поджидать Шэнь Цзиньчжи.
Прошло несколько часов. В окнах дома напротив один за другим загорались огни, но машины профессора всё не было.
Муцзэ продолжал стоять у окна. Ночной ветер гулял по балкону, тихо шелестя листвой высокого платана. Один из пожелтевших листьев плавно опустился вниз.
Муцзэ проследил за его полётом и заметил, как во двор въезжает знакомый автомобиль.
Смыв усталость, он с улыбкой глянул на дерево за стеклом:
— Спасибо за наводку.
Схватив пакет с алкоголем, Муцзэ едва ли не перепрыгивая через ступени бросился к двери и приник к дверному глазку.
Тихие шаги приближались. Сердце Муцзэ подступило к самому горлу, отбивая бешеную дробь.
В искажённом поле зрения оптического глазка появился силуэт.
Шэнь Цзиньчжи на мгновение задержал взгляд на его двери.
Хотя профессор не мог знать, что за ним наблюдают, чувство вины заставило Муцзэ отпрянуть.
Шаги устремились выше, и вскоре на верхнем этаже хлопающая дверь поставила точку.
Муцзэ ещё раз перепроверил содержимое пакета — хотя там не было ничего, кроме двух бутылок.
Поднявшись на четвёртый этаж, он замер перед дверью 402. Сделав пару глубоких вдохов, Муцзэ постучал.
Скрип.
Дверь отворилась.
Шэнь Цзиньчжи был всё ещё в строгом костюме: чёрная рубашка аккуратно заправлена в брюки, а серебряный зажим на галстуке отбрасывал сдержанный, глубокий блик.
Выглядел он... чрезвычайно притягательно.
За прошедшие дни Муцзэ уже успел переварить стыд той нелепой ситуации, и сейчас при виде профессора у него возникло странное чувство, будто они не виделись целую вечность.
В глазах Шэнь Цзиньчжи мелькнуло откровенное изумление.
Муцзэ приоткрыл пакет, объясняя причину своего визита:
— Настроение сегодня не очень... Не составите компанию, не выпьете со мной?
Профессор чуть поджал губы, а затем отступил в сторону:
— Проходи.
Без лишних слов он достал пару ярких домашних тапочек и поставил перед гостем.
Муцзэ переобулся в тапочки, идеально подошедшие по размеру, и переступил порог.
В прошлый раз Муцзэ толком ничего не разглядел, но теперь смог оценить обстановку.
Интерьер оказался минималистичным: триада чёрного, белого и серого цветов задавала холодный, почти стерильный тон.
На этом фоне яркие тапочки у него на ногах выглядели совершенно инородным пятном.
Шэнь Цзиньчжи прошёл на кухню за бокалами.
По привычке потянувшись к морозилке за льдом, он в последний момент отдёрнул руку.
Когда профессор вернулся, Муцзэ уже устроился в кресле.
Шэнь Цзиньчжи сел неподалёку и расставил бокалы строго по геометрическим линиям узора на журнальном столике.
Яркий, почти слепящий свет люстры преломлялся в гранях хрусталя, отбрасывая бледные, но замысловатые блики.
Откупорив бутылку, профессор налил алкоголь в оба бокала.
С той лишь разницей, что в порции Муцзэ было втрое меньше, чем у него самого.
Муцзэ ещё ломал голову, как уговорить профессора выпить, а тот, похоже, сам загонял себя в ловушку.
— Почему настроение плохое?
Плохое настроение было лишь предлогом, подготовленным заранее, так что Муцзэ без запинки выдал заготовленный ответ:
— Иногда находит тоска. Друзей у меня немного, вот я и подумал прийти к вам.
С этими словами Муцзэ поднял свой бокал и осушил его одним махом.
Шэнь Цзиньчжи едва успел протянуть руку, чтобы остановить его, но напиток уже был выпит.
Молча взглянув на него, профессор следом выпил свою порцию.
Муцзэ не ожидал, что Шэнь Цзиньчжи с ходу поддержит такой темп. Судя по всему, даже уговаривать не придётся.
Терпкий аромат алкоголя медовым маревом расходился по комнате.
Шэнь Цзиньчжи налил себе ещё полбокала и вновь выпил залпом. Казалось, именно у него на душе лежала тяжёлая кручина.
Муцзэ оторопел.
Так не пьют даже опытные любители спиртного, не говоря уже о человеке, у которого от пары глотков отшибает память!
Забыв о своей первоначальной цели, Муцзэ перехватил бокал, когда Шэнь Цзиньчжи снова занёс его к губам.
Янтарная жидкость плеснулась, несколько капель упали на руку Муцзэ.
Он крепко сжал стеклянные грани, боясь, что профессор отберёт бокал:
— Нельзя так пить! У вас что-то случилось?
Шэнь Цзиньчжи поднял взгляд, в котором смешалось замешательство. Он словно немо спрашивал: «Разве не ты предложил выпить?»
Профессор не отводил глаз, и его испытывающий взгляд становился всё более тяжёлым.
Муцзэ тяжело вздохнул:
— Ладно. Тогда вместе.
Он поднял бокал и стал жадно глотать алкоголь.
Крепкий напиток огненным потоком обжёг горло, словно он проглотил раскалённый уголь.
Внезапно бокал в его руке дёрнулся.
Шэнь Цзиньчжи перехватил его запястье, накрыл ладонью горлышко бокала и с силой прижал его к столу.
Хрусталь со звоном ударился о деревянную поверхность.
— Хватит.
В его голосе прозвучали отчётливые, не терпящие возражений повелительные нотки. Совсем не тот тон, в котором принято общаться людям в их статусе.
Кадык Шэнь Цзиньчжи дёрнулся, и он поспешно добавил в оправдание:
— Это... мой бокал.
Муцзэ отдёрнул руку, но движение вышло неуклюжим и заторможенным.
Грани хрусталя перед глазами поплыли, световые блики начали распадаться и сплетаться вновь.
Муцзэ мотнул головой, но туман в разуме лишь сгустился, превращая силуэт Шэнь Цзиньчжи в размытое пятно.
В следующее мгновение затылок отяжелел, и Муцзэ бессильно откинулся на спинку дивана.
— Чэн Муцзэ.
Шэнь Цзиньчжи вспыхнул, мгновенно поднявшись на ноги, и позвал его несколько раз.
Услышав его ровное, глубокое дыхание, профессор тяжело вздохнул.
Окно в гостиной оставалось открытым, и лёгкий ветерок взъерошивал волосы Муцзэ.
Шэнь Цзиньчжи повернулся, чтобы закрыть створку, но вдруг ощутил тепло на запястье.
Муцзэ вцепился в него.
— Я только закрою окно.
Профессор слегка похлопал его по тыльной стороне ладони, давая знак отпустить.
Это не помогло.
Муцзэ с трудом поднялся с дивана и, покачиваясь, встал прямо перед Шэнь Цзиньчжи.
Их взгляды встретились.
Хмельной Муцзэ снизу вверх смотрел на него, щёки пылали ярким винным румянцем.
— Что ты хотел у меня спросить?
Не успели слова прозвучать, как Шэнь Цзиньчжи потерял равновесие: Муцзэ навалился на него всем телом, и они вместе рухнули на широкий диван.
Профессор не успел даже принять удобную позу, как Муцзэ уткнулся носом ему в грудь, несколько раз тёршись о ткань рубашки.
Шёлковистые волосы и мягкая ткань касались кожи; этот тихий шорох отозвался нежным трепетом у самого уха Шэнь Цзиньчжи и гулким ударом пришёлся прямо в сердце.
Он весь одеревенел, а занесённые руки так и замерли в воздухе, словно заклинивший механизм.
Прижавшись к нему, Муцзэ не успокоился и начал неловко карабкаться выше.
Его тёплые пальцы коснулись брови Шэнь Цзиньчжи, медленно, изгиб за изгибом, очерчивая её линию.
Муцзэ заворожённо смотрел на него. Его взгляд скользнул с густых ресниц вниз, к губам.
И он пьяно, невнятно пробормотал:
— Вы такой красивый... Можно мне...
http://bllate.org/book/35937/4666053
Готово:
