В тот день, когда Лу Ваньсин из-за своего пристрастия к играм потерялся и бродяжничал целых полдня, он действительно всполошил немало людей.
Услышав новости после школы, Шэнь Хэдун и Шэнь Хэвэй тоже бросились на поиски.
Когда Лу Цзэжун отвесил Лу Ваньсину пощёчину, его движение было настолько быстрым, что никто даже не успел сообразить.
В конце концов, если ребёнок в таком возрасте действительно потеряется, вероятность найти его живым крайне мала. Когда во всех возможных местах не оказалось и следа Лу Ваньсина, Шэнь Хэдун покрылся холодным потом, не говоря уже о его родителях.
Когда Лу Ваньсин сам объявился на пороге, все наконец выдохнули, но кто же знал, что первой реакцией Лу Цзэжуна будет удар по лицу Лу Ваньсина.
Дин Фаньхой не смогла остановить ту пощёчину, и вид у неё был такой, будто сердце готово разорваться на части.
Этот мальчик был для Дин Фаньхой буквально смыслом жизни. В первые годы Лу Ваньсин очень дружил с Лу Си и просил разрешить ему провести Новый год в семье Лу, и Дин Фаньхой просто не могла заставить его разочароваться.
— Вспоминая нынешние отношения Лу Ваньсина и Лу Си, — произнесла Чжун Юйсинь, — всё это грехи, натворенные взрослыми.
Дорога назад предстояла долгая. Машина миновала длинный туннель, и в салоне повисла тяжёлая, шумная тишина. Вспомнив слова Шэнь Хэдуна о «всего нескольких мимолётных встречах», Чжун Юйсинь вернулась к прерванному разговору: — Вы что, каждый год ездите к семье Лу на праздники? С чего это вдруг вы виделись с тётушкой несколько раз?
Раньше она всегда называла её прямо по имени, но теперь, услышав, как к ней обращается Шэнь Хэдун, машинально перестроилась.
Шэнь Хэдун на мгновение замолчал. В машине находились только они трое, и в этом секрете не было ничего такого, о чём нельзя было бы рассказать, поэтому он ответил: — Она потеряла сознание в доме Лу, а я как раз собирался заехать туда по делу, подвернулся случай, и я отвёз её в больницу.
Лу Цзэжун уехал в командировку больше чем на месяц, и до этого они с Дин Фаньхой тоже не виделись целый месяц. В назначенный день их новой встречи он так и не вернулся.
Дин Фаньхой прождала совсем недолго, как вдруг силы оставили её, и она упала в обморок прямо в гостиной.
Когда Шэнь Хэдун прибыл на место, она лежала на полу: в сознании, но совершенно без сил подняться.
Слуги семьи Лу проходили мимо неё, и не нашлось ни единого человека, кто удосужился бы хотя бы поддержать её.
Ту картину Шэнь Хэдун отчётливо помнил до сих пор, потому что прежде он и представить себе не мог, что для кого-то банальное стремление жить с достоинством может оказаться настолько невыносимо трудным.
Чжун Юйсинь не ожидала услышать подобное, а заметив молчание Шэнь Хэвэя, предпочла умолкнуть и больше ни о чём не расспрашивала.
К моменту возвращения Шэнь Хэвэя домой Лу Ваньсин уже спал.
Тот оставил гореть ночник и лежал на кровати прямо в отведённом ему месте, аккуратно прикрыв глаза. Его длинные чёрные ресницы слегка завивались, отбрасывая на щеки тени.
Когда Шэнь Хэвэй лег рядом, Лу Ваньсин по привычке прижался к нему. Пижама задралась, обнажая полоску узкой талии, которая белела в мягком свете ночника, а на коже смутно виднелись следы, оставленные несколько дней назад.
Шэнь Хэвэй опустил взгляд и какое-то время молча смотрел на него, затем помог поправить одежду и взглянул на его заднюю шею. Несмотря на то, что движение было едва уловимым, Лу Ваньсин всё равно потёрся о его ладонь.
В последнее время Лу Ваньсин всё еще проходил лечение, связанное с феромонами, что требовало регулярных осмотров и уколов.
Вчера Шэнь Хэвэй сопровождал его и ждал снаружи процедурного кабинета.
Когда Лу Ваньсин вышел, медсестра шла следом за ним и давала Шэнь Хэвэю точно такие же наставления: — Вы член семьи? Боль после инъекции в железу — это нормальное явление. Мы выписали обезболивающее, но оно может оказать лишь слабый эффект на саму железу.
— Делайте тёплые компрессы в течение двадцати четырёх часов, а через сутки можно переходить на холодные.
— Если боль будет слишком сильной, нельзя исключать воспаление, поэтому следите за тем, чтобы вовремя обращаться в больницу для обследования.
С этими словами она сунула ему в руку целую пачку бланков с результатами анализов.
Лу Ваньсин, только что перенёсший укол, от боли выглядел слегка отрешённым. Он молча опустился на стул и лишь спустя долгое время вспомнил, что рядом находится Шэнь Хэвэй.
Они поехали домой прямо из больницы. Было ровно четыре часа дня — время раннее, но из-за недомогания Лу Ваньсина никто из них не произнёс ни слова.
Вчера Шэнь Хэвэй сопровождал Лу Ваньсина впервые, однако в его медицинской карте значилось (19/24), что означало: Лу Ваньсин уже восемнадцать раз ходил на подобные уколы в одиночку.
Шэнь Хэвэй полулежал, прислонившись к изголовью кровати, одной рукой приобнимая за спину погрузившегося в крепкий сон Лу Ваньсина. Никаких особенных мыслей у него не было — он просто не хотел больше позволять Лу Ваньсину ходить на уколы в одиночку.
Сеть торговых центров, созданная на паях семьями Лу и Шэнь, запустилась очень успешно. Прошло чуть больше года, а проект уже вышел в плюс, начался приток крупных денежных средств, да и общественное мнение вокруг договорного брака постепенно изменилось после череды скандалов со сменой партнёров.
Семья Шэнь устроила банкет, следом за ними приём организовала и семья Лу.
На мероприятиях подобного рода Шэнь Хэвэй и Лу Ваньсин были обязаны присутствовать лично.
С тех пор как Лу Ваньсин и Лу Си устроили сцену в резиденции семьи Лу, это был второй визит туда после Праздника весны.
В Новый год Лу Ваньсин всё время неотступно держался рядом с Шэнь Хэвэем.
Мать Лу Си по традиции не появилась. Передав новогодние подарки, Шэнь Вэньхуа перебросился парами фраз с Лу Цзэжуном и, не задерживаясь надолго, поспешил на следующий банкет.
Но на этот раз всё обстояло иначе. У Шэнь Хэвэя были важные дела, требующие внимания, а Лу Ваньсин не пробыл с ним и нескольких минут, как Шэнь Хэдун нашёл предлог и увёл его.
Заметив, как Лу Ваньсин избегает семьи Лу и как неуютно он себя чувствует, Шэнь Хэдун взял бокал с вином и держался неподалёку, время от времени перекидываясь с ним парой слов.
После поздравительной речи Шэнь Хэвэя банкет официально начался.
Лу Си тоже вернулся из колледжа.
Нынешний успех совместного предприятия не только принёс выгоду семье Шэнь, но и в разы поднял авторитет Лу Цзэжуна, отчего Лу Си ходил задрав нос.
Он был всего на несколько месяцев старше Лу Ваньсина, но уже носил зализанную назад причёску, щеголял в до блеска начищенных кожаных туфлях и с ног до головы был увешан вещами с логотипами брендов. Из-за этого казалось, что возрастной разрыв между ними гораздо больше, и он походил на молодую версию Лу Цзэжуна — самодовольного мажора.
Шэнь Хэдун задействовал все доступные ему в светских кругах приёмы связей с общественностью, но так и не смог помешать Лу Си, который в конце концов всё же добрался до Лу Ваньсина.
— Слышал, ты прославился? — ухмыльнулся Лу Си. — Не думал, что ты и впрямь чего-то добьёшься в рисовании.
— Да, — ответил Лу Ваньсин.
Лу Си на секунду запнулся, а затем нахмурился: — Тебя похвалили, а ты и нос задрал? Выпустил один альбом с рисунками и возомнил себя новым Гауссом?
— Ты, наверное, имел в виду Гогена? — поправил Лу Ваньсин.
Лу Си затрясся от злости, яростно вытаращил глаза и уже занёс руку, чтобы плеснуть в Лу Ваньсина вином.
И с озлобленным видом закричал: — Ах ты ж сукин сын, приносящий одни несчастья! И впрямь возомнил о себе невесть что после пары лет учебы? Ваша шарага, не в обиду будет сказано, учит разве что готовить, а не знания дает — это же свинарник какой-то! Тот класс, где ты сидел, судя по всему, ничем не отличается от общественного туалета!
Лу Ваньсин учился с ним в одном университете, правда, в разных кампусах — северном и южном, так что унижать самого себя Лу Си не мог, а потому всё, чем он мог оскорбить собеседника, сводилось к нападкам на старшую школу Лу Ваньсина.
Она тоже находилась на восточной окраине Хайчэня, но в сорока минутах езды от дома, где они жили вместе с Дин Фаньхой.
На всю школу едва набиралось чуть больше двух сотен учеников, а в выпускных классах людей и вовсе становилось меньше.
Для кабинетов гуманитарного и естественно-научного профилей хватало всего нескольких столов. Классный руководитель даже шутливо называл это «элитным обучением».
В тот год, когда Дин Фаньхой потеряла сознание в особняке Лу и оказалась в больнице, Лу Ваньсин как раз только-только перешёл в первый класс старшей школы и жил в общежитии.
Лу Си заявился к нему в школу, и первой фразой при встрече было: Лу Ваньсин, ну и дыру же ты себе нашёл, хрен отыщешь. Да, и ещё — твоя мать сдохла.
Лу Ваньсин дошёл до больницы в слезах, едва переставляя ноги, пока классный руководитель не подвёз его на мотоцикле. Там выяснилось, что Дин Фаньхой всего лишь капают лекарство в изоляторе для феромонов и с ней всё в порядке.
Классный руководитель спешил вернуться к урокам, да и с самим Лу Ваньсином они еще не успели толком познакомиться. Ему просто стало жаль мальчика, который вцеплялся пальцами в косяк двери, глядя на Дин Фаньхой. Учитель передал ему слова утешения от медсестры о том, что опасность миновала, и поспешно удалился.
Лу Ваньсин просидел у стен изолятора до самого вечера. Он уже вытянулся почти до метра семидесяти, но всё равно выглядел донельзя жалко.
Только после того, как Дин Фаньхой перевели в общую палату, ей позволили коснуться его головы.
Настойчивые расспросы Лу Ваньсина о причине случившегося натолкнулись лишь на короткий ответ: старая болячка.
Позже она случайно проговорилась, и Лу Ваньсин выяснил, что маме стало плохо прямо в доме семьи Лу, после чего он тут же собрался идти сводить счёты с Лу Цзэжуном.
— Его нет дома, и чего ты туда пойдёшь? — на лице Дин Фаньхой проступила улыбка, полная снисхождения к его простоте, словно ситуация была вовсе не такой серьёзной. — Мама в полном порядке, не наживай неприятностей.
— Я не собирался наживать неприятностей.
— Это Лу Си тебя подначил? Вчера его не было дома, значит, сегодня вернулся из школы, услышал сплетни и сразу побежал тебе докладывать.
Лу Ваньсин-то был уверен, что это Лу Си привёз Дин Фаньхой.
— Нет, это сын семьи Шэнь, — покачала головой Дин Фаньхой. — Кажется, его зовут Шэнь Хэвэй. Ты ведь тоже с ним виделся, хотя вряд ли помнишь.
У Лу Ваньсина действительно не осталось никаких воспоминаний — то было время его раннего детства.
Он теребил пальцы Дин Фаньхой и недовольно бормотал: — По крайней мере, у них осталось хоть что-то человеческое.
— Что ты говоришь такое? — укорила она. — Нельзя быть таким невоспитанным.
— Понял.
Из-за слабого здоровья Дин Фаньхой быстро утомила эта беседа.
Перед тем как уснуть, она велела Лу Ваньсину съесть фрукты из корзины, упомянув, что вчера Шэнь Хэвэй не только доставил её сюда, но и возвращался вечером, чтобы принести кое-какие вещи.
Лу Ваньсин порылся в корзине с фруктами и на самом верху обнаружил открытку с короткой надписью: Желаю скорейшего выздоровления.
Дин Фаньхой страдала привычкой оставлять повсюду случайные наброски, и пока Лу Ваньсин ждал у дверей изолятора, она нарисовала на открытке свернувшегося клубочком щенка.
На обратной стороне открытки красовался снимок больницы, сделанный с высоты птичьего полёта.
Судя по всему, её купили в небольшом магазинчике при самой больнице.
Когда Дин Фаньхой лежала в больнице ранее, Лу Ваньсин хотел купить ей яблок, но выяснил, что яблоки в больничном ларке и те, что продавались в магазинчике у них под домом, похоже, относились к совершенно разным сортам, поскольку цены отличались в несколько раз.
На следующий день Дин Фаньхой прогнала Лу Ваньсина обратно на учёбу, а когда он вернулся вечером в больницу, его ждала новая корзина с фруктами и термос с морепродуктовой кашей.
Как объяснила Дин Фаньхой, всё это велел передать сын семьи Шэнь.
Тогда Лу Ваньсин ещё не осознавал всей тяжести состояния Дин Фаньхой и лишь думал, что этот наследник семьи Шэнь не только богат, но и обладает прекрасными душевными качествами.
Вскоре в Хайчэне проходил студенческий конкурс робототехники.
Возвращаясь домой на выходные, Лу Ваньсин увидел социальную рекламу на электронном табло автобусной остановки и заметил среди имён руководителей одной из команд знакомое — Шэнь Хэвэй.
Впервые в жизни он прогулял целых полдня занятий, чтобы отправиться на те соревнования, хотя толком и не понимал, в чём их прелесть.
Единственным и главным итогом того дня стало укрепление его мнения о том, что Шэнь Хэвэй не только богат и хорош собой, но еще и чертовски привлекателен внешне.
Не прошло и года, как Дин Фаньхой покончила с собой, оставив после себя посмертную записку в отчёте о вскрытии, где каждое слово сочилось кровью.
Вернувшись в опустевший дом, где теперь предстояло жить только ему одному, Лу Ваньсин смотрел на те самые две пустые корзины из-под фруктов, которые Дин Фаньхой не забыла забрать из больницы, и в которых теперь красовались тщательно составленные букеты свежих цветов.
http://bllate.org/book/35936/4451719
Готово:
