Феромоны Омеги для любого Альфы — мощнейший, дурманящий афродизиак.
Будучи Альфой S-класса, Цинь Шэнь обычно оставался равнодушен к феромонам большинства Омег. Но этот запах, разлитый в воздухе...
Кадык Цинь Шэня судорожно дернулся. В горле вмиг пересохло.
Обладая обостренным чутьем, он моментально понял: у кого-то из Омег начался гон. И этот «кто-то» — Пэй Юй, спавший за стеной.
Аромат роз становился все гуще. Никакой приторной сладости — так благоухает дикая роза, расцветшая в глубине чащи: пышно, буйно, с глубокой древесной нотой, впитавшей свежесть дикого ветра и грозы. Запах плелся шлейфом, густел, каждым вдохом искушая Альфу.
Кровь закипела в жилах, каждая клетка тела забилась в диком ответе на этот зов. Цинь Шэнь сжал кулаки, стиснул зубы так, что на шее вздулись жилы. Раз этот запах воздействовал на него с такой разрушительной силой, их совместимость с Пэй Юем была невероятно высока.
Первобытная жажда обладания и теневые инстинкты, заложенные в самой ДНК, вырвались наружу. В голове схлестнулись два голоса.
Голос разума чеканил: для Альфы приближаться к Омеге в состоянии гона — безумие. Пэй Юй хрупкий, он просто не выдержит его напора... Нужно немедленно разбудить Ли Шуана, водителя или вызвать персонал отеля. А самому — ни шагу из номера.
Но другой голос — дикий, безумный, захлестнутый мутной волной вожделения — требовал иного. Идеально подходящий ему Омега — совсем рядом. Шагни за порог — и древний инстинкт, заставлявший клыки зудеть последние двадцать с лишним лет, получит желаемое. Потребность подчинить, пометить каждую пядь чужого тела своими феромонами сжигала его изнутри.
Время утекало сквозь пальцы, пока они боролись. Аромат роз набычивался, оплетал конечности Цинь Шэня, словно гибкие стебли с шипами.
Пальцы дернулись; он нащупал на тумбочке телефон. Набрал номер Ли Шуана. Свет экрана озарил породистое, резкое лицо и темные, почти черные глаза, в которых полыхала неприкрытая похоть.
Спустя пару секунд из динамика раздалось: «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети...»
Эта механическая фраза стала искрой, поднесённой к пороховой бочке. Почувствовав, что у него появилось безупречное оправдание, Цинь Шэнь пересел в инвалидную коляску и нажал кнопку хода.
Всего пара метров пути, но воздух здесь был насквозь пропитан сладким, агрессивным благоуханием. Цинь Шэнь опустил взгляд и коснулся дверной ручки. Из-под завалов похоти на миг пробился остаток рассудка; бледные длинные пальцы погладили холодный металл.
"Если Пэй Юй заперся, я вернусь и вызову персонал... Если только дверь заперта..."
Он нажал на ручку — и дверь бесшумно подалась. Последняя натянутая струна в голове Цинь Шэня лопнула.
Никакой осторожности.
Колеса тихо прошуршали по полу. Когда Цинь Шэнь пришел в себя, он уже стоял впритык к кровати. Пэй Юй метался в бреду, полностью во власти лихорадки. Задеравшаяся рубашка обнажила узкую, ослепительно белую талию, мгновенно притягивавшую взгляд в полумраке.
— Ты как?
Голос Цинь Шэня звучал сипло, хрипло. Каждый вдох забивал легкие феромонами Омеги. Сердце колотилось, словно безумный молот, в груди жарко пекло.
— М-м?.. — Пэй Юй повернулся на звук.
Его чистые карие глаза подернулись влагой, будто после проливного дождя. Лицо пылало, щеки налились персиковым румянцем, а родинка у самого уголка глаза казалась алой капелькой крови.
— Жарко... — сбивчиво пробормотал он.
Цинь Шэнь медленно подался вперед, с такой силой впившись в подлокотники коляски, что на тыльной стороне ладоней надулись вены. Феромоны Альфы — хищные, взбудораженные, пропитанные властным стремлением подчинить — вырывались из-под пластыря для желез тончайшими струйками. Они окутали ничего не понимающего юношу: от тонких изящных лодыжек и стройных ног до талии, поднимаясь всё выше и затапливая его собой, сантиметр за сантиметром.
Идеальная генетическая совместимость тянула и Пэй Юя — словно неразумное слепое зверье. Руководствуясь лишь темным инстинктом, он потянулся к мужчине. Зацепил мизинец Цинь Шэня своим пальцем и воззрился на него увлажнившимися глазами, полными бессознательного ожидания.
— Так жарко... — пробормотал Пэй Юй. — Кондиционер сломался, да?
Место прикосновения обожгло. От этого невесомого контакта сумасшедший огонь в жилах Цинь Шэня вспыхнул с новой силой.
— Нет... — откликнулся он хрипло, будто горло засыпало песком. — Кондиционер ни при чем. У тебя начался гон.
Пэй Юй непонимающе похлопал ресницами. Вместо того чтобы отпустить, он обхватил ладонь мужчины обеими руками и прижал к своей щеке, ластясь к чуть влажной коже. Феромоны ведь содержатся во всех жидкостях организма — в поте, слюне, крови...
— Гон?..
Пэй Юй уткнулся носом в пальцы Цинь Шэня, с наслаждением впитывая прохладный, освежающий аромат кедра и мяты:
— Но у беты не бывает гона...
— Угу. Потому что теперь ты Омега. У тебя произошла вторичная дифференциация, — Цинь Шэнь облизнул пересохшие губы.
К подушечкам пальцев прикоснулось мягкое тепло. Юноша слегка приоткрыл рот и прижал палец Цинь Шэня к губам, пытаясь распробовать чужие феромоны и хоть немного унять жжение внутри. Влажный кончик языка скользнул по коже — и разряд тока прошил руку Цинь Шэня до самого плеча. Мужчина опомнился и резко выдернул руку. Потер пальцы: влажно, липко, пропитано запахом роз, проникающим сквозь поры прямо в кровь.
— М?.. — Пэй Юй озадаченно моргнул, теряя единственное спасение от жара.
Его влажный, обиженный взгляд буквально упрекал Цинь Шэня.
— Хватит. Иначе я потеряю контроль, — Цинь Шэнь взъерошил мягкие волосы парня и отвернулся к прикроватной тумбочке, выдвигая ящик.
Как и ожидалось, там обнаружилось несколько ампул ингибитора, разработанного фармацевтическим крылом «Циньши». Цинь Шэнь ловко вскрыл упаковку, уложив руку юноши себе на колени.
— У-угх!.. — уколотый без предупреждения Пэй Юй едва не разрыдался от неожиданности и боли.
Прозрачная жидкость из шприца медленно ушла в вену, и препарат начал действовать. Цинь Шэнь скользнул взглядом по набухшей железе феромонов на затылке Пэй Юя и слегка надавил пальцем, проверяя, спала ли припухлость.
Для Пэй Юя этот простой жест обернулся настоящей пыткой. Волна дикой, электрической судороги прошила позвоночник от самого копчика. Юноша содрогнулся, его взгляд помутился. Он судорожно поджал пальцы на ногах; кожа моментально вспыхнула кумачом. Стыд захлестнул его с головой, ломая остатки защиты. Не помня себя, Пэй Юй схватил руку Цинь Шэня и впился зубами в его запястье.
Острая боль от укуса не вызвала у Цинь Шэня ни капли гнева. Парень казался ему разбушевавшимся котенком, выпускающим коготки.
— Тихо, маленький, — мягко произнес Цинь Шэнь. — Сейчас поедем в больницу.
***
Ночь давно вступила в свои права.
Поднятые с постели Ли Шуан и водитель спросонья ничего не понимали, и лишь ополоснув лица ледяной водой в ванной, немного пришли в себя. Будучи Бетами, они не могли уловить витавшие в воздухе феромоны, однако, глядя на мокрые от пота волосы Пэй Юя и его пылающее лицо, сразу догадались: случилось неладное.
Известие о том, что Пэй Юй пережил вторичную дифференциацию и превратился в Омегу, да еще и о том, что Цинь Шэнь лично вколол ему ингибитор, ошеломило обоих.
— Ли Шуан, звони в клинику, — отдал распоряжение Цинь Шэнь. — Дядюшка Янь, съезди в особняк за чистой одеждой.
Не везти же парня в больницу в одном банном халате, пока его вещи не вернулись из чистки.
— Он и вправду стал Омегой?.. — Ли Шуан перевел взгляд на пустую ампулу из-под ингибитора, лежавшую на тумбе.
— Да. Неожиданный случай спонтанной вторичной дифференциации, — подтвердил Цинь Шэнь.
Обычно второй пол проявлялся у людей в возрасте от десяти до четырнадцати лет. Лишь у ничтожного процента процесс затягивался; до этого момента из-за отсутствия выраженной железы и феромонов их автоматически причисляли к Бетам.
— Но он ведь теперь Омега... — пробормотал Ли Шуан.
Первичная дифференциация Омеги всегда сопровождается первым гоном. Чтобы избежать трагедий, семьи готовятся к этому событию заранее — дабы витающие феромоны не свели с ума стороннего Альфу и не спровоцировали непоправимое.
Ли Шуан искренне не понимал, как босс, будучи Альфой, сумел сохранить ледяное хладнокровие. Воспитание и выдержка — это хорошо, но первобытная тяга между Альфой и Омегой заложена в крови, ее так просто не подавить. Мечты о самоконтроле разбиваются о жесткую реальность: сколько любящих пар распадалось из-за пресловутого рокового совпадения феромонов. Высокая совместимость дарит Альфе и Омеге неземное блаженство, но для многих она же становится проклятием.
Заметив, что Цинь Шэнь собирается уходить, Пэй Юй, ведомый инстинктом привязанности новорожденного птенца, вцепился в его рукав. Он смотрел на него с безграничным доверием и надеждой.
— Я далеко не святой, — Цинь Шэнь аккуратно разжал его пальцы. — Не стоит так безоглядно доверять Альфам.
Голова Пэй Юя шла кругом, слова мужчины звучали как кафония.
— Идите, подготавливайте всё, — Цинь Шэнь нащупал на самом дне ящика защитный пластырь. — Я наклею ему пластырь для желез и проветрю комнату, чтобы не накликать беды.
Если запах чужого Омеги учует другой Альфа, быть греху.
Водитель и помощник одновременно склонили головы: «Слушаемся» — и вышли.
Едва за ними закрылась дверь, Пэй Юй, стремившийся быть как можно ближе к Цинь Шэню, подвинулся к краю кровати и взгромоздил босые ступни прямо ему на колени. Очевидно, им все еще овладевал хмельной угар гона — будь парень в полном здравии, подобная дерзость никогда бы не пришла ему в голову.
Пэй Юю страстно хотелось припасть к ногам мужчины, уткнуться головой ему в грудь, но остатки врожденной скромности удержали от этого порыва.
После инъекции аромат роз, окутывавший Цинь Шэня, стал терять силу, и тому сделалось легче дышать. Все постепенно входило в норму.
— Повернись и наклони голову. Нужно наклеить пластырь для желез, — Цинь Шэнь надрвал пакетик.
В отличие от его собственного строгого медицинского пластыря телесного цвета, отельный вариант оказался забавной детской наклейкой в виде молочно-белого котенка — из тех, что так любила молодежь.
— Ох... — Пэй Юй послушно кивнул, убрал ноги с колен мужчины и повернулся спиной.
Затем он кротко склонил голову, беззащитно подставляя шею.
По молочно-белой коже разлился нежный розовый румянец; тонкая пленка пота влажно поблескивала в свете люстры. Несмотря на укол ингибитора, железа феромонов оставалась едва припухшей, храня в себе концентрированную манящую суть и издавая еле уловимый шлейф дикой розы.
Совершенно беззащитный. Беспечный Омега, понятия не имеющий о самосохранении.
Взгляд Цинь Шэня стал ещё темнее. В душе он мысленно проклинал собственное лицемерное ханжество: сам ведь вломился в номер к Омеге в состоянии гона, сам велел склонить голову — а теперь обвиняет парня в наивности и неосторожности рядом с Альфой.
Цинь Шэнь с трудом сглотнул слюну; пальцы с такой силой сжали наклейку, что та сморщилась, на шее пульсировала жила.
Спустя долгое мгновение Пэй Юй тихо спросил, почему он медлит. Цинь Шэнь снял защитную пленку и прицелился.
Только что дифференцировавшийся Омега был невероятно чувствителен. Едва пальцы мужчины коснулись железы феромонов на затылке, как до мутного сознания Пэй Юя наконец дошло: он больше не Бета. Он — Омега.
Острая, сладостная судорога мгновенно разрядом прошила тело, отчего волосы встали дыбом. Пэй Юй выгнулся, пытаясь податься вперед и сбежать от этой невыносимой ласки, но Цинь Шэнь, добиваясь надежной фиксации, надавил на пластырь еще раз.
Неизведанное доселе ощущение накрыло его с новой силой. Длинные ресницы Пэй Юя задрожали, и он не сдержал низкого, истомленного вздоха, похожего на стон.
Воздух в комнате мгновенно загустел.
Цинь Шэнь замер. В груди вспыхнул пожар; силой заставив себя отвести горящий взгляд, он нехотя отдернул руку:
— Готово.
Пэй Юй сам опешил от собственного непристойного стона. Каким бы наивным он ни был, он оставался взрослым парнем и прекрасно понимал, насколько вульгарно это прозвучало. Подумаешь, коснулись шеи — с чего вдруг издавать такие звуки?!
От дикой неловкости и стыда густой пунцовый румянец мгновенно заплеснул его от щек до самых кончиков ушей.
— Не принимай близко к сердцу, — попытался успокоить его Цинь Шэнь, видя, что парень готов сгореть от стыда на месте. — При первичной дифференциации железы феромонов у многих Омег чересчур чувствительны. Я просто не рассчитал силу...
— Пожалуйста, молчи! — Пэй Юй дернул на себя одеяло и накрылся с головой.
Из-под плотной ткани донесся глухой, сдавленный голос:
— Дай мне просто прийти в себя.
Глядя на топорщащийся и нервно шевелящийся кокон из одеяла, Цинь Шэнь не удержался и нетихо хмыкнул.
Услышав этот смешок, Пэй Юй под одеялом покраснел еще гуще.
"Боже мой, какой позор!.."
http://bllate.org/book/35917/4533868
Готово:
