Врач сборной растерянно моргнул и оглянулся. Слева тянулась лишь глухая пластиковая перегородка, заслонявшая обзор:
— Что там?
Соревнования завершились, арена гудела от криков и аплодисментов. Врач списал странную реакцию Юй Яня на приступ чувствительности после проката. Повернувшись к спортсмену, он достал три плюшевые игрушки, с которыми тот не расставался последние дни, и сунул их ему в руки:
— На, возьми. Переведи дух, слышишь? Отдохни немного!
***
За перегородкой происходило совсем другое.
Дежурный волонтёр, прошедший инструктаж на случай чрезвычайных ситуаций, сориентировался быстро:
— Давайте я помогу довести вашего друга до медпункта?
Ло Чжиду крепко зажмурился, беспомощно дрожа на руках у Лю Чу. Тот лишь на мгновение заколебался, после чего покачал головой:
— В медпункте сейчас, вернее всего, полно омег. Моему другу просто нужно тихое, закрытое место, чтобы прийти в себя.
Волонтёр кивнул:
— Хорошо, идите за мной.
Парень хотел было подставить плечо, но Лю Чу, обладавший неожиданно недюжинной для омеги силой, легко подхватил Ло Чжиду на руки.
Небольшой букетик выскользнул из ослабевших пальцев Чжиду и остался лежать на полу.
Взгляд волонтёра упал на куртку, в которую вцепился пострадавший, и в его глазах вспыхнуло узнавание:
«Постойте... Да это же...»
Тот самый омега, которого недавно сняли вместе с Юй Янем! В сети вовсю гадали, знакомы ли они лично — ведь с чего бы Богу Юй проявлять такую заботу к незнакомому зрителю: и куртку отдал, и игрушку нёс сам!
Ло Чжиду изо всех сил сжимал в руках чужую куртку. Воздух, пропитанный чужими феромонами, давил на него, выбивая землю из-под ног. Одежда Юй Яня, как и её хозяин, пахла чистой, морозной свежестью — без той удушливой тяжести, что так пугала Чжиду в других альфах.
Уткнувшись лицом в плотную ткань, он судорожно вдохнул спасительный холод.
[Хозяин! Хозяин, ты меня слышишь? Тебе плохо?] — вспыхнула паникой Система 002.
Сознание Ло Чжиду плыло в тумане, и он не ответил.
Система запустила процесс прогностического анализа:
[Потребуется ли время на восстановление?.. Ой! Для скорейшего поправления необходима помощь будущего партнёра!]
Система 002 что-то запричитала в голове, но Ло Чжиду уже ничего не воспринимал. Сквозь мутную пелену до него доносились лишь отрывки разговора Лю Чу с волонтёром.
— Вы знакомы с Богом Юй? — уточнял парень, пока они шли по коридору.
— Ещё как! — сопя от тяжести, откликнулся Лю Чу. — А что?
— Общий отдых для зрителей сейчас забит, а на очистку воздуха от феромонов уйдёт время. Но у участников второй группы есть персональные закрытые комнаты. Может, я отведу вас в отдыхальню Юй Яня?
Глаза Лю Чу вспыхнули:
— Серьёзно?! Отличная идея, спасибо тебе огромнейшее!
— Да не за что, — смущённо улыбнулся волонтёр. — Только вы потом сами ему объясните, ладно?
— Договорились! Я лично попрошу его расписаться для тебя!
Парень просиял и прибавил шагу.
Комната оказалась двухкомнатным сюитом. Внутренний отсек заперт — там спортсмены хранили личные вещи и отдыхали в одиночестве. Внешняя же часть служила гостиной: длинный мягкий диван, стол, кресла — всё для работы тренерского штаба и разбора тактики.
По указанию волонтёра Лю Чу осторожно уложил друга на диван.
— Медпункт прямо по коридору, метров пятьдесят влево, — проинструктировал парень, выставляя на стол две бутылки воды. — Туалет справа. Если что понадобится, скажите администратору в холле. А мне пора возвращаться — надо закрывать смену.
— Спасибо! Про автограф я помню!
За волонтёром закрылась дверь. Лю Чу огляделся, убедился, что вокруг ни души, и окончательно защёлкнул замок. Напряжённый гул арены остался снаружи, уступив место тишине.
В отсутствие раздражителей дыхание Ло Чжиду немного выровнялось. Он открыл влажные, туманные глаза и с немой беспомощностью посмотрел на друга:
— Чучу... я...
— Тш-ш, — Лю Чу погладил его по голове. — Дуду, где ещё болит?
Ло Чжиду едва заметно качнул головой. Лихорадочный румянец заливал его щёки и шею.
— Мой шейный чокер... — с трудом выдохнул он.
— Всё хорошо, он на месте, не съехал, — шепнул Лю Чу.
Развернув куртку Юй Яня, Лю Чу укрыл ею друга вместо пледа.
Чжиду вздрогнул, когда по затылку и шее пробежала волна горячей дрожи.
— Не бойся, я только проверю, — успокоил его Лю Чу, аккуратно ослабляя застёжку шейного чокера и слегка сдвигая кожаную полоску.
То, что открылось его взгляду, заставило зрачки Лю Чу сжаться.
Кожа под шейным чокером пылала густым, болезненным багрянцем, от которого веером расходилось покраснение по всей шее.
— Дуду... — голос Лю Чу дрогнул. — Когда ты в последний раз принимал ингибитор?
Сознание Чжиду окончательно раскалывалось:
— М-м... давным-давно...
— Но тебе ведь нет двадцати! — с болью произнёс Лю Чу.
Омеги обычно сталкивались с периодом течки лишь к двадцати годам, и только тогда возникала нужда в препаратах. Спортивные омеги иногда принимали их раньше — не из-за физиологии, а чтобы удержать форму перед соревнованиями. У Чжиду причина была куда серьёзнее: из-за альфафобии ингибиторы служили единственным щитом, снижавшим чувствительность к их присутствию.
Злоупотребление не проходило бесследно. У одних вырабатывалась устойчивость, и очередной приступ мог застать врасплох, выбив из жизни на месяцы; у других же система давала сбой, отодвигая период течки на неопределённый срок. Омега-одиночники из сборной провинции даже потихоньку завидовали последним: всё равно после двадцати большинство завершало карьеру, и лишь тогда появлялось время думать об альфах.
Вдруг комнату заполнил сладковатый, нежный аромат кокосового молока.
Феромоны омеги.
Лю Чу побледнел:
— Дуду?..
Ло Чжиду прекрасно знал это состояние. При сильном приступе альфафобии его феромоны иногда непроизвольно просачивались наружу, имитируя начало течки, хотя физиологически это было не так. Но силы покидали его. Сказать хоть слово он уже не мог.
Лю Чу резко поднялся и выскочил за дверь.
Снаружи на миг ворвался шум арены и тут же стих, стоило двери захлопнуться.
Неужели награждение бета-одиночек уже началось?
Ло Чжиду остался в комнате один.
Он тихо застонал. Куртка, пропитанная чистым, холодным запахом, немного успокаивала. Но этого было мало. Из тёмных углов сознания выползали липкие страхи, накрывая его тяжёлой тенью. Омега вновь затрепетал от ужаса, сворачиваясь в калачик.
Спустя неопределённое время замок щелкнул.
Но шаги за дверью принадлежали вовсе не омеге.
— Передохни пока, — донёсся из коридора голос врача. — Соревнования окончены, ты сделал всё, что мог. Остальное подождёт...
Голос резко оборвался.
— Чем это пахнет?
Спортивный врач-альфа замер на пороге, уставившись на диван, где вообще-то никого не должно было быть.
Под курткой, которую Юй Янь недавно отдал зрителю, съёжился омега.
Запах в комнате почти не изменился с момента отъезда Юй Яня, однако то, как судорожно вздохнул стоящий рядом спортсмен, выдавало неладное.
— Юй Янь... это феромоны омеги, — с трудом выдавил врач, рефлекторно отступая назад. — У тебя здесь...
Костяшки пальцев Юй Яня, вцепившихся в дверную ручку, побелели. Лицо его оставалось непроницаемой маской:
— Уходи.
Врач чувствовал, как густой сладкий аромат путает мысли, но тупую растерянность сменил испуг, когда Юй Янь мёртвой хваткой впился ему в руку. На смуглой коже проступили вздувшиеся вены, а вокруг тёмных зрачков вспыхнула опасная багровая сетка.
— Найди врача-омегу. Или бету, — процедил Юй Янь. — Живо.
Дверь захлопнулась. Одни шаги поспешно удалились, а другие — тяжёлые, размеренные — стали приближаться.
Это был не Лю Чу.
Зашедший не обладал мягкой, лишённой давления аурой омеги. Напротив, от него веяло чужой, пугающей силой. Ло Чжиду бессознательно сжал куртку, пытаясь удержать ускользающее чувство безопасности.
Юй Янь замер у дивана, точно каменное изваяние. Напряжённая кисть сжимала двух плюшевых зверей.
Свернувшийся на диване омега спрятал лицо в воротник куртки и задрожал ещё сильнее, задыхаясь от паники.
Юй Янь долго молчал. Затем медленно наклонился и осторожно потянул ткань вниз, освобождая лицо Чжиду.
Тот судорожно сжался, его длинные веки тревожно вздрагивали. Рука Юй Яня на мгновение зависла в воздухе.
Он аккуратно положил двух мягких зверят рядом с щёкой омеги.
Прикосновение плюша принесло облегчение: Чжиду, не открывая глаз, доверчиво прижался к игрушке.
Юй Янь уже собирался убрать руку, как вдруг...
Его пальцы перехватили.
"Не надо... не уходи..."
Застывшая было рука Юй Яня так и не двинулась.
Он опустил взгляд.
Белоснежная, хрупкая ладошка, словно ища защиты, соскользнула с куртки и обвила его смуглое предплечье. Это прохладное прикосновение мгновенно отозвалось в венах Юй Яня вспышкой дикого, обжигающего жара, разгоняя кровь до предела.
Лицо Юй Яня окончательно застыло, но багровая сетка в глазах стала ещё гуще. Второю рукой он с трудом сдержал порыв и пальцами приподнял подбородок Чжиду, молча изучая его состояние.
Ровное, тёплое дыхание касалось тыльной стороны его ладони. Омега не был без сознания — он словно бился в сетях кошмара, из которого не мог вырваться.
Юй Янь перевёл дыхание и вознамерился высвободиться, как вдруг с дивана донёсся тихий, прерывистый шёпот:
— Обними...
Этот шёпот тяжёлой цепью сковал его движения.
Ло Чжиду уткнулся носом в плюшевых зверят, прижимаясь к ним щёкой. На уголке его зажмуренного глаза блеснула влажная капля.
В его бреду он снова был совсем маленьким. Солнечный, уютный дворик, где его встречал папа — красивый, мягкий, с доброй улыбкой и нежным взглядом.
Маленький Чжиду тянул к нему пухлые ручонки.
Но образ отца размывался. Чжиду смахнул слезу, капризно поджав губы. Не дождавшись желанных объятий, он сам потянулся навстречу единственному источнику тепла.
"Обними меня... пожалуйста..."
"Не оставляй меня одного..."
И его услышали.
Эти объятия отличались от воспоминаний детства. В них не было прежней мягкости или привычного ласкового аромата, но Чжиду не привередничал.
От широкой груди исходил спасительный зной, а мерный, могучий стук сердца действовал лучше любого ингибитора.
Руки и ноги Чжиду постепенно согрелись. Он доверчиво обхватил своего спасителя, а дыхание его стало ровным и спокойным.
Юй Янь стоял неподвижно, ощущая, как его объятия наполняются трепетным, живым теплом.
Дрожь омеги улеглась.
Юй Янь прикрыл глаза. Ярость, растерянность и острая жажда, бушевавшие в его теле, точно клинки, вдруг нашли идеальные, мягкие ножны, в которых хотелось остаться навсегда.
Хватка Юй Яня бессознательно сжалась. Ло Чжиду чуть колыхнулся в его руках, устраиваясь поудобнее.
В этот момент за дверью снова послышались шаги.
Дверь тихо отворилась. На пороге замерли Лю Чу и врач-омега. Заглянув внутрь, они так и застыли от увиденной картины.
Ло Чжиду, прижавшись щёкой к изгибу руки Юй Яня, сонно пробормотал:
— Папа...
—...
http://bllate.org/book/35913/4689297
Готово:
