Тренер Лю стоял неподалеку и лишь удрученно качал головой: до чего же продуманный этот малыш-омега, Ло Чжиду. Стоило Юй Яню один раз прийти ему на помощь, как тот уже возомнил себя особенным.
Юй Янь рос с золотой ложкой во рту, а фигурное катание для него было чем-то вроде увлечения. С его-то колоссальным опытом разве мог он не разглядеть мелкие уловки фанатов, боготворящих его? Чтобы король одиночного катания согласился стать чьим-то «репетитором» на льду? Мечтать не вредно.
И ведь каков отказ! Юй Янь сформулировал всё настолько изящно, что тренеру даже не пришлось вмешиваться, чтобы выгородить парня.
Ло Чжиду медленно опустил голову. Кажется, он понял, что имел в виду Юй Янь.
Что ж, ничего страшного. Занятия на льду — штука дорогая, и он давно был готов к тому, что каждый выезд может стать последним.
Пересилив себя, он выдавил признательную улыбку. Лицо его выглядело почти прозрачным от бледности:
— Я понял. Спасибо вам, Бог Юй.
Юй Чжэ нахмурился, не понимая:
— Братец?..
Его одолело полное замешательство. Он помнил, что у брата запланированы показательные выступления, но он же бета-одиночка — откатает один, и дело с концом. С каких пор ему понадобился напарник?
Тренер Лю тем временем обратился к подоспевшему наставнику Чжиду:
— Похоже, Сяо Гао, твой ученик не собирается в мою группу.
Ло Чжиду тихо поздоровался:
— Тренер Гао.
Гао Цзюньцин вздохнул:
— Не сильно ушибся?
— Нет, всё в порядке, — качнул головой юноша.
Тренер Лю сочувственно похлопал Гао Цзюньцина по плечу:
— Послушай, у некоторых спортсменов плюсы очевидны, но и минусы режут глаз. В одиночном катании ему не хватает прыжковой базы, а в парном он пытается идти против самой физиологии. Как бы тебе ни нравился этот парень, удержать его будет непросто. Если уж брать в напарники бету, то прямой путь вам в танцы на льду — там дело пойдёт быстрее.
Гао Цзюньцин возразил из вежливости:
— Ну зачем вы так? В парное катание многие талантливые ребята приходят как раз из одиночного!
Пока тренеры пикировались, Ло Чжиду молчал, уткнувшись взглядом в зеркальную гладь льда.
В танцы на льду ему не хотелось. Там совсем иная специфика, это не просто красивые па. Если между парным и одиночным катанием и оставалась общая нить, то это прыжки.
А отказываться от прыжков он не желал. Чжиду упрямо спорил с самим собой, веря, что просто пока не выложился до конца.
— Ты чего?
Чжиду поднял глаза.
Темные, точно вороново крыло, ресницы омеги влажно блестели. В светло-янтарных глазах стояла пелена слез — вид у него был донельзя несчастный.
Юй Янь спокойно спросил:
— Плачешь?
Ло Чжиду вздрогнул:
— Вовсе нет...
В пальцах он всё ещё сжимал пластиковую карту-ключ с именем Юй Яня. Смущенно пробормотал:
— Бог Юй, вам наверняка досталось при падении... Лучше покажитесь врачу.
— Я ушел от удара, — Юй Янь опустил руку. — Да и ты приземлился правильно, сгруппировался.
И добавил:
— А прыжок у тебя отличный.
Ло Чжиду глубоко перевел дыхание, справляясь с чувствами, и протянул карту обратно:
— Заберите, пожалуйста. А то не сможете вернуться на базу сборной.
— Мне она не нужна. Меня там каждый охранник в лицо знает.
—...
Ло Чжиду опешил. В этом он, конечно, не сомневался. Но с чего бы легенде национальной сборной раздавать пропуски кому попало?
— Бог Юй, я не совсем понимаю... Зачем это?
— В буквальном смысле.
Юй Чжэ, стоявший у бортика, окончательно растерялся, но быстро сориентировался:
— Эй, малыш-омега! А не хочешь к нам в клуб?
Чжиду повернул голову к альфе, так похожему на Юй Яня:
— Что?
Юй Чжэ прижал ладонь к лбу, словно борясь с головной болью:
— Брат имеет в виду, что реально ждет тебя на базе национальной сборной. Он предлагает тебе стать его партнером на показательных выступлениях. И не бесплатно, не переживай!
И, переведя дух, выпалил:
— А когда откатаете программу — переходи в наш клуб! Попробуем встать в пару со мной. Я не из тех грубых альф, все омеги, что со мной катались, были в восторге... Тьфу ты, я не то хотел сказать!
Юй Янь стоял, засунув руки в карманы, и хранил молчание.
Юй Чжэ почувствовал, как по спине пробежал холодок. Превозмогая неловкость, он достал визитку и протянул ее Чжиду:
— В общем, обязательно подумай об этом! В следующем сезоне нашу программу будет ставить сама учитель Вэнь Ин. К тому же у меня достаточно рейтинга, так что в паре со мной ты сразу выйдешь на этапы Гран-при.
«Вэнь Ин?» — обомлел Ло Чжиду.
Учитель Вэнь в детстве жила по соседству с его отцом, они учились в одном классе. Она тоже была омегой и знала Чжиду с самых малых лет. Когда его отец заболел раком железы, Вэнь Ин не только помогла огромной суммой, но и продолжала заботиться о них.
К тому же она была выдающимся хореографом. Раньше ставила программы для национальной сборной, и её «Ода к богине реки Ло» завоевала не одну награду за невероятную пластику. Именно Вэнь Ин открыла в Чжиду танцевальный талант, и он был ей глубоко благодарен.
Юноша с виноватой улыбкой посмотрел на Юй Чжэ:
— Брат Чжэ, вы замечательный спортсмен, но я ищу партнера-бету. Боюсь, мы не подойдем друг другу.
— Не постигаю... — Юй Чжэ никак не ожидал, что его отвергнут только потому, что он альфа. В парном катании это всегда считалось огромным преимуществом!
— Почему? — внезапно подал голос Юй Янь.
— А? — переспросил Чжиду.
Юй Янь посмотрел на него и, чеканя слова, переспросил:
— Почему ты хочешь кататься именно с бетой?
Чжиду всё ещё держал пропуск, где в графе «Пол» четко значилось: Бета.
Он искренне взглянул на братьев:
— Потому что Бог Юй — бета!
Юй Янь застыл.
Ло Чжиду светло улыбнулся, его янтарные глаза лучились восхищением:
— Я считаю, что Бог Юй невероятный. Я восхищаюсь им и хочу, чтобы мой партнёр-бета... чтобы мой партнёр был настолько же прекрасен!
О его альфафобии знали лишь самые близкие, так что отговорку пришлось лепить на ходу. Но стоило ему договорить, как уголок губ Юй Яня на мгновение дрогнул вверх.
Ну... ничего страшного! Бог Юй и правда гений, а доброе слово денег не стоит.
Стоп.
Система 002 говорила, что его будущий партнёр сможет слышать его мысли только при определённых условиях.
Значит, в системе произошёл сбой? Но почему Юй Янь слышит его? Неужели он видит насквозь всё, о чём думает Чжиду?
Ло Чжиду попробовал мысленно произнести:
«Моим партнёром обязан стать суровый бета-крепыш! В один прекрасный день он примчит ко мне на семицветных коньках, в сверкающем костюме, опустится на одно колено и попросит моей руки на льду!»
Юй Янь никак не отреагировал. Перехватив настороженный взгляд омеги, он лишь попросил у тренера Гао блокнот с ручкой и быстро набросал там цепочку цифр.
Ло Чжиду облегченно вздохнул. Кажется, на расстоянии его мысли всё же остаются тайной.
Юй Янь протянул ему листок с номером телефона.
Да... Система 002 была тот ещё фрукт, но иногда от нее всё-таки была польза.
***
После тренировки Ло Чжиду отправился в театр, где подрабатывал в свободное время.
Этим местом владела семья его лучшего друга, Лю Чу, а матерью того как раз и была Вэнь Ин.
Узнав, что Чжиду так и не нашел пару, Лю Чу сочувственно вздохнул:
— Дуду, значит, ты пока остаешься в омега-одиночке?
— Угу, — кивнул Чжиду. — Придется разрываться на два фронта. Тренер Гао знает мое положение и просил не бросать ежедневные прогоны. Говорит, не стоит опускать руки раньше времени.
— И правильно говорит! — поддержал его Лю Чу. — Заходи к нам в театр, когда будет время, только не переутомляйся. А если дяде понадобятся деньги на лекарства, у меня есть сбережения.
От этих слов у Чжиду потеплело на душе:
— Оставь свои карманные деньги при себе! Мне пока не нужен богатый покровитель из Парчовых стражей!
Затем он рассказал другу про предложение Юй Яня.
Лю Чу ахнул от восторга:
— Дуду! Это же сам Бог Юй! Вы будете кататься вместе на глазах у всей страны!
— Да, — улыбнулся Чжиду. — Он очень хороший.
По дороге в театр он успел всё взвесить: предложение Юй Яня действительно было для него огромным шансом. Юй Янь — звезда национального масштаба, бренды в очереди стоят за его рекламой. Если их совместный номер выйдет удачным, о Чжиду узнает вся спортивная общественность.
А там, глядишь, и бета-партнер сам отыщется!
Лю Чу забросал его вопросами:
— А какую программу вы ставите? Какие будут костюмы? Может, сделаете интерпретацию «Постоялого двора Юэлай»? У мамы как раз должно быть свободное время...
— Спасибо, Чучу, но не стоит её беспокоить. Бог Юй сказал, что обо всем позаботится сам. Мне нужно только приезжать на тренировки, когда он свободен.
— Вот это да! — Лю Чу запрыгал от радости. — Ухватил удачу за хвост! Я обязательно приду на арену болеть за вас!
Он подскочил к своему гримерному столику и начал энергично перерывать баночки:
— Так, тебе нужно срочно заняться собой, чтобы предстать перед публикой во всей красе... Где тут у меня... Маски для лица, маски для шеи, для зоны железы, для ягодиц...
Ло Чжиду поймал его за руку, не зная, смеяться или плакать:
— Хватит маски для лица! Какая еще маска для ягодиц?!
— Ну ладно, тогда лицо, шея и железа! — не уступал Лю Чу. — Шея — это очень важно. Сейчас же наложим!
Лю Чу аккуратно расстегнул его шейный чокер. Перед его глазами открылся участок кожи, испещренный следами от частых уколов.
Улыбка на лице Лю Чу мгновенно угасла.
— Дуду...
— Ты чего? — Чжиду повернул голову и, увидав опечаленный взгляд друга, мягко улыбнулся. — Не в первый же раз видишь. Что за слезы каждый раз?
— Я не плачу! — буркнул Лю Чу, сжав губы.
Он бережно прикоснулся к поврежденной железе юноши:
— Дуду... Может, сходим к пластическому хирургу? Мази какие-нибудь купим, чтобы шрамы рассосались?
Чжиду, разглаживая на лице тканевую маску, качнул головой:
— Не нужно.
Маска скрыла его черты, спрятав и печальный изгиб губ:
— Альфа у меня всё равно не появится. Я ношу чокер, так что другие ничего не видят, да и я сам не смотрю. Какая разница, как она выглядит?
Лю Чу замолчал.
Через пару минут Чжиду обернулся и увидел, что тот всё-таки плачет. Слезы гигантскими каплями катились по его щекам. Вид у друга был куда более несчастный, чем у самого Чжиду.
Ло Чжиду вытащил салфетку и мягко отер ему лицо:
— Ну тише, тише. Ты же у нас суровый господин Тысячник! Мне пора проведать отца в больнице, а тебе еще текст учить.
В новой постановке «Постоялый двор Юэлай», которую ставила Вэнь Ин, Лю Чу досталась главная роль — офицера Парчовых стражей. Текста у него было непочатый край.
Несмотря на слёзы и мягкий характер, Лю Чу был высоким для омеги парнем. На сцене он преображался невероятно: владел движением, пластикой и мог сыграть самого грозного альфу так, что у зрителей перехватывало дыхание.
Лю Чу шмыгнул носом, его взгляд мгновенно изменился, а из уст вылетела заученная реплика:
— Тьфу! Я вызволил тебя из Палаты обучений и вложил деньги в твой постоялый двор, а ты, неблагодарная омега, даже не обнимешь своего спасителя?!
Ло Чжиду с готовностью шутливо подыграл ему, изображая рыдания:
— Мой отец был первым министром! Ты убил его и разорил наш дом, а теперь смеешь заявляться сюда?!
Лю Чу подхватил его на руки и без видимых усилий кружился с ним по комнате:
— Твоего батю казнили евнухи, Парчовые стражи тут ни при чем! А раз надел мою маску — стал моей омегой. Так что сегодня ночью...
Ло Чжиду шутливо хлопнул его по плечу:
— А сегодня ночью господин Тысячник будет прилежно учить роль!
Лю Чу бережно опустил его на пол:
— Как освободишься, повторяем вместе. Ты вообще-то моя пара в спектакле.
Чжиду улыбнулся:
— Договорились! Скоро буду.
http://bllate.org/book/35913/4483473
Готово:
