— Старина Чжоу, а это кто? — спросил один из акционеров, стоявших рядом.
Чжоу Цицун и сам в растерянности разглядывал юношу, застывшего у стойки администратора. Кому, как не ему, было знать, какой непутевый характер у его старшего сына? Глядя на этого собранного, спокойного молодого человека, он на мгновение засомневался, тот ли это человек вообще.
К тому же, с каких это пор Чжоу Шэн стал звать его отцом столь уважительно и ровно?
И во время их недавнего телефонного разговора тоже.
Вдруг заявляет, что хочет выйти на работу.
С его-то жалкими университетскими познаниями и абсолютным непониманием того, как устроен бизнес.
Тогда Чжоу Цицун уступил лишь для того, чтобы сын сгоряча не продал дом. Он был уверен: это секундный порыв, обычная ревность. Увидел, что младший брат, Чжоу Сун, вошел в семейное дело, вот и взбеленился, решив во что бы то ни стало утереть тому нос.
Когда тот окончил университет, отец ведь звал его в компанию — учиться, вникать в дела.
Разве он тогда хоть в чем-то его послушал?
Но теперь, при этой встрече, былая уверенность Чжоу Цицуна куда-то испарилась.
Он посмотрел на старшего сына и ответил акционеру:
— Это Чжоу Шэн. Я сам позвал его в компанию.
— Чжоу Шэн?! — лица акционеров вытянулись в изумлении. Они принялись пристально вглядываться в юношу, перешептываясь: — И правда, он... Ох, как же давно мы его не видели. Совсем другой человек! Стареем мы, стареем, глаза уже не те — сразу и не признали.
Эти старые акционеры прошли с Чжоу Цицуном долгий путь, поэтому запросто позволили себе тон умудренных опытом родственников:
— Чжоу Шэн, то, что ты решил взяться за ум и прийти в компанию, — дело хорошее. Отцу помогать надо, плечо подставить.
— Вот именно. Твоему отцу и так несладко приходится. Нельзя тебе больше так беспечно транжирить жизнь, как раньше.
Чжоу Шэн вежливо улыбнулся. Он не стал спорить, но и поддакивать не спешил.
Как руководитель, Чжоу Цицун, несомненно, руководствовался своими амбициями и чувством долга. Однако Чжоу Шэн, переняв это тело, смотрел на ситуацию глазами сына. И он не считал, что вина за столь глубокий разлад между отцом и ребенком лежит исключительно на ком-то одном. То, что он вообще назвал его отцом, было лишь данью уважения к кровным узам этого тела и его собственному врожденному благородству.
***
Полчаса спустя они сидели в кабинете генерального директора.
Мужчина, разменявший шестой десяток, устроился в глубоком кожаном кресле за массивным письменным столом. Напряжение сквозило в каждом его движении. Наконец он глухо спросил:
— Как себя чувствуешь?
— Вполне сносно, — коротко ответил Чжоу Шэн, не желая вдаваться в подробности.
Чжоу Цицун нахмурился, вглядываясь в сына. Веди себя Чжоу Шэн по-прежнему вызывающе, отец без колебаний устроил бы ему разнос — припомнил бы прошлые грехи, разложил по полочкам плачевное состояние дел компании и все плюсы и минусы его брака. Но сейчас, под этим холодным, бесстрастным взглядом, слова застревали в горле.
Признавать собственную слабость, ошибки и малодушие — всегда тяжело для отца.
Особенно когда на тебя смотрят такие чистые, спокойные глаза. Чжоу Цицуну показалось, будто ему отвесили невидимую, но хлесткую пощечину.
Так и не решившись развить тему, он молча достал из ящика стола папку с документами.
— Этот трудовой договор я подготовил для тебя еще к твоему выпуску. Условия те же, что и у твоего брата. Раз уж решил работать — докажи дело делом.
Чжоу Шэн подошел, взял папку, бегло пролистал страницы и почти сразу положил обратно на стол.
— Что такое? — Чжоу Цицун вскинул голову. — Должность кажется слишком мелкой?
Чжоу Шэн прижал ладонь к папке и, глядя отцу прямо в глаза, спокойно произнес:
— Насколько я помню, года два назад у компании был проект «Западная стратегия», который впоследствии свернули. Я хочу возобновить его.
Взгляд Чжоу Цицуна мгновенно стал колючим.
— Чжоу Шэн, бизнес не строится на одних лишь красивых порывах и юношеском азарте. Ты хоть это понимаешь?
Чжоу Шэн придвинул стул и сел напротив.
Он достал из своей сумки аккуратную папку с аналитическим отчетом и пододвинул ее отцу.
— Наша компания находится в глубоком системном кризисе, и вы прекрасно об этом знаете. Если все оставить как есть, финал предрешен: либо банкротство, либо принудительная ликвидация. Двумя годами ранее вы пытались исправить ситуацию, но очередная попытка реструктуризации провалилась, и проект отложили в долгий ящик. Вливания со стороны Чу Циньбая временно удержали компанию на плаву, подарив призрачную надежду. Но вы и сами понимаете, что его мотивы далеки от желания заработать на наших акциях. Наша корпорация для него — лишь последний козырь в затяжной игре против корпорации «Шэньюй». Он сыграл эту партию блестяще. Теперь он может выйти из дела в любой момент, но положение самой компании от этого не изменится.
Чжоу Цицун открыл папку. Его первоначальный скептический настрой сменился предельной сосредоточенностью.
Слова сына заставили его оторваться от бумаг. Он посмотрел на Чжоу Шэна долгим, нечитаемым взглядом.
— Это все тебе Чу Циньбай наговорил?
Чжоу Шэн не собирался ничего скрывать или выдумывать оправдания.
— До всего этого я додумался сам, сопоставив траекторию развития компании за последние годы. То, что у вас в руках — лишь предварительные наброски. Для полноценного проекта мне потребуются детальные финансовые отчеты и сравнительный анализ рынка.
Изумление во взгляде Чжоу Цицуна росло с каждой секундой.
Он перевернул страницу.
Затем еще одну. С каждым новым абзацем его охватывало все большее удивление.
Анализ был безупречным. Степень проработки деталей и глубина выводов ни в чем не уступали работе ведущих штатных аналитиков компании.
Чжоу Цицун отказывался верить, что его непутевый сын способен на такое.
В его голове закралось вполне логичное подозрение: неужели этот отчет за большие деньги написал какой-то сторонний специалист?
Чжоу Шэн прекрасно понимал, какие вопросы вызывает его внезапная компетентность.
Но прятаться и разыгрывать дурака вечно он не мог.
Торговое дело всегда было его стихией. В прошлой жизни он впитывал эти знания с самого детства, а в двадцать лет на его плечи легла вся тяжесть управления семейными делами — у него просто не было выбора.
Конечно, его теперешний статус отличался от прошлого.
Прежний молодой господин Чжоу Шэн давно канул в лету, но накопленный опыт и знания не стираются из памяти.
Даже в новую эпоху, когда изменились логистические схемы, маркетинговые инструменты и сами продукты, суть ведения дел осталась прежней. Стоило ему погрузиться в процесс, как фундаментальные принципы бизнеса сами собой всплыли на поверхность.
Заметив, что сын не спешит откровенничать об источниках своей осведомленности, Чжоу Цицун не стал настаивать. Он закрыл папку.
— Если хочешь попробовать — дерзай. Но ты должен понимать: этот проект заморозили главным образом потому, что у компании сейчас нет ни свободных средств, ни ресурсов для его реализации. Проще говоря, на серьезную поддержку сверху можешь не рассчитывать.
Отец надеялся, что эти трудности остудят пыл юноши.
Однако Чжоу Шэн лишь спокойно кивнул:
— Ничего страшного. Главное, что вы дали свое согласие.
Покончив с деловыми вопросами, Чжоу Цицун вдруг нерешительно спросил:
— Я слышал... ты переехал к Чу Циньбаю?
Чжоу Шэн слегка приподнял бровь:
— А у меня был выбор? Разве мне оставили хоть какой-то угол?
Отец густо покраснел от неловкости.
Лишь после звонка младшего сына несколько дней назад он вспомнил о той злосчастной квартире. Тогда Шу Мэйли буквально прожужжала ему все уши. Она без конца твердила, что их младший мальчик, в отличие от беспутного старшего брата, невероятно бережлив и скромен, а до работы ему добираться через весь город. Почему бы ему временно не пожить в пустующем жилье Чжоу Шэна? А как только старший очнется — Сяо Сун сразу же съедет.
В то время Чжоу Шэн уже состоял в браке и лежал в больнице в тяжелейшем состоянии. Тягостное чувство вины перед сыном, который находился на грани жизни и смерти, затмило разум Чжоу Цицуна. Часть этой запоздалой отцовской нежности рикошетом досталась и младшему сыну — ведь, положа руку на сердце, он никогда толком не занимался воспитанием обоих мальчиков.
Не выдержав ежедневного давления со стороны жены, он тогда махнул рукой и согласился.
Теперь же, глядя на вещи трезво, он понимал, насколько этот поступок был несправедливым и глупым.
Помолчав пару секунд, Чжоу Цицун заговорил глуховатым, оправдывающимся тоном:
— Твой брат уже съехал оттуда. Можешь сдавать эту квартиру, можешь жить там сам — делай что хочешь, главное, не продавай.
Чжоу Шэн промолчал.
Изначально он требовал выселения Чжоу Суна лишь для того, чтобы выставить недвижимость на торги и хоть как-то восстановить справедливость ради прежнего владельца этого тела.
Теперь же, когда наглый братец освободил помещение, а сам Чжоу Шэн устроился в компанию, вопрос перестал быть столь острым. Даже если квартира останется при нем, возвращаться туда из поместья на Восточном озере он не планировал.
Впрочем, посвящать отца в свои планы он посчитал излишним.
Только Чжоу Шэн собрался покинуть кабинет, как дверь распахнулась и на пороге появился Чжоу Сун.
Судя по всему, тот караулил за дверью, выжидая удобный момент, но сейчас нацепил на лицо маску искреннего изумления:
— Брат? Что же ты не предупредил, что придешь к отцу? Я бы спустился и встретил тебя на ресепшене.
Этот молодой человек силился казаться прожженным дельцом, но манеры его выдавали дешевую, незрелую натуру.
Чжоу Шэн, отличавшийся завидным терпением, на этот раз не сдержал легкой усмешки:
— Я в этом здании не впервые и дорогу знаю отлично. Не стоит утруждать себя.
Прежде прежний Чжоу Шэн наведывался сюда разве что выклянчить очередную сумму на карманные расходы, и Чжоу Сун никогда не строил из себя гостеприимного хозяина, спешащего к дверям.
Такая перемена в поведении объяснялась просто: до младшего брата долетели слухи, что старший тоже метит на теплое местечко в офисе.
Получив столь холодный отпор, Чжоу Сун осекся, и дежурная улыбка застыла на его лице нелепой гримасой.
Чжоу Цицун, едва успевший привыкнуть к разительным переменам в характере старшего сына, теперь невольно сравнивал стоявших перед ним юношей. Разница между братьями бросалась в глаза.
Раньше Чжоу Шэн вызывал у него лишь досаду — вечно нелепо одетый, сутулый, дерганый. Младший же, хоть и вел не самый праведный образ жизни, умел держать себя в руках и перед отцом всегда напускал на себя благообразный вид.
Но сейчас, на контрасте, все фальшивое величие Чжоу Суна рассыпалось. Осанка вялая, плечи узкие. На фоне старшего брата — бледного, но держащегося со спокойным достоинством — младший выглядел жалко: одутловатое лицо, мешки под глазами, нетвердая походка. Сразу видно, что парень провел бурную ночь в объятиях очередной девицы.
Нахмурившись, Чжоу Цицун строго обратился к младшему:
— С завтрашнего дня твой брат официально возглавит проект нашей «Западной стратегии». А тебе не мешало бы наконец разобраться со своими сомнительными связями на стороне. По офису уже такие слухи гуляют — слушать тошно! Позор какой-то.
Чжоу Сун поначалу вспыхнул от обиды, но, услышав, какую именно работу поручили брату, мгновенно успокоился.
Этот провальный проект давно считался мертвым грузом. Повесить его на Чжоу Шэна — все равно что отправить в почетную ссылку подальше от реальных рычагов управления.
Настроение у Чжоу Суна сразу улучшилось, и он послушно склонил голову:
— Хорошо, отец, я все понял.
После чего повернулся к старшему брату с притворно-теплой улыбкой:
— Брат, теперь мы трудимся под одной крышей, так что давай помогать друг другу. И не забывай заглядывать к нам на ужины, мама с папой очень по тебе скучают.
Чжоу Цицун машинально поддакнул:
— Да, выбери время, приезжай на обед... И приводи... приводи с собой Циньбая.
— У господина Чу вряд ли найдется свободная минутка, не так ли? — тут же вставил Чжоу Сун, ехидно глядя на брата. — Братец, раз уж ты связал себя узами брака, старайся соответствовать. Семейный очаг и двери компании всегда для тебя открыты, но статус-то у тебя теперь иной. У твоего мужа забот выше крыши, так что если поползут грязные слухи — не принимай близко к сердцу. Если устроишь сцену, как в прежние времена, только сильнее оттолкнешь его.
Чжоу Цицун нахмурился:
— О каких еще слухах речь?
— Папа, неужели ты не в курсе? — с преувеличенным изумлением округлил глаза Чжоу Сун. — Вся тусовка гудит, что у зятя роман с этим актером, Жэнь Цисюанем. И похоже, там все серьезно. Но ты, пап, только не сердись. Раз уж брат спокойно выходит на работу, значит, дело житейское. Нам сейчас ссориться с семейством Чу никак нельзя.
Отец перевел вопросительный взгляд на старшего сына.
Чжоу Шэну эта сцена показалась откровенно комичной.
Перед ним стояли двое: отец, чья забота о сыне всегда была поверхностной и запоздалой, не имеющий теперь никакого морального права лезть в его жизнь, и сводный брат, разыгрывающий дешевый спектакль под названием «я сочувствую твоему краху».
Чжоу Шэн ровно произнес:
— Не стоит беспокоиться обо мне. Мой супруг действительно очень занят, так что совместные обеды исключены.
Однако Чжоу Сун не собирался упускать возможность побольнее уколоть соперника. Сделав жалостливое лицо, он протянул:
— Но так ведь тоже нельзя. Братец, позвони ему прямо сейчас, спроси. Родственники должны общаться, за общим столом любые недопонимания решаются проще.
Чжоу Шэн ответил со всей возможной прямотой:
— У меня нет его номера телефона.
— Ничего страшного, — подхватил младший, — у отца есть.
Чжоу Цицун прекрасно понимал истинную подоплеку этого брака. Оказавшись заложником глупости и бестактности собственного младшего сына, он чувствовал себя крайне неловко. Высказывать претензии звезде такого масштаба из-за желтой прессы он не имел права, но и малодушно промолчать перед сыновьями тоже не мог.
Чжоу Шэн наблюдал за этой сценой как сторонний зритель. На его глазах отец под настойчивым, выжидающим взглядом Чжоу Суна нехотя достал мобильный и набрал номер зятя.
Гудки шли долго. Наконец трубку сняли.
— Господин Чжоу? — раздался в динамике бодрый голос Фань Сюань. — Ищете Циньбая? Он сейчас на важных переговорах. Ох, у него в последнее время ни минуты свободной... Едва закончили съемки рекламы, как тут же новый проект. Он уже несколько дней даже дома не ночевал... Семейный ужин? Разумеется, разумеется! Как мы можем отказаться от вашего приглашения? Как только выкроим окно в графике, непременно нанесем вам визит.
Женщина говорила безупречно вежливо, не допуская и тени грубости, но за этой паточной любезностью скрывался очевидный, железобетонный отказ.
Чжоу Цицун молча опустил трубку.
Чжоу Сун едва сдерживал торжествующую ухмылку.
Чжоу Шэн досмотрел эту комедию до конца. Встретившись взглядом с растерянным отцом, который явно пытался подобрать слова утешения, он спокойно произнес:
— Между нами нет и никогда не было никаких чувств. Вы прекрасно знаете, почему он согласился на этот брак, так что не стоит устраивать подобные проверки. Это бессмысленно.
Чжоу Сун снова открыл было рот, собираясь вставить очередную шпильку, но Чжоу Шэн удостоил его такого холодного, тяжелого взгляда, что у парня мгновенно пропало всякое желание говорить.
— Тема закрыта, — отрезал старший брат.
Развернувшись, он вышел из кабинета.
Чжоу Сун остался стоять на месте, растерянно моргая.
Во время их прошлой встречи он уже заметил, что брат изменился, но сейчас... От этой спокойной, не терпящей возражений властности у него по спине пробежали мурашки. Ему даже не пришлось повышать голос, чтобы заставить его замолчать.
— Папа... — нерешительно начал младший сын, чувствуя, что почва уходит у него из-под ног.
Этот новый Чжоу Шэн пугал его. От прежнего истеричного слабака не осталось и следа.
Однако Чжоу Цицун даже не посмотрел в его сторону. Придя в себя и осознав, что младший сын все еще околачивается в его кабинете, он раздраженно рявкнул:
— Живо за работу! Опоздать на службу на два часа и устраивать здесь балаган — тебе совсем заняться нечем?!
Чжоу Суна так и перекосило от злости.
Вылетев из кабинета, Чжоу Сун быстрым шагом направился к лифтам и пристроился рядом с братом. Скрестив руки на груди, он процедил сквозь зубы:
— Что ж, логично. Раз уж не можешь удержать мужчину, нужно хотя бы вцепиться в деньги. Не переживай, братец, когда компания полностью перейдет ко мне, я так и быть выделю тебе твою долю. Обиженным не останешься.
Чжоу Шэну до смерти надоел этот пустой треп.
Он медленно повернул голову к собеседнику:
— Чжоу Сун, ты знаешь, как называют мешок, туго набитый соломой?
— Что? — машинально переспросил тот, растерявшись от странного вопроса.
Чжоу Шэн снисходительно улыбнулся:
— Да так, ничего. Просто твой «братец Чу» именно так тебя и охарактеризовал.
В отличие от прямолинейного Чу Циньбая, который не стеснялся в выражениях, сам Чжоу Шэн был слишком хорошо воспитан, чтобы называть людей безмозглыми пустышками прямо в лицо.
http://bllate.org/book/35909/4533724
Готово:
