Госпожа Тин побелела лицом, ее губы дрожали, а в помутневших глазах буря сложных эмоций сменяла одна другую.
Кэ Чу оставил Лян Сюна лишь едва живым. Швырнув палку на землю, он холодно обвел взглядом сидевших на земле мать и дочь.
— Му-гэр вышел за меня замуж, а значит, он теперь мой человек. Если вы посмеете тронуть его хоть единым волоском, я верну вам всё вдесятеро, а то и в сто раз больнее!
Лян Тинъюй залилась слезами от страха.
В ее сердце Лян Сюн был подобен самому небу; она выросла беззаботной под его надежной защитой, и теперь, видя, как жестоко его избили, она чувствовала, как рушится ее мир.
Она смертельно боялась Кэ Чу, но в то же время в ее душе росла жгучая ненависть к Му-гэру.
Во всем был виноват только Му-гэр. Если бы не его наущения, разве осмелился бы Кэ Чу поднять руку на отца?
Кэ Чу подошел к Му-гэру, нежно вытер слезы с его лица, и в его взгляде застыло глубокое сочувствие:
— Пойдем домой.
Му-гэр уткнулся лицом ему в грудь и чуть заметно кивнул.
С сегодняшнего дня ему больше не нужно бояться семью Лян.
По дороге домой Му-гэр, немного успокоившись, спросил Кэ Чу:
— Муж, ты ведь еще по дороге туда задумал отомстить за меня?
— Это было лишь предупреждение. — При одной мысли о синяках и ранах на теле Му-гэру Кэ Чу был готов тысячекратно покромсать семью Лян на куски.
— Ты не думаешь, что я поступил слишком жестоко?
— Нет. — Му-гэр поднял на него голову, и в его сияющих глазах отразилась фигура мужа. — Ведь ты — мой муж.
Сердце Кэ Чу обдало горячей волной.
— Да.
Когда они вернулись домой, семья Кэ уже ужинала.
Заглянув в кухню, Кэ Чу обнаружил, что котел пуст — на дне не осталось ни единой рисинки.
Снаружи донесся голос госпожи Минь:
— Еда вам уже наложена.
Кэ Чу перевел взгляд на Му-гэра, и в глазах обоих одновременно мелькнуло удивление.
Выйдя во двор, они увидели, что госпожа Минь, Кэ Да и Кэ То уже сидят с чашами в руках. Они усердно уплетали еду за обе щеки. На столе не было ни единого блюда — лишь две жалкие, скудные пиалы с рисом.
Уловив витавший в воздухе аппетитный аромат мяса, Кэ Чу многозначительно усмехнулся.
— Му-гэр, подними чаши.
Му-гэр послушно взял две пиалы с рисом, но на сердце у него было тревожно.
Еды так мало, что даже если отдать всё мужу, тот наверняка останется голодным.
— Хрясь! — Кэ Чу перевернул стол.
Му-гэр от испуга содрогнулся всем телом. Не оборачиваясь, Кэ Чу протянул руку и успокаивающе похлопал его по голове.
Лицо Кэ То побелело, и он, судорожно прижимая к груди свою пиалу, принялся пятиться назад.
Кэ Да взревел:
— Какого черта ты творишь?!
Госпожа Минь быстро проглотила рис с мясом, что оставались у нее во рту, поставила чашу и только после этого принялась разыгрывать крайнее недоумение и скорбь, глядя на Кэ Чу:
— А-Чу, что с тобой стало?
Кэ Чу не стал раскрывать правду. Он лишь посмотрел на собственные руки с растерянным и беспомощным видом:
— Матушка, после того как я пришел в себя от солнечного удара, меня постоянно одолевает дикая раздражительность. Мне почему-то хочется распускать руки, а временами я и вовсе теряю контроль и готов крушить все вокруг. Я не смею идти к лекарям — боюсь, что люди сочтут меня сумасшедшим.
Заметив остолбенелое выражение на лице госпожи Минь, он взмолился:
— Матушка, я твой сын, придумай что-нибудь, умоляю. Я не хочу в один прекрасный день сорваться так, что стану бить даже вас.
Госпожа Минь смотрела на Кэ Чу с половинчатым доверием.
Скажи ей такое прежний Кэ Чу, она бы безоговорочно поверила.
Но в последние дни этот негодяй был готов сморозить что угодно, лишь бы не работать. Кто знает, не очередной ли это предлыг для отлынивания от труда?
Кэ Да широко раскрыл глаза от шока:
— Об этом нельзя болтать!
Если деревенские узнают, что у него сын-безумец, как ему потом людям в глаза смотреть?
Заметив, что Кэ Чу того и гляди снова кинется громить всё вокруг, он рявкнул на госпожу Минь:
— Чего застыла? Ступай, принеси оставшееся мясо, пусть они тоже поедят!
Сегодня в деревне кто-то зарезал свинью, и пока Кэ Чу не было дома, госпожа Минь обжарила купленное мясо и спрятала его в чаше, даже прикрыв сверху слоем белого риса.
Разумеется, в пиалах Му-гэра и Кэ Чу мяса не было и в помине. Более того, из-за того, что мясо пахло слишком аппетитно, а риса не хватало, Кэ То даже залез ложкой в чашу Му-гэра и зачерпнул оттуда горстку.
Кто же знал, что Кэ Чу сорвется в безумие без лишних слов!
Сжавшись от внутренней боли, госпожа Минь поплелась к кухне. Едва она переступила порог, как услышала за спиной виноватый голос Кэ Чу:
— Отец, ты так добр ко мне! Я опрокинул стол, но ты не только не стал меня рунить, а даже велел матушке поджарить для нас мясо. Обещаю, впредь я буду чтить вас и заботиться о вас как положено.
Лицо Кэ Да немного разгладилось, на душе у него стало необычайно легко.
— Ладно, садитесь за стол. Я скажу твоей матери, чтобы сварила еще рисовой каши — разве той горстки хватит, чтобы вы наелись?
Услышав это из кухни, госпожа Минь чуть не заплакала от досады.
С каких это пор Кэ Чу стал таким сладкоголосым?!
Доев свой рис, Кэ Да перед уходом строго предупредил:
— Пока что из дома ни ногой. Сидите здесь, пока ты полностью не оправишься от этой хвори. А в поле вместо тебя пойдет работать твой младший брат.
Кэ То выпучил глаза и уже собирался отказаться, как наткнулся на ледяной взгляд отца:
— Не хочешь работать — останешься без еды.
Как ни противился Кэ То, ему пришлось захлопнуть рот.
С силой швырнув грубую полотняную тряпку на кухонный стол, госпожа Минь скривила лицо в злобной гримасе.
Теперь она окончательно убедилась: все эти бредни про помешательство и желание драться Кэ Чу выдумал лишь ради отговорки.
Нет уж! Вечером она непременно выскажет всё Кэ Да.
Работа в поле такая тяжелая, с какой стати ее Кэ То должен горбатиться?!
Остается только гадать, что именно госпожа Минь наговорила Кэ Да, но уже ранним утром следующего дня он с мрачным лицом постучал в дверь комнаты Кэ Чу.
Кэ Чу проснулся от стука. Му-гэр сладко спал у него на груди; Кэ Чу потянул одеяло повыше, прикрывая мужу уши, и только после этого поднялся, оделся и отворил дверь.
— Я тут подумал: раз твой недуг нападает не постоянно, сегодня пойдешь со мной в поле работать, — сразу выдал Кэ Да ультиматум. — Если откажешься, вы оба с твоим супругом сегодня останетесь голодными! Пару дней побудете с пустыми желудками — сразу станете смирными.
Кэ Чу опустил взгляд и послушно отозвался:
— Хорошо.
Кэ Да даже удивился: он полагал, что Кэ Чу хотя бы попытается пререкаться, но тот согласился на удивление легко.
Прятавшаяся в тени госпожа Минь злорадно и торжествующе усмехнулась.
Каким бы бунтарем ни был Кэ Чу, разве посмеет он ослушаться Кэ Да?
http://bllate.org/book/35908/4448049
Готово:
