Лао Чэн нахмурился — ему явно не понравилось, какими словами Ша Цянь поминает доктора Му, однако он сдержался и терпеливо пояснил:
— Доктор Му не такой человек. Он благородной души мужчина, ко всем со всей душой относится. А того, про кого ты говоришь, зовут Ло Тин. Янъян — его сын, по-настоящему Ло Яном кличут. А насчет жены его... Что правда, то правда, красавица была писаная. Да только Ло Тин и сам человек несчастный.
— Ло Тин? Ну, имечко ему под стать, голосит как медный гонг, — Ша Цянь зычно расхохотался. Его громовой смех эхом раскатился по подземному убежищу, загремев не хуже мощных динамиков. — Слышь, ты только не недоговаривай. Что там с его зазнобой случилось? И какие такие счеты у него с вашим доктором Му, раз он решил из-за этой личной вражды всех под одну гребенку пустить?
— Жена его еще в самом начале апокалипсиса сгинула, — вздохнул Лао Чэн. — Ло Тин остался совсем один с малым дитятей на руках. Доктор Му сжалился над ним, приютил на базе «Надежда». Уж не знаю, пробежала ли между ними какая черная кошка, только в один прекрасный день Ло Тин вдруг сделался сам не свой. Стал ходить как неприкаянный, бормотать под нос всякую чертовщину: «Тише, ни звука...» да «Почему все именно так?..»
Коротко стриженная Цзян Юань придвинулась ближе и вмешалась в разговор:
— И давно он так с ума сходит?
— Да когда же... — Лао Чэн на миг задумался. — Точно не вспомню теперь. Кажется, сразу после того, как он вернулся с базы «Млечный Путь» — возил туда какие-то припасы для доктора Му. Вот с тех пор он и ходил словно в тумане. Как-то раз на вылазке чуть в зубы к мертвецам не угодил, я его в последний момент в грязную яму утянул, тем только и спас.
Цзян Юань, нахмурившись, спросила после минутного раздумья:
— А с мальчишкой что стряслось? Доктор Му тут при чем?
— Янъян... золотой был ребенок, послушный, не по годам смышленый, — Лао Чэн закинул голову, глядя в потолок фургона, а в его глазах заблестели слезы. — В тот день они с отцом выбрались наружу на поиски съестного. Мальчишка потянулся сорвать какую-то дикую травину, тут-то его твари и сцапали. Мой лучший друг, Лао Ли, жизнь свою отдал, пытаясь вытащить пацана из лап мертвецов. Но не успел... обоих потеряли.
— Прими мои соболезнования, — Цзян Юань сочувственно похлопала Лао Чэна по плечу. — Твой друг Лао Ли — настоящий герой. Но если рассудить... Получается, Ло Тин сам недоглядел за сыном, а теперь перекладывает вину на доктора Му? Да еще и отыграться хочет на всей базе?
— Эх, да кто ж разберет, что у него в голове творится, — Лао Чэн судорожно вздохнул и часто замигал, стараясь прогнать непрошеные слезы. — Терять близких — это врагу не пожелаешь, сердце кровью обливается. Но нельзя же срывать злость на невинных людях. В это проклятое время всем несладко приходится.
— Твою мать, ну и псих! — громила Ша Цянь в сердцах шарахнул кулаком по земляной стене. От удара сверху посыпалась сухая земля вперемешку с мелкими камешками, щедро осыпав его лоснящуюся лысину. — Блядь... у меня с этой грязью уже личные счеты! Попадись мне только этот Ло Тин — я из него всю душу вытрясу, расколочу этот треклятый гонг к чертям собачьим!
Цзян Юань, у которой еще секунду назад на душе скребли кошки, глядя на засыпанного землей громилу — признанного мастера давать клички, — не выдержала и громко прыснула со смеху.
Ша Цянь мгновенно залился густой краской, но упрямо попытался напустить на себя суровый вид:
— Чего ржешь? Нашла время зубы скалить!
— Да так, нипочему, — отмахнулась Цзян Юань и, чтобы сгладить неловкость, поспешно перевела разговор на былые забавные деньки.
С облегчением поняв, что внимание с его персоны переключилось, Ша Цянь охотно вклинился в разговор и начал травить собственные байки, которые казались ему ужасно уморительными.
Лао Чэн, растравив душу воспоминаниями о погибших товарищах, совсем сдал. Он понуро уставился в землю и замолчал. Из-за сгорбленной спины старик сейчас неуловимо напоминал забившуюся в угол креветку.
Малыш Бай Ичэнь тихонько сидел подле Линь Ираня, задумчиво вертя в ладошках круглый гладкий камешек и витая где-то далеко в своих мыслях.
***
Солнечный свет, задерживаемый кузовом стоявшего наверху фургона, проникал на дно лаза лишь блеклыми, рваными лучами. Эти слабые отсветы неровно ложились на лица людей, но в полумраке тесного земляного убежища на краткий миг воцарился хрупкий, почти домашний уют.
http://bllate.org/book/35905/4626802
Готово:
