В середине января киностудия Юйчжоу внезапно опустела.
Приближение Нового года словно поставило на паузу эту старинную цитадель, зажатую в тиски мегаполиса.
Замерли в величии дворцы, затихли сады. Даже глиняные фигуры мифических зверей-чивеней на коньках крыш, воссозданных под старину, казалось, оцепенели в унылом безмолвии, сиротливо устремив взоры в небо.
Приближался Новый год. Этот год для здешних актеров массовки выдался тяжелым.
В киноиндустрии наступили заморозки: проектов мало, съемок и того меньше. За любую роль приходилось бороться, да только везло единицам, а ведь есть нужно каждый день.
Многие сменили ремесло или перебивались случайными заработками. Те, у кого получалось, держались из последних сил; остальные же просто махнули рукой и разъехались кто куда.
Соседней Торговой улице в последние полгода тоже пришлось несладко. Поток покупателей иссяк, а тут еще как назло нагрянули пожарные и санитарные проверки. Заведения одно за другим закрывались на ремонт и переаттестацию. Понеся огромные убытки, владельцы затянули пояса, и лица их сделались мрачнее тучи.
А что делать? Только терпеть и ждать.
В кафе «Каша тётушки Чжан» тоже кое-что томилось, но вовсе не в ожидании лучших времен — на плите исходила паром их фирменная пшенная каша с морским гребешком.
Золотистое пшено, развариваясь, приобретало нежный, бархатистый оттенок, а сушеные гребешки и креветки при медленном тушении отдавали блюду весь свой сок, источая умопомрачительный аромат.
Маленькая пиала стоила восемь юаней, целый котелок — семьдесят восемь, а при заказе от тридцати юаней бесплатно полагалась тарелочка домашних солений. Клиенты были в восторге, и отбоя от посетителей не было.
Время близилось к часу ночи. Стоило последним гостям уйти, как Цзянь Линь шагнул на улицу и повесил на дверь табличку «Закрыто». Чжан Няньнянь ловко, одной рукой подхватила грязную посуду, а во второй зажала тряпку.
За стойкой прямо напротив стеклянных дверей Цзянь Лай подводил итоги дня.
Старший брат, на чьих плечах держалась вся семья, неодобрительно покосился на младшую сестренку-семиклассницу, у которой только-только начались зимние каникулы. Не отрываясь от подсчетов, он проговорил:
— Уже час ночи. Шла бы ты спать! С каких пор школьники по ночам не спят?
Двенадцатилетняя Чжан Няньнянь для своего возраста была высокой и длинношеей — целых метр шестьдесят. Фыркнув, она взмахнула хвостиком на затылке и направилась на кухню, одарив брата царственным взглядом на прощание.
— А мне нравится убирать посуду! И столы вытирать нравится!
Цзянь Лай сердито защелкал кнопками калькулятора.
— Вот и три! Получишь диплом — можешь даже работу не искать, возвращайся сюда столы тереть.
Но Няньнянь ни капли его не боялась.
— И вернусь! Подумаешь!
Ночь была глубокой, стеклянные окна отделяли густую черноту снаружи от теплого света внутри.
Цзянь Линь переступил с ноги на ногу у порога, засунул руки в передний карман серой толстовки и плечом толкнул дверь, возвращаясь в тепло.
За последние полгода он вытянулся не по дням, а по часам — со ста семидесяти сантиметров махнул сразу до ста восьмидесяти. Две недели назад он впервые посмотрел на старшего брата сверху вниз, и с тех пор официально считался самым высоким в семье.
Вместе с ростом, разумеется, вырос и аппетит. Цзянь Линь ел не меньше шести раз в день. Пожалуй, даже свиньи столько не лопали, но те хотя бы толстели, а в этого парня все уходило как в сухую землю.
Цзянь Лай оторвался от расчетов и смерил брата критическим взглядом. Серая толстовка размера «оверсайз» за шестьдесят восемь юаней висела на парне мешком: широкие рукава, свободный ворот, а под тканью — будто один костлявый каркас. Смотреть на это без жалости было невозможно.
— Вечно ты голодный, — проворчал Цзянь Лай. — Иди поешь, раз пустой стоишь.
Цзянь Линь лениво подошел ближе и прислонился к стойке.
— Сегодня сыт. Прошу освободить меня от обязательной трапезы.
— Будто я тебя насильно кормить стану, — хмыкнул брат и махнул рукой. — Нечего тут подпирать, займись делом.
— Слушаюсь, босс.
Из кухни тут же донесся ехидный голосок Няньнянь — девчонка явно переигрывала:
— Братец, а наш директор-то совсем лютый! Вдруг он урежет нам жалованье? А я ведь так рассчитывала получить расчет и поехать в деревню к праздникам! Бедная я, несчастная...
Цзянь Лай только фыркнул и перевернул страницу амбарной книги.
Цзянь Линь подыграл сестре с привычной легкостью:
— Да брось ты, наш босс — добрейшей души человек. Обязательно все выплатит!
Раздался резкий писк сброса на калькуляторе, и Цзянь Лай с чувством закатил глаза:
— Тоже мне, благодетеля нашли. Хрен вам, а не зарплата!
Усмехнувшись, Цзянь Линь зашел за стойку. Зал уже лоснился чистотой. Он вытащил пластиковый короб с одноразовыми палочками и принялся аккуратно раскладывать их по деревянным стаканчикам на столах.
Цзянь Лай, не поднимая головы от записей, задумчиво произнес:
— После праздников нужно будет нанять помощников.
— Сколько?
— Двоих, пожалуй. На киностудии сейчас пусто, разъехались все. Не знаю даже, найдем ли кого-нибудь к началу сезона.
Бросив расчеты на середине, старший брат ушел на кухню проверить кастрюли. Цзянь Линь тем временем спрятал короб и принялся раскладывать салфетки по коробкам. Вскоре показалась Няньнянь с тяжелой шваброй наперевес.
Эти нехитрые обязанности перед закрытием никто строго не распределял, но каждый знал свою задачу. Цзянь Линь всегда помогал при первой возможности, да и младшая сестра, едва дождавшись каникул, сразу включилась в работу. В их семье привыкли держаться друг за друга и делить труд поровну.
Пожалуй, именно поэтому суровая зима, подкосившая стольких вокруг, обходила стороной эту крошечную теплую гавань. Пряный пар от томящейся на плите каши мягко окутывал дружно хлопочущих братьев и сестру.
Четверть часа спустя в кафе погас свет, а на входной двери щелкнул замок. Сонно зевая, все трое поплелись вверх по деревянной лестнице на второй жилой этаж.
— Ложитесь сразу, — скомандовал Цзянь Лай на ходу. — И чтоб никаких телефонов до утра!
***
Наверху было просторно: планировка делила этаж на южную и северную половины. При жизни матушки Чжан они с Няньнянь занимали одну комнату, а братья — другую. После ее смерти девочка осталась в своей спальне, а большую мужскую комнату перегородили дешевой плитой ДСП. Получились две каморки.
Назвать их полноценными спальнями язык бы не повернулся: помещались туда лишь кровать, шкаф да письменный стол. Постороннему человеку такое жилье показалось бы убогим, но самого Цзянь Линя все устраивало. Он не привык зариться на чужое благополучие и забивать голову пустяками. Все, чего он хотел — уберечь свою семью и заработать побольше денег.
Но прокормиться массовкой становилось все труднее — весь этот год киноиндустрию нещадно лихорадило.
Из коридора донеслось тихое шлепанье тапочек и негромкое мурлыканье Няньнянь. Цзянь Линь сидел на кровати, привалившись спиной к изголовью, и листал ленту в телефоне, пережидая, пока сестра освободит ванную.
В рабочих чатах массовки царило уныние. Никаких объявлений о наборе в массовку — только редкие упаднические разговоры да вялые попытки подбодрить друг друга перед лицом затяжного кризиса.
Кто-то написал короткое: «Тяжко». И добавил, что после праздников планирует попытать счастья в другом городе. Мол, если подвернется хоть какая-то стабильная работа, в киноиндустрию он больше не вернется. От этих откровений веяло безысходностью.
Цзянь Линь равнодушно проглядывал сообщения. На киностудии Юйчжоу люди вечно сменяли друг друга — к этой текучке он привык с детства. В крайнем случае, думал он, всегда можно найти другую подработку или полностью посвятить себя семейному кафе. Руки-ноги целы, работа его не пугает, с голоду точно не умрет.
И все же у него, в отличие от большинства коллег по цеху, оставался в запасе еще один вариант. Если, конечно, это сомнительное предложение вообще можно было назвать «шансом».
Среди мигающих окон групповых чатов всплыло личное сообщение от неизвестного контакта:
«Все еще думаешь?»
«От таких предложений глупо отказываться. Другие за подобный шанс зубами цепляются»
«Если уж о себе не заботишься, подумал бы о семье»
Цзянь Линь стер переписку, даже не дочитав. Но не успел он заблокировать навязчивого собеседника, как прилетело следующее:
«Пятизначная сумма в месяц. Ты в своей массовке за целый год столько заработаешь?»
Придурок.
Посмотрев на издевательский знак вопроса в конце фразы, Цзянь Линь без колебаний отправил номер в черный список.
Третий за последние полгода.
В дверь негромко постучали.
— Сходи сначала в душ, — раздался голос Цзянь Лая. — А я пока спущусь вниз, приберусь на кухне.
Цзянь Линь отложил телефон.
— Хорошо.
Их дом когда-то был обычной самодельной постройкой на окраине пригородного поселка. До того как открыть заведение, санузел у них был разделен: туалет внизу, душевая наверху. Когда киностудия расширилась и мимо них проложили оживленную дорогу, первый этаж пришлось полностью переоборудовать под кафе, а на капитальный ремонт верхнего этажа денег уже не хватило. Так все и осталось.
Брат ушел вниз, а Цзянь Линь, прихватив свежие вещи, направился в ванную.
Стекло над раковиной запотело от влажного пара. Проведя ладонью по зеркалу, Цзянь Линь вгляделся в свое размытое отражение.
Ему только исполнилось восемнадцать. На самом исходе юности тело его стремительно менялось: укреплялся скелет, рос скелетный рельеф, заострялись черты. Нынешняя зима выдалась дождливой, работы почти не было, и парень заметно посветлел кожей. Стоило сойти детской припухлости, как упрямый подбородок очертился резче, а скулы приобрели благородную, утонченную форму.
Всего за полгода его внешность преобразилась невероятно.
Цзянь Линь и сам не понимал, с чего вдруг природа решила устроить такой резкий скачок. Но, глядя на себя в зеркало, он прекрасно осознавал: привлекательность порой оборачивается бедой. В последнее время ему все чаще намекали — напрямую или обиняками, — что его лицо способно принести быстрые и легкие деньги. А этот последний субъект и вовсе перешел все границы приличия, даже не пытаясь вуалировать свои грязные намерения.
Он криво усмехнулся своему отражению.
«Только дурак клюнет на эту наживку. Если понадобятся деньги, я заработаю их сам»
Вернувшись в комнату, парень лег в постель. На завтра у него был план: с утра пробежаться по съемочным павильонам в поисках предложений на весну, а к обеду вернуться и помочь в кафе.
Он только закрыл глаза, как телефон негромко пиликнул.
«Привет, Цзянь Линь. Это Ро Хун, мы пересекались год назад. У меня тут намечаются пробы на одну роль, и мне кажется, ты идеально подходишь. Надеюсь, ты еще не уехал из Юйчжоу. Если есть время, приходи на кастинг»
***
Цзянь Линь прочитал сообщение только на следующее утро.
«Режиссер Ло?» — натягивая свитер, он попытался вспомнить, о ком идет речь.
Точно. Год назад на съемках исторической драмы во Дворце Циньского вана Цзянь Линь играл крошечную роль слуги при второстепенном персонаже. Ро Хун работал там помощником режиссера. Видимо, тогда он как раз присматривал типажи для будущего проекта и, посчитав парня перспективным, добавил его в контакты, пообещав позвать на пробы.
С тех пор прошел год, новостей не было, и Цзянь Линь благополучно об этом забыл, решив, что очередной многообещающий проект бесславно утонул в пучине кризиса.
И вот теперь — кастинг.
Быстро одевшись, он привычным жестом набрал ответ.
Цзянь Линь: «Здравствуйте, режиссер Ло. Когда планируются пробы? Какие требования к роли?»
Спустя час Ро Хун прислал голосовое сообщение:
— Это в здании Гуанъюань, на шестом этаже. Особых требований нет, приходи, как освободишься.
Слова «требований нет» мгновенно насторожили Цзянь Линя. Первой мыслью было — развод. В окрестностях киностудии крутилось бесчисленное множество липовых контор и сомнительных личностей, величавших себя продюсерами и кастинг-директорами. Они безжалостно пользовались наивностью начинающих актеров, готовых ухватиться за любую соломинку. Схема была отработана годами, без всяких изысков: жертве обещали золотые горы, не требуя взамен ни опыта, ни таланта.
Первым шагом всегда было занижение планки — полное отсутствие рамок, чтобы заманить в ловушку побольше простаков.
Если бы Цзянь Линь лично не знал Ро Хуна и не видел его за работой на съемочной площадке, он бы без долгих раздумий отправил его в ту же категорию мошенников.
Цзянь Линь: «В какое время лучше подойти?»
Ответ пришел незамедлительно:
— Да хоть сегодня, хоть завтра. Я тут безвылазно сижу, на этаже постоянно кто-то есть. Приходи в любое время.
Цзянь Линь как раз просматривал список заказов на доставку и наткнулся на адрес в здании Гуанъюань.
Цзянь Линь: «Хорошо, скоро буду»
Цзянь Лай вышел из кухни, собираясь забрать пакеты.
— Давай я отвезу, босс, — перехватил инициативу Цзянь Линь.
— А то кто же, — фыркнул брат. — Кто из нас тут хозяин? — Но тут же заботливо крикнул вслед: — Куртку ветрозащитную надень! На улице холодище!
Ветровка, которую купил Цзянь Лай, была ядовито-желтого цвета, отчего Цзянь Линь в ней становился похож на курьера из службы доставки «Мэйтуань». Впрочем, суть работы от этого не менялась — он и впрямь вез еду.
Застегнув молнию до подбородка, парень оседлал электроскутер, аккуратно задвинул контейнер с горячей кашей в багажный бокс за спиной и вырулил на дорогу. Дорога до здания Гуанъюань заняла около пятнадцати минут.
Припарковав скутер у высотки, Цзянь Линь заглянул в телефон. Точного номера офиса в заказе не значилось, лишь приписка: «Позвоните, как будете на месте».
Он набрал номер. После нескольких гудков трубку взяла девушка.
— Здравствуйте, доставка каши, — пробормотал Цзянь Линь сквозь плотную ткань защитной маски.
— Минутку, сейчас спущусь, — ответил молодой женский голос.
Парень остался ждать у входа. Запрокинув голову, он разглядывал окна шестого этажа, гадая, на какую роль его хотят попробовать. Хорошо бы выбить персонажа с репликами или хотя бы такого, который почаще мелькает в кадре. Впрочем, даже если придется постоять молчаливой декорацией — не страшно. Лишь бы платили исправно.
Его мысли прервал стук каблуков. Из дверей здания вышла молодая особа. На лице — аккуратный макияж, на плечах — легкое модное пальто, из-под которого виднелась короткая юбка, явно не по сезону. Девушка явно куда-то спешила. Приблизившись к Цзянь Линю, она требовательно протянула руку.
Цзянь Линь привычным движением извлек из термосумки пакет.
— Приятного аппетита. Пожалуйста, не забудьте поставить нам хорошую оценку в приложении.
Девушка небрежно выхватила заказ ухоженными пальчиками и натянуто улыбнулась — судя по всему, настроение у нее было паршивым.
— Да, спасибо.
Стоило ей скрыться за дверями, как Цзянь Линь запер скутер, стянул желтую куртку и засунул ее в багажник под сиденьем.
Опыт подсказывал ему, что на главные или хотя бы второстепенные роли рассчитывать глупо. Наверняка предложат эпизод — побегать на заднем плане пару дней, изображая случайного прохожего, и получить стандартную ставку массовки. Для подобных проб наряжаться и краситься не имело никакого смысла. Обычный кастинг: пришел, поговорил пять минут, подошел — отлично, нет — ну и ладно.
Цзянь Линь вошел в холл и направился к лифтам, где снова столкнулся с той самой покупательницей. Девушка держала в руках ярко-желтый пакет с логотипом их семейного кафе. Лицо ее выражало крайнюю степень недовольства. Не обращая на парня внимания, она шагнула в открывшиеся двери лифта и нажала кнопку.
Цзянь Линь зашел следом и протянул руку к панели, но заметил, что кнопка шестого этажа уже горит. Он опустил руку и отошел в сторону.
В кабине повисла неловкая тишина. Лифт плавно пошел вверх и вскоре звякнул, известив о прибытии.
Девушка стремительно вышла первой и свернула направо.
Цзянь Линь вышел след в след. Оглядевшись по сторонам, он заметил на стене напротив лифта лист бумаги с распечатанным указателем: «Кастинг CG» и стрелку, указывающую направо.
Он направился туда же.
Короткий коридор заканчивался стеклянными дверями офиса. За стойкой ресепшена никого не оказалось. Цзянь Линь вежливо постучал в стекло. Никакого ответа. Он подождал немного и постучал настойчивее. Наконец дверь распахнулась.
На пороге появился незнакомый мужчина средних лет в очках.
Внутри офиса явно происходило что-то интересное — мужчина лишь мельком глянул на Цзянь Линя и тут же повернул голову назад, устремив взгляд вглубь помещения.
— Вы к кому? — рассеянно спросил он.
— Меня пригласил режиссер Ро Хун, — вежливо ответил Цзянь Линь.
— А, к режиссеру Ло... — мужчина, так и не оборачиваясь, шире приоткрыл дверь. — Да, он на месте. Заходи.
Цзянь Линь шагнул через порог, поднял глаза и опешил.
Та самая девушка, с которой они только что поднимались в лифте, стояла посреди комнаты. На виду у изумленной публики она вытащила из фирменного пакета «Каши тётушки Чжан» пластиковый контейнер, сорвала с него крышку и резким движением выплеснула горячее варево прямо в лицо стоявшему у окна мужчине.
Затем швырнула пустую плошку обратно в пакет, швырнула его на пол и презрительно бросила:
— Что ж, поздравляю, я впечатлена. На деле вы оказались еще более мерзким типом, чем о вас судачат!
Цзянь Линь: «...»
http://bllate.org/book/35901/4470689
Готово:
