Цзи Ланьдун обнял его очень крепко.
Ли Синюнь смотрел перед собой невидящим взором, сидя в задней части машины скорой помощи, и лишь после нескольких окликов смог прийти в себя.
Его голос прозвучал хрипло:
— Прости...
Парамедик перевязывал правую руку Цзи Ланьдуна.
Держа в руках бинт, он не знал, с какой стороны подступиться, поскольку пострадавший, судя по всему, целенаправленно искал крупный кровеносный сосуд — осколки стекла почти полностью изрезали плоть.
— У пациента есть склонность к суициду? — встревоженно спросил врач, пряча лицо за маской и нахмурив брови. — Такое случается нередко. Вы, члены семьи, должны сопровождать его и окружить заботой.
Ли Синюнь перевел взгляд со своих крепко сцепленных рук на лежащего без сознания Цзи Ланьдуна.
Аппарат искусственной вентиляции легких издавал мерный шум, бесчисленные трубки соединяли человека с машиной, а сама жизнь превратилась в сухие цифры и линии, слабо борющиеся на сероватом экране.
Врач напомнил:
— Можете с ним поговорить.
Ли Синюнь поблагодарил его и с трудом кивнул.
В тесном, раскачивающемся пространстве он опустился на колени, обнял Цзи Ланьдуна за плечи и уткнулся горящими глазами в остывающую ямку на его шее.
— Брат, — произнес Ли Синюнь. — Я просто назло тебе...
С невероятным трудом, совершенно бесполезно оправдываясь, он продолжал:
— Я... я не подписывал Цзи Жаня.
Медиакомпания Лиян.
Он пообещал открыть эту компанию исключительно для одного Цзи Ланьдуна.
Он бил себя в грудь, кляясь, что позаботится о карьере Цзи Ланьдуна в этой компании. Ли Синюнь до сих пор помнил свои слова о том, что будет давать Цзи Ланьдуну по девять месяцев отпуска в год, а стандартом эффективности работы компании будет служить лишь хорошее настроение самого Звездного актера — стоит тому повеселиться, как всем сотрудникам выплатят премии и устроят роскошный пир...
Дорога домой тогда казалась бесконечно долгой. Позже Ли Синюнь многократно прокручивал всё в памяти, мысленно пересчитывая шаги, и наконец осознал, что в тот вечер Цзи Ланьдун поехал в объезд.
Цзи Ланьдун сделал крюк, терпеливо слушая хвастовство юного господина Ли, а его глаза в зеркале заднего вида слегка изгибались.
Ли Синюню потребовалось немало времени, чтобы прозреть.
В тот вечер Цзи Ланьдун был в отличном настроении.
...
Машина скорой помощи на всех парах влетела на территорию больницы.
Парамедики на каталке поспешно ввезли пострадавшего в приемный покой. Вокруг было полно людей, царила страшная толкучка, Ли Синюнь не смог удержать его руку, и в пелене хаоса рука Цзи Ланьдуна безвольно повисла.
Лампа над операционной горела несколько часов, пока наконец не погасла, после чего пациента без единой паузы перевели в реанимацию.
ОРИТ, отделение интенсивной терапии.
Борьба за жизнь, консилиумы, переводы из одной больницы в другую, снова переводы.
Успокаивающий препарат капля за каплей вливался в вены, израненная плоть с трудом срасталась, оставляя после себя новые шрумы.
Цзи Ланьдун пришел в себя лишь спустя дюжину дней.
В поле зрения предстала вовсе не больничная палата, а уютно обставленная спальня. Плотные шторы были задернуты, а настольная лампа с тканевым абажуром излучала мягкий, приглушенный свет.
В углу комнаты, обхватив колени руками, сжавшись в комок, дремал человек — его поза выглядело явно неудобной.
Услышав шорох, этот силуэт мгновенно вскочил, торопливо направляясь к постели.
Цзи Ланьдун немного подумал:
— Директор Ли?
Силуэт замер.
Система тоже ошеломленно отозвалась: «Ты снова его узнал?»
Цзи Ланьдун уже давненько не видел Гриб и теперь, испытывая некоторую ностальгию, поприветствовал его.
И заодно пояснил:
— Это дом директора Ли.
У Цзи Ланьдуна была прекрасная память: он уже бывал здесь с визитом однажды, когда забирал вещи, которые раньше дарил Ли Синюню.
И тогда же случайно заметил в этой спальне Цзи Жаня.
Система на мгновение замерла, переводя взгляд на бледного Ли Синюня.
— Я... — глухо произвел Ли Синюнь. — У меня ничего нет с Цзи Жанем.
Система подтвердила: «Чистая правда».
Цзи Ланьдун оказался в той спальне в тот день потому, что у него случился приступ депрессии, и посреди ночи он сбежал из дома, напившись вдрызг. Было бы немыслимо просто бросить его на растерзание папарацци.
Ли Синюню пришлось поневоле привезти его к себе.
Ничего между ними не произошло.
За эти полтора десятка дней Ли Синюнь страшно осунулся, его глаза были исполосованы красными прожилками, волосы слегка потускнели, а воротник рубашки сбился в мятый ком.
Его губы потрескались и кровоточили при каждом слове, а голос хрипел:
— Брат, поверь мне... умоляю.
Цзи Ланьдун не совсем понимал к чему всё это, но все же согласился:
— Хорошо.
Ли Синюнь опешил. Он никак не ожидал, что все решится так просто, и оттого его охватило еще более жуткое беспокойство:
— Брат?
— Ты мне помог? — Цзи Ланьдун приподнялся на локте и поблагодарил его. — Доставил хлопот.
Ли Синюнь стоял на коленях у кровати, его грудь тяжело вздымалась, он запрокинул голову, глядя на него полными страха и тревоги глазами.
Цзи Ланьдун немного помолчал, а затем слабо улыбнулся.
— Всё в порядке, — произнес Цзи Ланьдун. — Мы разошлись мирно. Ты можешь быть с кем угодно, да и к Цзи Жаню я не испытываю особой ненависти.
Это заявление вызывало сомнения, ведь, судя по сюжету, полученному Системой, именно Цзи Ланьдун являлся первопричиной депрессии Цзи Жаня.
Вот уже больше двух десятков лет Цзи Жань жил в тени Цзи Ланьдуна, испытывая угнетение и отчаяние, от которых не было спасения.
Ли Синюнь не мог сделать и вдоха, лишь отчаянно мотал головой.
— Цзи Жань лжет, верно? Брат, бьюсь об заклад, он стопроцентно соврал.
— Ты не из тех, кто может довести человека до безумия.
— Я всё понял, брат. Я глупец, меня легко сбить с толку, и понадобилось столько времени, чтобы наконец сообразить.
— Мне не следовало защищать чужака. Я мерзавец и ублюдок, брат, как я мог не поддержать тебя, а встать на сторону постороннего? Плевать я хотел на этого Цзи Жаня, он мне даже дальней родней не приходится!
— Я знаю, что ты злишься на меня. Прости меня еще раз, умоляю, ладно?
Он схватил Цзи Ланьдуна за руку, дрожа и не смея отпустить, а в глубине его глаз полыхала краснота.
— Никакого мирного расставания не было, брат, мы не расстались, я и не думал с тобой расставаться.
В глазах Ли Синюня читался первобытный ужас и отчаяние.
Всему виной была рука Цзи Ланьдуна.
Цзи Ланьдун поднял руку и дважды потрепал Ли Синюня по растрепанным тускло-рыжим волосам. Движение было легким, а из-под закатанного рукава проступала белизна повязки.
— Я не сержусь, — мягким тоном ответил Цзи Ланьдун. — Дело во мне, я болен.
На самом деле Цзи Ланьдун очень долго размышлял над тем, как распутать этот узел из перекрученных, искалеченных и хаотичных обид. Позже у него временами даже случались галлюцинации — ему чудились отчим, мать и Цзи Жань.
Иногда ему казалось, что Цзи Жань — это тоже Гриб, чьи две руки вливают внутрь ядовитый сок, выращивая пышные пестрые цветы.
В семнадцать лет на деньги, заработанные подработками в фотостудии, он отвел Цзи Жаня к психотерапевту.
Эту историю раскопали папарацци, и отчим с матерью помчались в больницу.
Перед лицом врача Цзи Жань робко жался к стене, бросая испуганные взгляды на ледяного отца и заливающуюся слезами мать, заявляя первому, что дома его снова посадят под замок, а перед лицом второй обвинял ее в невыносимой душевной боли и отчаянных упреках.
В конце концов Цзи Ланьдун, скрестив руки на груди, стоял за дверью смотровой и слушал доносившиеся изнутри слова.
Цзи Жань говорил: «Мне больно, потому что... потому что мой старший брат».
Глава 4. В этом нет нужды
Годы спустя эту видеозапись с приема у врача откопали люди с дурными намерениями.
И раздули скандал до небес.
Она стала тем самым камнем, который швырнули в Цзи Ланьдуна.
В одно мгновение он рухнул на самое дно грязи, превратившись в хладнокровного убийцу, которого клеймили все кому не лень. Впрочем, грязи на Цзи Ланьдуне и так хватало, так что он почти не обратил на это внимания.
Система обыскала весь интернет, разыскала то видео и с каждым просмотром распалялась все больше: «Он лжет! Я точно знаю, он врет!»
Система допытывалась у Цзи Ланьдуна: «Он же обманывает, правда? Тебя оклеветали!»
«Я уверен, что ты его не бил и не ругал».
«Ты тогда отвел его к врачу только потому, что хотел защитить, да?»
«Цзи Ланьдун, ты должен всё рассказать, сорвать с него маску! Только так правда выйдет наружу, и люди узнают...»
Впервые в жизни Цзи Ланьдун почувствовал, что этот Гриб треплется так громко, что у него начинает болеть голова.
Он спросил Систему:
— Будешь таблетки?
Система: «...»
Гриб таблетки есть отказался, и Цзи Ланьдун, с легким сожалением вежливо поблагодарив Ли Синюня, принял из его рук кружку с поднимающимся от нее паром.
Цзи Ланьдун проглотил лекарство.
Опустив голову, он переждал волну невыносимой горечи и сделал пару глотков горячей воды.
Ли Синюнь застыл в оцепенении, тупо протянув руку, словно пытаясь коснуться шрама, пересекавшего его горло.
Раньше этого шрама не было.
Раньше Ли Синюнь неизменно забирался к Цзи Ланьдуну на ручки, озорно покусывая его, целуя кадык и устраивая кавардак, пока Цзи Ланьдун, занятый чтением сценария, не брал его за загривок и не швырял на диван.
Цзи Ланьдун тогда списывал это на то, что юный господин Ли проголодался, прижимал его голову к себе, оставлял легкий поцелуй на макушке и шел заваривать старомодную целебную кунжутную кашу.
...Придя в себя, Цзи Ланьдун движением руки вежливо пресек его попытку прикоснуться.
Ли Синюнь услышал собственный голос — до боли надломленный и хриплый:
— Как... как это вышло?
Цзи Ланьдун опустил взгляд, соображая, о каком именно шраме речь:
— Случайно.
Был период — длившийся, пожалуй, месяц-другой, — когда Цзи Ланьдун еще не до конца привык к пустоте одинокой и безработной жизни.
Забрав вещи, от которых Ли Синюнь отказался, он однажды попробовал покататься на мотоцикле. Данные утечки подтвердились, новость о покупке байка просочилась в сеть, и в ту же ночь на узкой загородной дороге по дороге домой бесшумно протянулась леска воздушного змея.
Зрачки Ли Синюня дико задрожали.
Не в силах совладать с собой, он вцепился в руку Цзи Ланьдуна:
— Кто это сделал?!
Цзи Ланьдун ответил:
— Фанаты Цзи Жаня.
Ли Синюнь ошеломленно замер.
— Поверил? — Цзи Ланьдун посмотрел на него, легко улыбнулся и опустил кружку. — Я соврал, понятия не имею.
Полиция проводила расследование, но камеры не зафиксировали лиц. В тот момент Цзи Ланьдун ехал очень медленно, хотя выглядело это устрашающе, и серьезных травм он не получил.
А вот фанаты Цзи Жаня, узнав об этом, безумно обрадовались — и вот это была чистая правда.
В конце концов, в том злосчастном видео Цзи Жань лично заявил, что причиной его депрессии стали постоянное презрение, подавление и унижения со стороны Цзи Ланьдуна.
Что Цзи Ланьдун тайком ставил ему палки в колеса и всячески измывался.
Что именно Цзи Ланьдун... издевался над ним.
Эти обвинения подняли разрушительную бурю. Цзи Жань выражался туманно, но от одних этих намеклах кровь стыла в żyłax, и разъяренные фанаты были готовы разорвать Цзи Ланьдуна голыми руками: «Просвещаю вас: Цзи Жаню тогда было всего четырнадцать! Четырнадцать лет! Разве он станет лгать?»
«Кто-нибудь еще сомневается, что этот отброс Цзи — настоящее животное? Родного отца зарезал, неужели он не способен на мерзость похуже?»
«У него психопатия или он социопат? Какой кошмар, таких людей нужно приговаривать к смертной казни!»
«Тошнотворно, туда ему и дорога».
«Почему этому ублюдку сразу голову не отрезали?»
«А я ведь даже смотрел его фильмы! Тьфу, тошно до ужаса, у него просто пожизненное клеймо киберпреступника...»
http://bllate.org/book/35900/4447128
Готово:
