Цзян Ни приподняла бровь, бросила взгляд на надутую Лю Нюню, и в её глазах мелькнуло выражение, похожее на усмешку:
— Хорошо.
Эта девчонка такая наивная. Она проявила такую инициативу, а в ответ даже не поцеловала её.
И правда, похожа на зажатый деревянный чурбачок, совершенно никакой романтики.
Но этот деревянный чурбачок очень заботливый, ухаживает за ней с невероятным вниманием, такое действительно редко встретишь.
Цзян Чу возилась с большим желтопёром, тщательно его вымыв.
Цзян Ни обычно любила рыбу, но вкусы у неё были немного капризные — она не выносила даже малейшего рыбного запаха.
Когда она готовила тушёного в соевом соусе желтопёра, то добавила кулинарное вино и белый сахар, а аппетитную рыбку посыпала зелёным луком и кинзой. Аромат стоял на всю округу, мгновенно пробуждая аппетит.
Цзян Ни сидела неподалёку и всё время разглядывала её. Раньше ей не доводилось как следует присмотреться к ней, но теперь, при близком контакте, ощущалась какая-то тонкая, мягкая нежность.
Лицо у Цзян Чу было довольно миловидным: круглое личико, белое и чистое, и даже несмотря на то, что ей каждый день приходилось бывать на солнце, оно вовсе не загорело.
Её глаза были чёрными и блестящими, носик — аккуратным и изящным, а губы — розоватыми и влажными.
Особенно когда она бралась за дело: такая сосредоточенная, что даже не успевала вытереть пот со лба.
Цзян Ни от скуки зевала, думая совсем о другом. Они только поженились, а никакой интимной жизни у них ещё не было. Хотя сама она не особо интересовалась подобными вещами, но ведь все они женщины, а женщины лучше понимают мысли друг друга. У Цзян Чу было желание, но не было смелости — она относилась к ней как к страшному зверю и не смела приблизиться.
Цзян Ни подперла подбородок рукой, продолжая сидеть рядом; её ямочки на щеках походили на перевёрнутые пиалы, а ресницы были чёрными и густыми.
— Чучу, у тебя бывает ночная жизнь?
Услышав это, Цзян Чу уронила ложку прямо на пол.
Она обернулась и посмотрела на неё удивлённым взглядом.
— С чего ты вдруг это спрашиваешь?
— Мы обе взрослые, а ты повидала куда больше моего, вот мне и стало любопытно.
Цзян Чу поджала губы, покачала головой и ответила:
— Наверное, бывало. Раньше я подрабатывала в баре, но там слишком шумно, да и публика очень свободная. Короче говоря, еда там невкусная, выпивка отвратительная, а цены слишком высокие — такие места не для таких людей, как мы.
Цзян Ни надула алые губы, словно жалуясь:
— А у Чучу было с кем-нибудь?
— …
Цзян Чу широко раскрыла глаза, жутко смутившись, и заикнулась:
— Э-этот вопрос слишком странный, ну правда, очень странный.
В глазах Цзян Ни заплясали искорки смеха:
— Так у тебя никого не было?
Цзян Чу перевела взгляд, опасаясь, что если она во всём признается, то та станет над ней смеяться, и тут же заупрямилась:
— К-как это не было? Мы же взрослые люди, разве такие вещи не вполне нормальны?
Веселье в глазах Цзян Ни мгновенно испарилось, и она произнесла глухим голосом:
— Хм, вот оно как.
— Тогда почему ты женилась на мне? А не на той женщине, с которой провела бурную ночь?
Цзян Чу нахмурилась, долго раздумывала и выдавила из себя:
— Потому что… потому что разлюбила. Чувств не осталось, вот мы и расстались.
Цзян Ни замерла, на её лице мелькнула сложная улыбка — по-прежнему сладкая и очаровательная, а её чёрные, сияющие глаза искрились звёздами, не вызывая ровно никаких подозрений.
Она закусила зубами нижнюю губу, оставив на ней красный след:
— Так Чучу бросит меня?
Цзян Чу на мгновение растерялась:
— Глупенькая моя жена, раз уж мы поженились, я ни за что тебя не брошу.
Да как она могла бы бросить такую прекрасную и нежную жену? Женщина вроде Цзян Ни — где бы она ни появилась… это всё равно что слепая кошка набрела на мёртвую мышь, волею случая она затащила её к себе домой.
Цзян Ни сидела за обеденным столом. Вся мебель и техника в доме Цзян были довольно старомодными, и большую их часть она видела впервые.
Табурет был узковат, сидеть на нём было неудобно, но благодаря хорошим манерам, даже претерпевая некоторые неудобства, она бы ни за что не сказала об этом, чтобы не ставить Цзян Чу в неловкое положение.
Цзян Чу накладывала ей еду, суетясь словно примерная молодая жена: то вытаскивала из рыбы кости, то подкладывала ей в тарелку лучшие кусочки.
Цзян Ни была сущим украшением гостиной, привыкшей к праздности — её даже кормили с ложечки.
Красивая, но бесполезная, созданная лишь для того, чтобы красиво стоять и радовать глаз.
Цзян Чу ничуть не уставала и сосредоточенно накладывала ей рыбу:
— Ешь побольше, жена, ты слишком худая, нужно немного отъесться, так будет красивее. Будет у тебя фигура, как у Лю Нюню, тогда и в поле работать не устанешь.
— Лю Нюню? — Цзян Ни чуть не подавилась рыбой и с трудом сделала глоток воды, чтобы отдышаться.
— Нюню невероятно трудолюбивая, умеет и брёвна таскать, и кирпичи класть, силы в ней полно, да и выглядит всегда бодрой и энергичной. Нам стоит поучиться у неё.
Цзян Ни вяло поковыряла рыбу палочками и вдруг почувствовала, что мясо ей больше совсем не хочется. Стоило ей представить пышную фигуру этой Лю Нюню, как её аж передёрнуло.
Если бы она растолстела до такого состояния, она бы предпочла умереть с голоду.
Сама же Цзян Ни родилась с серебряной ложкой во рту, и все мелочи вроде подачи чая или воды за неё делали слуги, ей никогда не доводилось заниматься тяжёлым физическим трудом.
Заметив, что та отложила палочки, Цзян Чу спросила:
— Что с тобой?
— Я наелась.
— Но ты же съела совсем чуть-чуть.
Приходилось контролировать питание. Цзян Ни привыкла быть гордой и надменной, но перед Цзян Чу она вела себя послушно, словно кролик.
— На улице слишком жарко, от этого самочувствие ухудшается, и аппетит, естественно, пропадает.
Цзян Чу виновато опустила голову:
— Во всём моя вина, я до сих пор не установила кондиционер. Потерпи ещё несколько дней, я скоро накоплю денег.
Цзян Ни нравилось ощущение того, что та думает о ней. И всё же, стоило ей вспомнить, что раньше эта девушка провела бурную ночь с какой-то женщиной, как на сердце словно ложился тяжелый камень.
Раз уж она попала сюда и вышла замуж за Цзян Чу, избежать плотских желаний было не суждено.
Цзян Чу была консервативной и мягкой, а стиль её одежды оставался неизменным: позавчера она была в белой рубашке и джинсах, сегодня — в точно такой же. В её гардеробе было удручающе мало вещей, а на её парусиновых кепках ткань уже успела протереться, но она всё равно продолжала носить их без тени брезгливости.
В мире Цзян Ни Цзян Чу казалась свалившимся с неба грубым валуном, затерявшимся среди кусков необработанного нефрита и выглядевшим до слёз просто и непритязательно.
Жизнь Цзян Чу была наполнена смыслом, она была наивна, чиста помыслами и одинока — без единого родственника, она в одиночку тянула весь дом. В её голове крутилась лишь одна мысль: обеспечить своей жене тихий и уютный дом.
Продав булочки в течение недели, она заработала две-три тысячи юаней. На асфальтированной дороге к её ногам прибило рекламную листовку с распродажей из какого-то торгового центра.
http://bllate.org/book/35896/4446705
Готово:
