— Что это за место? — Лин Хун поправил одежду, не отрывая взгляда от раскинувшегося в горной лощине города.
— Спустимся — узнаем, — отозвался Вань Гучуань, тоже всматриваясь вдаль.
Они начали спуск.
Лес стоял густой, а размокшая от грязи тропинка петляла и уводила вниз. Лин Хун чувствовал, что ноги после пережитого всё ещё ноют и подкашиваются; за размашистым шагом длинноногого Вань Гучуаня он никак не успевал.
— Потише ты! — не выдержал Лин Хун, окликая его со спины. — Ноги отваливаются!
Вань Гучуань обернулся, замедлил ход и вновь посмотрел на видневшийся внизу город.
— Похоже на Ганъе, что на северо-западе.
Лин Хун, который всю дорогу безуспешно пытался поправить съехавший набок венец, с досадой дунул на упавшую на лицо прядь и прибавил шагу. Сравнявшись с великаном, он усомнился:
— Ты уверен? В Великой династии Чжэн тысячи городов. Неужто признал?
— А почему нет? — Вань Гучуань скользнул по нему быстрым взглядом. — Что с венцом, что без — у тебя на голове всё одно гнездо.
— Не твое дело, — буркнул Лин Хун. Он окончательно стянул заколку и просто перехватил растрепанные волосы лентой на затылке.
Здешний мир не изнывал от летней жары — в воздухе разливалась бодрящая прохлада, совсем как глубокой осенью. Из-за ноющей боли в ногах затяжной спуск казался Лин Хуну бесконечным.
— Да откуда тут взялась такая крутизна?.. — простонал он. — Скоро там конец?
Вань Гучуань негромко усмехнулся:
— Могу предложить самый быстрый способ спуститься. Хочешь снова кубарем скатиться?
Лин Хун лишь сердито зыркнул на него.
Миновав лесную чащу, они наконец вышли к городским воротам.
Высокие крепостные стены казались неприступными и суровыми. Стражи у входа не было. Ворота стояли распахнутыми настежь, открывая вид на внутренние улочки, однако от этого зрелища веяло странным, щемящим запустением.
— Точно, Ганъе, — подтвердил Вань Гучуань. Ему уже доводилось проезжать здесь года два назад.
Лин Хун постарался приободриться:
— Вот и славно. Никогда не бывал на северо-западе нашей империи. Кстати... а где Дуань Жуйли? Нас двое? — Лин Хун высматривал парня всю дорогу.
— Не знаю. Может, его сюда не забросило. Посмотрим в городе, — ответил Вань Гучуань.
Лин Хун сокрушенно вздохнул:
— Везет же дуракам. Избавился от этой головной боли.
Город озадачивал. Огромный, стоящий на пересечении важных торговых путей, он казался вымершим. Никакого оживления у ворот, только звенящая пустота.
Едва они перешагнули порог, навстречу им попалась семья: нагруженные узлами люди торопливо уходили прочь, уводя детей. Всё указывало на то, что они бросали насиженное место.
Похоже, во всем поднебесье лишь два безумца стремились попасть внутрь.
Когда они поравнялись с беженцами, Лин Хун порывался заговорить, но те шарахнулись от путников как от чумных, поспешив обойти их по широкой дуге. Спросить ничего не удалось, и тревога Лин Хуна только крепла.
Они шли по главной улице, озираясь по сторонам. Лавок и трактиров кругом хватало, да и прохожие изредка мелькали, но привычного городского шума не было слышно. Казалось, на плечи каждого горожанина давил невидимый пуд железа — лица у всех были хмурые, никто не смеялся и не вел праздных бесед.
Но сильнее всего поражало другое: окна каждого дома без исключения были наглухо заколочены досками и стянуты тяжелыми гвоздями.
Лин Хун ловил на себе настороженные, оценивающие взгляды редких прохожих.
— С этим местом явно что-то не так, — вполголоса заметил Лин Хун. — Надо бы расспросить кого-нибудь.
Вань Гучуань бросил взгляд на запертые ворота местного ямыня, на которых висел массивный замок, и нахмурился:
— Поищем доску с указами.
Обычно там вывешивали императорские манифесты и списки разыскиваемых преступников.
— Да если управа закрыта, кто их вешать-то будет? — Лин Хун поспешил за ним к центру города, продолжая разглядывать странные дома.
— Ганъе на самом краю поднебесной, указы государя сюда доходят нескоро, да и чиновники за порядком не следят, — рассудил Вань Гучуань. — На кованых створках ямыня живого места нет от царапин и сколов. Наверняка стряслось что-то из ряда вон выходящее, с чем местная власть не совладала, вот и заперлась от греха подальше, спасаясь от гнева народных толп.
— Ну и глаз у тебя, — восхитился Лин Хун.
Полагаясь на свое природное обаяние, он попытался заговорить с прохожим:
— Уважаемый, доброго дня! Подскажи, что за беда стряслась в ваших краях?
Прохожий испуганно отпрянул, словно его ошпарило:
— Шли бы вы мимо, чужаки, да не совали нос куда не следует! — бросил он на ходу и прибавил шагу.
Лин Хун опешил. Ну и гостеприимство!
Тут он заметил, что сквозь узкую щель в приоткрытых дверях одной из лавок за ними пристально следит чей-то глаз.
— Скажите, пожалуйста... — начал было Лин Хун, шагнув к порогу.
Но створка с грохотом захлопнулась прямо перед его носом, заставив отпрянуть.
— Да чтоб вас... — пробормотал он в сердцах.
Вань Гучуань тем временем подошел к доске объявлений. На ней слоями громоздились обрывки старых указов: бумага пожелтела и истрепалась от дождей, а тушь выцвела. Было ясно, что новостей здесь не появлялось уже много месяцев.
Генерал принялся вчитываться в едва различимые иероглифы.
— Все эти записи датированы прошлым годом, — произнес он.
Лин Хун потер виски:
— Значит, мы перенеслись в прошлое?
— Неизвестно, — голос Вань Гучуаня стал ледяным. — Послушай, что тут пишут: в городе орудует серийный убийца. Сначала его жертвами становились исключительно молодые женщины, теперь он переключился на мужчин. И у всех трупов... начисто отсечены головы. Их так и не нашли.
— Что за чертовщина? — Лин Хун протиснулся ближе.
Вань Гучуань шагнул в сторону, уступая ему место.
— Нападения происходили под покровом ночи, — Лин Хун бегло скользил глазами по строчкам. — И всегда прямо в домах жертв. Теперь понятно, почему здешние обыватели заколотили окна до самого верха.
Он повернулся к спутнику:
— Наша задача на этот раз — поймать этого безумца?
— Наверняка мы этого знать не можем, но наше появление здесь определенно связано с этими зверствами, — ответил Вань Гучуань.
— Сестрица, ты вернулась? — раздался за их спинами тихий, нежный голосок.
Обернувшись, они увидели девочку лет двенадцати. На ней было нежно-желтое платье, а на груди покачивалась Нефритовая подвеска Двух Рыб. Очарования ее лицу добавляла крохотная родинка у внешнего уголка правого глаза. Она приветливо улыбалась.
«Сестрица?»
Вань Гучуань недоуменно воззрился на Лин Хуна:
— Это она тебе?
— Сдурел?! — возмутился тот. — Неужто я настолько похорошел, что меня за девку принимают?
Вань Гучуань промолчал.
Но стоило Лин Хуну присмотреться, как он понял: взгляд ребенка был устремлен вовсе не на них. Девочка смотрела куда-то им за спины.
Лин Хун медленно, с трудом сглатывая слюну, повернул голову. На краю зрения действительно мелькнул чей-то силуэт.
Движение было молниеносным, но Лин Хун успел рассмотреть гостью...
Это была маленькая девочка без головы.
На ней было такое же нежно-желтое платье, только залитое темной кровью.
— Мать твою! — Лин Хун мертвой хваткой вцепился в рукав Вань Гучуаня.
— Чего ты хватаешься? — нахмурился генерал.
— Да я чуть не обделался от страха!
Вань Гучуань оглянулся, но позади стелилась лишь безлюдная улица.
— И что там было?
— Я видел... — Лин Хун осекся.
Взгляд его упал на платье стоявшей перед ними малышки. Нежно-желтая ткань, подол... Все один в один, как у того жуткого призрака. Только чистое.
Вань Гучуань вопросительно приподнял бровь.
Тем временем взгляд девочки медленно сфокусировался на них двоих. Ее приветливая улыбка угасла, лицо сделалось серьезным.
— Сестрица велела мне отвести вас к нам домой, — тихо проговорила она.
Развернувшись, она послушно зашагала прочь.
«Что еще за сестрица?»
— Идем за ней? — Лин Хун все еще тяжело дышал, пытаясь унять дрожь.
Вань Гучуань проводил взглядом хрупкую фигурку в желтом платье и коротко кивнул:
— Идем.
По дороге Лин Хун шепотом пересказал попутчику то, что успел разглядеть в переулке.
***
Родители девочки не на шутку изумились, увидев на пороге незваных гостей.
— Это сестрица просила их привести, — просто объяснила малышка.
При этих словах лица хозяев на миг исказились от потаенной боли, однако расспрашивать они не стали и вежливо пригласили путников войти.
Семья носила фамилию Цзян. Дочь звали Цзян Лэ-эр. Оказалось, супруги владели постоялым двором, который ныне пустовал.
Трехэтажное здание трактира было просторным, но из-за отсутствия постояльцев казалось заброшенным и сквозило ледяным унынием.
Ужин, тем не менее, хозяева приготовили на славу.
Цзян Лэ-эр едва притронулась к еде. Вскоре она молча отложила палочки и ушла в свои покои, не проронив ни слова.
Вань Гучуань, провожая ее взглядом, спросил:
— А старшая сестра Лэ-эр? Разве она не разделит с нами трапезу?
За столом повисла мертвая тишина. Матушка Цзян побелела как полотно и разрыдалась:
— Сяо Си... Старшей нашей, Си-эр, давно уже нет в живых...
— Проклятый изверг лишил ее головы, — всхлипывая, добавила женщина.
— Дорогая... — приобнял ее за плечи отец семейства. Лицо его осунулось и потемнело от горя.
«Обезглавил...»
Лин Хун внутренне содрогнулся. Перед глазами снова возник безголовый призрак в окровавленном желтом платье. Сомнений не осталось: это была погибшая Цзян Си-эр.
— С тех пор как случилась эта беда, наша младшая сама не своя, — качая головой, продолжила сквозь слезы безутешная мать. — Ей всё кажется, будто Си-эр жива. Постоянно разговаривает с пустотой... А с нами и словом за день не обмолвится.
Женщина выглядела измученной, в волосах ее густо серебрилась седина.
Лин Хун не сомневался: девочка действительно общается с духом сестры.
— Значит, убийцу так и не поймали? — спросил Вань Гучуань.
Отец семейства угрюмо кивнул:
— Злодей погубил дочерей из трех почтенных семейств. А после нашей бедной девочки переключился на мужчин... Какое неслыханное злодеяние!
Он сжал кулаки так, что побелели костяшки:
— Город парализован страхом. Все дрожат за свои жизни, а олухи из управы и пальцем пошевелить не могут, чтобы изловить этого выродка! Пока он гуляет на свободе, покоя нам не видать. Люди толпами ходили к ямыню, требовали ответа. Мы с женой тоже там были. Так эти трусы теперь заперлись изнутри и носа не кажут! Бездельники паршивые!
«Так вот откуда царапины на воротах управы», — смекнул Лин Хун.
Матушка Цзян утерла слезы краем рукава:
— Почти все соседи уже побросали дома и уехали. Мы тоже собирались бежать, да только Лэ-эр уперлась наотрез. Твердит, что душа сестры привязана к этому месту и уйти не может, а значит, и нам уезжать нельзя.
— Неужели никто так и не видел лица нападавшего? — снова подал голос генерал.
— Ни единая душа, — покачала головой женщина. — Он приходит бесшумно, точно тень...
— Но как вас двоих занесло в наше проклятое Богом место? — с легким подозрением прищурился отец Лэ-эр.
Их настороженность была вполне объяснима. В городе, где за каждым углом кралась смерть, доверять первому встречному равнялось самоубийству.
— Да мы сбились с пути, — не моргнув глазом соврал Лин Хун. — Шли мимо, да и забрели случайно.
Вань Гучуань мысленно вздохнул.
«Опять старая песня про заблудившихся путников...»
— На самом деле, — негромко заговорил генерал, — мы прибыли сюда по особому поручению. Наша цель — разобраться в происходящем и схватить преступника.
Лин Хун незаметно показал ему большой палец. «Ай да молодец, ловко повернул!»
Супруги так и просияли, узрев в нежданных гостях долгожданных спасителей:
— Неужто государь наконец вспомнил о нас?! О помилуй, Небо!
Вань Гучуаню стало не по себе от этих слов. Простые люди так слепо верили в милость престола...
— Раз такое дело, оставайтесь у нас, — горячо заговорил Отец Цзян. — Постоялый двор все равно пустует, постояльцев мы давно не принимаем из-за этих ужасов. Живите сколько надобно, только умоляю — найдите этого душегуба!
— Благодарим за доверие, — вежливо отозвался Вань Гучуань.
За ужином они успели обсудить немало подробностей.
У ночного мясника имелись свои причуды. За раз он забирал лишь одну жизнь. Расправившись с жертвой, он непременно уносил с собой отсеченную голову — ни одного черепа сыщикам обнаружить так и не удалось.
Мотивы преступника оставались загадкой. Он не грабил дома и явно не мстил за старые обиды. Жертвы происходили из самых разных сословий: одни едва сводили концы с концами, другие ни в чем не нуждались. Единственным сходством было то, что первые три жертвы оказались юными девицами, а последующие пять — молодыми мужчинами.
Этот палач словно выбирал мишени наугад, повинуясь лишь безумному капризу. Ганъе был огромен, дома тянулись на многие ли, и устраивать засады вслепую не имело никакого смысла. Ямынь попросту расписался в собственном бессилии.
За разговорами время пролетело незаметно. На город опустилась глухая полночь.
Поскольку комнат на пустующем постоялом дворе было в избытке, хозяева выделили гостям по отдельным покоям.
Но Лин Хун тут же воспротивился. В прошлый раз, спи они по отдельности, от него давно бы уже костей не собрали. Повторять былую ошибку он не собирался.
— Уважаемые, — поспешно вставил Лин Хун, — не стоит тратить лишние свечи. Нам вполне хватит одной комнаты.
Хозяева и Вань Гучуань уставились на него в три пары глаз.
— Но... вы ведь оба взрослые мужчины, разве вам будет удобно? — удивленно возразила Матушка Цзян. — Не скромничайте, у нас полно пустых комнат.
Лин Хун мысленно чертыхнулся. Помолчав немного, он картинно вздохнул и сокрушенно выдавил:
— Раз уж на то пошло, не стану таить греха. Мы с ним... супруги. Давно сочетались браком.
У Вань Гучуаня даже дыхание перехватило. Он застыл соляным столпом.
Лин Хун, войдя во вкус, жеманно повернулся к генералу и кокетливо повел бровью:
— Ведь так, женушка моя любимая?
Вань Гучуань лишился дара речи.
К слову, нравы в Великой династии Чжэн отличались известной широтой — мужская любовь никого особо не удивляла, взять хотя бы благородного Гу Юньшу, который никогда не скрывал своих пристрастий.
— Вот оно как... — Матушка Цзян понимающе заулыбалась и проворно выхватила одну из связок ключей из рук остолбеневшего Вань Гучуаня.
На лбу генерала отчетливо вздулась синяя жилка.
— А я еще присматриваюсь и думаю: до чего же гарная пара! — затараторила женщина, увлекая за собой супруга к выходу. — Не смеем вам мешать, почивайте с миром!
Когда шаги хозяев затихли в коридоре, Вань Гучуань медленно перевел взгляд на Лин Хуна. Уголок его губ хищно приподнялся:
— Как прикажете, господин мой и супруг.
Лин Хун невольно сглотнул. Он искренне попытался сообразить, что пугает его сильнее: безголовый призрак во дворе или это ласковое обещание в глазах боевого генерала...
В комнате обнаружилась лишь одна кровать.
Лин Хун шустро юркнул под одеяло и занял место у стены:
— Чур, я сплю у стенки!
— Ложись уже, горе мое, — вздохнул утомленный генерал.
Ютиться вдвоем на одном ложе оказалось куда сложнее, чем на расстеленных на полу циновках. Кровать была узкой, они то и дело сталкивались плечами и локтями.
— Свернись калачиком, что ли, — недовольно проворчал Лин Хун. — Двигайся!
— А сам-то что не свернешься? — парировал Вань Гучуань.
Лин Хун прикинул свои шансы в споре и, признавая негласную вину за устроенную комедию, послушно повернулся на бок, лицом к генералу.
На постели сразу сделалось просторнее.
В полумраке комнаты резкие очертания лица Вань Гучуаня казались на удивление мягкими и благородными. Лин Хун залюбовался этим суровым профилем и сам не заметил, как провалился в глубокий сон.
Среди ночи тишину дома прорезал отчаянный детский плач. Снизу, из темноты, донесся тонкий голосок Лэ-эр:
— Сестрица! Сестрица, мне страшно! Пожалуйста, приди скорее! Сестрица!
Оба мужчины мгновенно открыли глаза.
http://bllate.org/book/35893/4555993
Готово:
