Фан Чжилэ скрипела зубами от злости, немедленно приступив к осуществлению своего плана по спасению одержимой лучшей подруги.
К сожалению, она не успела даже выйти за порог, как стала жертвой розыгрыша одноклассников — испачкала руку в чернилах. Ей пришлось поспешить в умывальную комнату, чтобы отмыться, и именно там в следующую секунду она увидела Е Юй.
— Подвиньтесь, пожалуйста, дайте пройти, — Фан Чжилэ бросила на пол пропитанную водой швабру. Лужа не уменьшилась, а наоборот, брызги полетели в стороны. Вокруг раздались удивленные возгласы и недовольные вопросы, а Фан Чжилэ поспешно забормотала извинения: — Ой, простите, я не заметила...
Фан Чжилэ ступила в воду, потеряла равновесие и подалась вперед. В поле её зрения постепенно увеличивался силуэт Е Юй в чистой, опрятной школьной форме. На том спокойном, отстраненном лице не читалось ни радости, ни печали. Уголки губ Фан Чжилэ дрогнули в улыбке: в её памяти Е Юй всегда была такой нежной и приятно пахнущей.
Кто бы мог подумать, что в следующее мгновение Е Юй едва заметно качнется и сделает полшага назад. Этого крошечного движения хватило, чтобы избежать столкновения. Фан Чжилэ напряглась: если она сейчас рухнет, то приземлится прямо на туфли Е Юй. Она начала отчаянно махать руками, пытаясь удержаться, и задела то, что Е Юй держала в руках.
Предметы вместе с Фан Чжилэ полетели на пол, с грохотом разлетаясь по сторонам.
— Ой, моя нога! — Фан Чжилэ обхватила колени, мелко дрожа и с жалобным видом поглядывая вверх. — Что это? Чернила? У меня вся одежда испачкана.
Е Юй отличалась добротой. Чернила принадлежали ей, и, поскольку она испачкала чужую одежду, она наверняка не оставит это просто так. Фан Чжилэ распласталась на полу, притворяясь несчастной. Е Юй перевела взгляд и замерла, глядя на Фан Чжилэ.
Она училась на факультете каллиграфии, и в руках у неё были листы рисовой бумаги, а также невымытые кисти и чернильница. Чернила были густыми, высокого качества, и, пролившись, они мгновенно окрасили пол в черный цвет. Эти чернильные пятна начали расползаться по одежде Фан Чжилэ. На ней была летняя школьная форма с коротким рукавом, и подол выстиранной до белизны бледно-голубой блузки оказался в самой гуще чернил, которые начали стремительно впитываться в ткань.
Пол был грязным, но кожа Фан Чжилэ была очень светлой. Она напоминала белую розу, упавшую в грязь. Или бездомного щенка, которому некуда идти. Ресницы Е Юй слегка дрогнули, она отвела взгляд, в котором промелькнуло что-то похожее на замешательство.
Стоявшие рядом люди засуетились, пытаясь поднять Фан Чжилэ.
— Спасибо, — Фан Чжилэ быстро подняла руку, прикрывая черную от чернил руку, и принялась ею размахивать. — Помогите мне подняться! Посмотрите на меня, я же в таком виде на занятия не пойду. У кого-нибудь в общежитии есть лишняя одежда? Можно одолжить, чтобы я могла принять душ и переодеться?
От её движений во все стороны снова полетели брызги черной воды. Люди дружно отступили назад, с отвращением глядя на неё. Только Е Юй оставалась на месте. Спустя долгое время она наконец заговорила, и её голос прозвучал так же приятно, как в воспоминаниях:
— Пойдем со мной.
Фан Чжилэ тут же вскочила на ноги, и от её недавних стонов с обхваченными коленями не осталось и следа.
— Но, — Фан Чжилэ указала на пол, — твои вещи...
Е Юй, уже наполовину повернувшаяся, замерла. Её идеальный профиль оставался неподвижным лишь мгновение, затем она направилась к углу, взяла веник и совок, сгребла всё в кучу и высыпала в мусорное ведро. Фан Чжилэ успела лишь крикнуть:
— Там же была твоя кисть!
Е Юй подошла к крану помыть руки. На её длинных красивых пальцах виднелись пятна чернил, которые на тонкой коже казались такими бледными, будто хотели впитаться внутрь. Вымыв руки, она подошла к остальным девушкам, попрощалась и, обернувшись к Фан Чжилэ, спросила:
— Ты идешь?
Фан Чжилэ застыла на месте, несколько секунд переваривала происходящее, а затем бросилась вдогонку:
— Подожди меня!
Глава 2. Общежитие
Старшая школа в книге была на семьдесят-восемьдесят процентов похожа на ту, где училась она сама, за исключением здания общежития.
Е Юй привела Фан Чжилэ обратно в общежитие — трехэтажное кирпичное здание, построенное школой самостоятельно. Вокруг постоянно кто-то ходил. Е Юй жила на третьем этаже, и им пришлось преодолеть несколько лестничных пролетов, чтобы добраться до её комнаты.
Самое лучшее в таких зданиях — это простор. В комнате жили трое, но две другие соседки, занимавшиеся танцами, последние несколько месяцев провели на дополнительных тренировках в другом месте, так что Е Юй осталась в комнате одна. Фан Чжилэ послушно следовала за Е Юй, держась за руку и молча, стараясь максимально правдоподобно играть роль невинной и пострадавшей неженки.
— Пришли, — Е Юй слегка повернулась, остановилась и, достав ключи, открыла дверь. Сначала она вошла сама, достала тапочки, а затем пригласила Фан Чжилэ: — У входа есть тапочки, можешь переобуться.
Фан Чжилэ взглянула вниз: Е Юй только что вынула из обувного шкафа пару совершенно новых белых тапочек. Комната Е Юй была такой же чистой и опрятной, как она себе и представляла, но вот атмосферы уюта из её воспоминаний здесь не было. Стены и постельное белье были выдержаны в единой черно-бело-серой гамме, а большой стол у окна был натурального древесного цвета. Больше никаких украшений или ярких пятен — царила какая-то суровая простота.
Е Юй действовала очень методично: сначала она достала из шкафа пижаму, затем из плотно закрытого ящика под кроватью — полотенце, после чего сняла с полки у изголовья свою косметичку и передала всё это Фан Чжилэ.
— Твоя одежда испачкана, после душа надень это, — сказала Е Юй.
Пижама была абрикосового цвета, с длинными рукавами и штанами, а посередине красовалось изображение храпящего Куроми. Е Юй держала одежду в руках, слегка напрягшись, и на её длинных, привыкших к перу пальцах отчетливо проступили косточки.
Фан Чжилэ несколько раз взглянула на пижаму, потерла свою руку и решила отказаться от идеи её надевать. Она опустила голову и мягко произнесла:
— Спасибо за пижаму, но мне еще нужно идти на занятия во второй половине дня.
Внешность Фан Чжилэ не соответствовала её характеру: она была прямолинейной, но выглядела очень покладистой, и когда молчала, то напоминала послушную фарфоровую куклу. Сейчас она теребила край своей блузки, неловко переминаясь в углу, то поднимая, то опуская голову, и запинаясь пробормотала:
— У тебя... у тебя нет запасной школьной формы? Можно... можно её одолжить?
http://bllate.org/book/35892/4446230
Готово:
