Си Цзыэнь вернулся из уездной администрации, где его чествовали на торжественном собрании лучших налогоплательщиков. Стоило ему войти во двор, как он увидел припаркованный там новенький, сияющий лаком автомобиль.
«Не иначе как Чу Хуайюй опять прикатил проведать прабабушку Суюнь и прадедушку Вана, — подумал Цзыэнь. — И когда только этот выскочка успел сменить колеса? Денег девать некуда, вот и устраивает тут показуху».
В мыслях Цзыэнь лишь презрительно фыркнул. «Деревенщина разбогатевшая, ходячий мешок с деньгами. И как только мой одноклассник Нань Шицин — такой чистый, благородный человек — умудряется с ним общаться?»
Он уже намеревался подняться к себе на второй этаж, чтобы сбросить официальный костюм и переодеться во что-нибудь домашнее, но тут из дверей поликлиники выбежала Пу Сялянь. Завидев сына, она замахала руками:
— Энь-на! Наконец-то! Тут пациент тебя уже с самого утра дожидается.
Цзыэнь картинно вздохнул и шутливо передразнил её манеру растягивать слова:
— Ох, матушка, ну и доля у меня! Даже полдня перевести дух не дают. Ладно, пойду гляну, что там за бедолага.
Пу Сялянь ласково нахмурилась:
— Ты обедал хоть в городе? Может, лапши тебе быстренько сварить?
— Мам, мы туда столько налогов за год занесли, неужто нас там обедом не накормили бы? Занимайся своими делами, я сам справлюсь.
Цзыэнь прошел через заднюю дверь внутреннего дворика и вошел в приемный покой. За столом действительно сидели двое посетителей. Тот, что помоложе, выглядел ультрамодно, но укутался так, словно скрывался от международной погони: на лице красовались огромные темные очки, а нижняя половина была наглухо закрыта плотной маской. Его спутник, мужчина средних лет с интеллигентным, гладким лицом, сидел рядом в очках в тонкой золотой оправе.
Цзыэнь неторопливо устроился за смотровым столом.
— Ну и кому тут лекарь нужен?
Посетители недоуменно переглянулись. Похоже, они никак не ожидали, что хваленый чудо-доктор, ради которого они убили половину выходного дня, окажется столь молодым и щеголеватым парнем.
Видя их замешательство, Цзыэнь демонстративно приподнялся:
— Раз без толку сидите, пойду я. Матушке вечно мерещится то, чего нет.
Мужчина в золотых очках тут же вскочил:
— Постойте, доктор! Это мы к вам.
— Так бы и сказали, — хмыкнул Цзыэнь, возвращаясь на место. — А то сидите как неродные. Так кто занемог — вы или ваш сынок?
Старший растерянно улыбнулся и покачал головой, указав на укутанного юношу:
— Он.
— У вашего сына проказа, что ли? — Цзыэнь поманил молодого человека пальцем, приглашая сесть на стул напротив.
— Да нет же, — растерялся мужчина.
— А чего он тогда вырядился как на химзавод? У меня тут зараза по углам не летает.
— Просто в клинике постоянно люди, — попытался объяснить мужчина. — Не хотелось лишней шумихи.
— Да ладно вам. Пусть у него лицо хоть трижды перекошено, меня этим не испугать. Я, знаете ли, на передовой медицины тружусь, нервы крепкие, — заверил Цзыэнь с самым серьезным видом.
Юноша не выдержал и тихо фыркнул, снимая очки и маску.
— Ого, а парень-то видный, — оценил Цзыэнь, разглядывая его лицо. — Ну, может, самую малость уступает мне, но в целом — красавчик. И зачем прятать такое богатство?
Гости снова переглянулись, пораженные его полным равнодушием к лицу юноши.
— Доктор... вы правда его не узнаете? — осторожно спросил мужчина.
— А должен? — Цзыэнь на секунду задумался. — Он что, бывал у меня раньше? Хм, странно, смазливых пациентов я обычно запоминаю сразу и намертво. Может, он еще ребенком ко мне приходил года три назад?
— Нет-нет, мы здесь впервые, — поспешил уточнить спутник. — Дорогу еле нашли.
— Ну вот, я же говорю — с памятью у меня все отлично, — Цзыэнь повернулся к старшему. — Сынок у вас и впрямь хорош собой. Только вот природа, как обычно, пожадничала: дает одно, отнимает другое. Жаль, что парень немой.
— Кто это немой? — не выдержал молодой человек, сорвавшись на тихий смех.
— О, заговорил! — Цзыэнь разыграл искреннее удивление. — А чего тогда отец за тебя отдувается? Если не немой и не прокаженный, значит — запущенный аутизм.
— С чего вы взяли, что он мой отец? — с иронией спросил юноша.
— А, так это ты его отец? — не моргнув глазом, парировал Цзыэнь.
«Ишь, решил со мной в остроумии потягаться? — подумал Цзыэнь. — Не на того напал. При виде симпатичных парней у меня мозг только быстрее работает».
Юноша аж поперхнулся от такой наглости.
— Доктор Си, — нерешительно вмешался мужчина, все еще сомневаясь, действительно ли перед ним тот самый гениальный врач, которого ему так настойчиво рекомендовали. — Вы действительно тот самый доктор Си?
— А что, не похож? — Цзыэнь лукаво прищурился.
— Да нет, просто... В общем, не могли бы вы его осмотреть?
— Как вас величать-то, господа? — Цзыэнь достал чистый бланк медицинской карты.
— Меня зовут Хо Тао. А его... его сценическое имя — Саньдуаньцзинь.
— Саньдуаньцзинь? — Цзыэнь хмыкнул. — Ну и прозвище. Шарик или Бобик и то звучит приличнее.
Юноша оскорбленно поджал губы, а Хо Тао поспешил сгладить углы:
— Это псевдоним. Он известный артист.
— Понятно. Творческая личность, оттого и маскарад. Боитесь, что толпа разорвет? Расслабьтесь, у нас в деревне вся молодежь давно в города на заработки уехала. А местным старикам ваши автографы даром не сдались. Так что в следующий раз можете приходить без конспирации. А то я сперва подумал, что к нам шпион заграничный пожаловал.
Хо Тао невольно улыбнулся.
— Доктор Си, вы вообще телевизор не смотрите?
Саньдуаньцзинь ведь сейчас на пике популярности, его каждая собака знает. А этот провинциальный лекарь ведет себя так, словно только что из глухой тайги вышел.
— А зачем мне этот ящик? — пожал плечами Цзыэнь. — Меня больше интересует, где сейчас переродился Сунь Сымяо, в чье тело вселилась душа Ли Шичжэня и где творит чудеса дух Бянь Цюэ. На глупости времени нет. Тут дай бог за несколько лет одну древнюю медицинскую книгу до дыр зачитать и понять до конца, каждая минута на счету.
Вэйвэнь слушал этот напыщенный монолог и мысленно закипал. «Да этот сопляк моложе меня, а строит из себя умудренного опытом старца! Небось всю энергию тратит не на книги, а на чесание языком. Еще и имя мое впервые слышит. Деревня...»
— Заполни пока карту, — Цзыэнь протянул бланк молодому человеку.
Хо Тао перехватил бумагу:
— Разве не доктор должен её заполнять?
— Для иногородних у меня свои правила, — Цзыэнь забрал бланк из рук менеджера и снова всучил его Вэйвэню. — Я ведь лечу господина Три Лоскута, а не договариваюсь с ним о концертах. Так что пусть пишет сам. Мне потом еще интимные вопросы задавать придется. Или вы тоже за него отвечать будете? Какого цвета у него моча и стул — жидкий или твердый?
Хо Тао мгновенно покраснел. Он поспешно отдернул руки, в глубине души начиная сильно сомневаться в профессионализме этого юного «чудо-лекаря».
Вэйвэню же было одновременно и злорадно, и смешно. «Три Лоскута? Что за слух у этого паршивца? Явно ведь издевается!» Однако, решив не лезть на рожон ради лечения, он молча взял ручку и быстро заполнил бланк.
Цзыэнь взял карту и вслух зачитал:
— Так... Имя — Гань Вэйвэнь. Возраст — двадцать два года. Пол — мужской. Ну вот, совсем другое дело! Гань Вэйвэнь — звучит красиво и гордо. Куда лучше, чем эти ваши три половые тряпки.
— Надо же, какая эрудиция, — заявил Вэйвэнь, решив отплатить той же монетой. — Обычно люди спотыкаются на моей фамилии и читают её как Цзинь. Рад, что наш великий доктор умеет читать.
— Ой, не смеши мои тапочки, — фыркнул Цзыэнь, состроив уморительную гримасу. — Я тебе с ходу могу написать такое название лекарства, что ты голову сломаешь, пока прочитаешь. Тоже мне, нашел кого проверять! Я, между прочим, человек начитанный. Книг у меня в закромах — грузить не перегрузить.
— Ну что, светило медицины, лечить-то начнем? — Вэйвэнь понял, что в словесной дуэли этого болтуна не переспорить.
— Давай сюда левую руку, пульс послушу.
Цзыэнь долго прощупывал пульс, расспрашивая о симптомах. Наконец он откинулся на спинку стула и принялся быстро строчить в карте. Закончив, он поднял взгляд на Вэйвэня:
— И какой вредитель тебя ко мне отправил? Это ж надо было додуматься — тащиться в такую глушь с такой чепухой! В городе нормальных врачей не нашлось?
Цзыэнь явно намекал на то, что берется только за безнадежные случаи.
— А в чем проблема? — заинтересовался Вэйвэнь. Его забавляло, что этот странный доктор словно пытается спровадить клиентов, будто деньги ему совсем не нужны.
— Да вы так таинственно вошли, что я уже мысленно диагностировал у тебя как минимум рак или запущенный СПИД. А у тебя тут... тьфу, ерунда на постном масле.
— Значит, я здоров? — удивился Хо Тао.
— Здоров-то здоров, да только дурью мается, — усмехнулся Цзыэнь.
— Хотите сказать, я симулянт? — прищурился Вэйвэнь.
— Я хочу сказать, что ты слишком молод, а ума еще не нажил, — Цзыэнь забавно сморщил нос. — Все проблемы у тебя в голове. Проще говоря, у тебя классическая депрессия.
— Ну, это не новость, — вздохнул Вэйвэнь, начиная проникаться доверием к юноше — по крайней мере, в суть он зрил верно. — Городские эскулапы то же самое талдычат.
— И ты пришел ко мне за чудом? — Цзыэнь рассмеялся. — Избавиться от этой напасти не проблема. Выпишу тебе пару успокоительных отваров, и через неделю будешь спать как младенец. Но пойми: корень болезни — в твоей душе. Если не наведешь порядок в мыслях, то, как только уедешь отсюда, снова впадешь в уныние. Тут я бессилен.
— Вы мне сейчас помогите, а с будущим я как-нибудь сам разберусь, — сухо бросил Вэйвэнь.
— Эх, молодежь, — картинно вздохнул Цзыэнь. — Судя по пульсу, ты парень из приличной и весьма состоятельной семьи. С детства ни в чем не нуждался, кусок хлеба тяжким трудом зарабатывать не приходилось. С чего бы тебе хандрить? Неужто из-за любви?
— Вы и происхождение по пульсу определять умеете? — изумился Вэйвэнь, проигнорировав вопрос о личной жизни.
— А то! Пульс умному человеку вообще всю подноготную расскажет.
— Да у него работа нервная, — вмешался Хо Тао. — В их кругах конкуренция бешеная, выживают единицы.
— А, ты же у нас великий артист, — понимающе закивал Цзыэнь. — Ну тогда все ясно. Это синдром раздутого эго. Знаешь, как бывает с воздушным шариком? Природа создала его, чтобы он раздувался до размеров арбуза, а его упрямо качают до размеров тыквы. Вот он и лопается с треском. Я прав?
— Допустим, — невольно улыбнулся Вэйвэнь.
— Вообще-то, мы, приверженцы традиционной китайской медицины, не должны отбирать хлеб у дипломированных мозгоправов, — Цзыэнь вальяжно откинулся на стуле. — Но раз уж вы проделали такой путь, да еще и повелись на слухи о моей гениальности... Ладно. Сегодня выходной, а по выходным у нас акция — «душеспасительная беседа в подарок к рецепту». Совершенно бесплатно.
Оба гостя не выдержали и прыснули со смеху.
— Ну что ж, доктор, просветите меня, — настроение Вэйвэня стремительно улучшалось. Этот визит определенно становился самым забавным событием за последний месяц.
— Ты у нас, значит... погоди, фокусник или акробат?
— Певец я, — Вэйвэнь кокетливо приподнял бровь, глядя на Цзыэня своими выразительными глазами.
«Язык бы тебе укоротить, наглец мелкий. Так и подмывает проучить».
— А, бродячий музыкант, — Цзыэнь на миг залюбовался его взглядом, но быстро взял себя в руки. — И что, мечтаешь стать вечнозеленым дубом нашей эстрады?
— Нет у меня таких амбиций, — Вэйвэнь сжал кулаки под столом так, что хрустнули костяшки.
«Терпи, — приказал он себе, — он моложе тебя, просто терпи его бред».
— Если петь перестанешь, с голоду помрешь?
— Вряд ли.
— Ну вот и ладушки! Сам же все понимаешь. Не пойдет карьера — вернешься домой, найдешь нормальную работу. На всех не угодишь, мода переменчива. Даже если у тебя золотой голос, любить тебя все поголовно не будут. Как минимум глухие твоих талантов точно не оценят.
Забавно, что Цзыэнь даже не подозревал: главная фанатка этого самого Саньдуаньцзиня жила прямо в его доме — его собственная матушка, Пу Сялянь, заядлая любительница народных песен, ласково именовавшая себя «королевой Нефритового Дракона».
— В этом есть доля истины, — согласился Вэйвэнь, едва сдерживая смех.
— И прекращай этот маскарад с очками и масками, — добавил Цзыэнь.
— А это-то тут при чем?
— Да при том! Напяливаешь всё это якобы для того, чтобы не узнали, а на самом деле подсознательно жаждешь внимания. Все люди идут как люди, а ты шествуешь — вылитый пришелец из космоса. Сам же создаешь вокруг себя напряжение на ровном месте.
— Да если он выйдет без маски, его фанаты на сувениры разорвут! — вставил свои пять копеек Хо Тао.
— Ой, не смешите мои седины, которых еще нет! — Цзыэнь пренебрежительно махнул рукой. — Разорвут они... От силы какая-нибудь девчушка обернется и шепнет подружке: «Гляди, тот парень у забора вылитый Три Лоскута!» Надо четко понимать одну простую вещь: ты ведь не Нобелевскую премию по физике получил. Ты просто игрушка для толпы, которой нечем заняться в свободное время. Сегодня им скучно — они носят тебя на руках, завтра появится новый смазливый мальчик — и они побегут за ним. А ты с размаху шмякнешься на грешную землю. Подниматься вверх всегда приятно, а вот падать в пропасть — больно. Те, кто не умеет вовремя перестроиться, потом либо на наркотики подсаживаются, либо в петлю лезут, либо творят дичь, лишь бы о них не забыли. Ну что, не прав я? — Цзыэнь хитро прищурился.
Вэйвэнь ловил себя на мысли, что этот болтливый доктор безумно очарователен в своей непосредственности.
— Я Саньдуаньцзинь, — с наигранной суровостью поправил он. — А не Три Лоскута.
— Ладно-ладно, Саньдуаньцзинь так Саньдуаньцзинь. Главное — суть уловил, — примирительно улыбнулся Цзыэнь.
Вэйвэнь в этот момент мысленно представлял, как хватает этого несносного лекаря за щеки и растягивает их в разные стороны.
— Так что, надумал профессию менять? Кем теперь быть хочешь?
— Да зачем мне менять? — Вэйвэнь с интересом подался вперед. — Я люблю свое дело. Но раз уж вы даете советы, то какую стезю мне пророчите?
— Да никакую! Зачем менять, раз нравится? Пой себе на здоровье. Я к тому веду, чтобы ты корону снял и проще к жизни относился. Работай на совесть, а на славу плюй. Меньше думай о том, как понравиться публике — и публика сама к тебе потянется. Будь проще, и не только на словах, но и в душе.
— Ну и методы у вас, доктор Си. Прямо не лекарь, а дипломированный психоаналитик, — усмехнулся Вэйвэнь.
— Это сопутствующие услуги, — великодушно отмахнулся Цзыэнь. — Плату за разговоры не беру. Я-то сперва подумал, что ты из-за дел сердечных иссыхаешь. Вот тут бы я точно ничем помочь не смог.
— Это еще почему?
— Да как-то неловко признаваться... Хоть я доктор и гениальный, но сам пока бобылем хожу. В амурных делах опыта ноль.
— Получается, если я в следующий раз впаду в депрессию из-за несчастной любви, к вам можно даже не соваться? — притворно расстроился Вэйвэнь.
— Ну почему же, — самодовольно хмыкнул Цзыэнь. — С депрессией я в любом случае справлюсь, пока в тебе хоть капля жизни теплится. Просто лекцию по психологии читать не стану — ограничусь сухими порошками.
— И сколько мне этих порошков пить? — Вэйвэнь заглянул в рецептурный бланк.
— По одному отвару в день. Курс — недели две, не больше. Обещаю, спать будешь как убитый, никаких кошмаров.
Цзыэнь быстро выписал рецепт и протянул его пациенту.
— А где тут у вас аптека? — Вэйвэнь огляделся по сторонам, заметив, что за стойкой выдачи лекарств никого нет.
— Хм, и куда опять этот старый хрыч запропастился? — Цзыэнь сокрушенно покачал головой и заговорщически прошептал: — Вот она, обратная сторона экономии. Когда берешь собственного отца в помощники, одни убытки. Ни прикрикнуть на него, ни оштрафовать. Сам порой от этого в депрессию впадаю. Ладно, сидите, я сам вам всё соберу.
Его уморительно-жалобный вид заставил гостей снова прыснуть со смеху.
Когда Цзыэнь вернулся с увесистой стопкой аккуратно завернутых бумажных свертков, Вэйвэнь спросил:
— Ну что, чудо-доктор, сколько мы вам должны за труды?
Цзыэнь всплеснул руками:
— Ох, затрепался я с вами! Самое главное-то и забыл посчитать!
http://bllate.org/book/35891/4561934
Готово:
