Лицо горело от боли, содранное о каменные ступени, поэтому он поспешно возвел вокруг себя слабый Барьер, чтобы защититься от дальнейших повреждений, но последний удар, когда его швырнули в дерево, был по-настоящему болезненным.
Приходилось терпеть. Если бы эти люди узнали, что он способен дать отпор и что его мастерство культивации даже превосходит их собственное, следующим шагом с их стороны стало бы изгнание из Школы Тяньюань и уничтожение его духовных сил.
Увидев, как он с трудом поднимается на ноги, Цао Тинми с довольным видом подошел ближе. Глядя на него свысока, он насмешливо бросил:
— Брат-ученик не рассчитал силы, кажется, напора воды было маловато, раз тебя пришлось доставлять к подножию горы таким образом.
Не успел Сян Хуаньхань подняться, как водяной столб вновь обвил его ноги и с силой потянул вниз. Внутренности скрутило, голова обо что-то ударилась, и все перед глазами начало расплываться.
Затем он почувствовал, как его подхватили и подняли в воздух — очевидно, Владение мечом позволило кому-то перенести его по небу, — а после швырнули на землю, словно ненужный мешок с тряпьем.
— Кхе-кхе-кхе! — Сян Хуаньхань лежал на земле, весь промокший до нитки. Откашлявшись и выплюнув воду, он понял, что его бросили в лекарственном огороде Алтаря Сыюань.
— Оказал услугу до конца, брат-ученик, отдыхай.
Позади послышался звон разбитой керамики. Сян Хуаньхань резко вскинул голову: они растоптали лекарственные ростки, которые он выращивал с такой тщательностью.
Он попытался встать, но понял, что плечо вывихнуто, а позвоночник пронзает острая боль — сил подняться не было совсем.
Находясь в привычном месте, он немного расслабился и просто перевернулся на спину, тяжело дыша. Он думал о том, что если прямо сейчас вернется на длинную лестницу Пика Битянь, удастся ли ему завтра утром разоблачить злодеяния Цао Тинми?
Облака наконец полностью скрыли луну. Ветер обдувал его мокрое тело, и холод пробирал до костей. Сян Хуаньхань подумал, что его мысли были нелепыми: эти люди могли выдать черное за белое, никто не придет ему на помощь, у него не было ни единого шанса на победу.
В ночь, лишенную лунного света, царила непроглядная тьма. Лишь на Главном пике вдали мерцали редкие огоньки — там находился Павильон Юйцин.
Он не смог прийти на встречу. Неизвестно, ждал ли его Цзян Си.
***
На следующий день длинная лестница Пика Битянь была в полном беспорядке, что встревожило многих.
В Школе Тяньюань было не так много людей, способных на мощные техники водной стихии, поэтому вычислить виновных не составило труда. Однако до того, как удалось установить зачинщиков, Молодой глава секты Цзян, еще не до конца оправившийся от болезни, поднялся на Пик Битянь. О чем он говорил, никто не знал, но инцидент решили замять.
Одни шептались, что во всем виноват Цзян Си, другие утверждали, что видели вчера вечером Цао Тинми, который с шутками и смехом проходил там вместе со своей свитой. Но никто не придал этому значения: в конце концов, никто не заявил о полученных травмах.
Сян Хуаньхань, придерживая одной рукой другую, висевшую на перевязи, осторожно пересаживал уцелевшие ростки в новый керамический горшок. Вскоре он вспотел.
На душе все еще было неспокойно. Ему жизненно необходимо было занять себя делом, иначе мысли начинали кружиться в голове — неконтролируемые и навязчивые. Например: неужели Цзян Си действительно прикрыл Цао Тинми? Знал ли он причину конфликта и осознавал ли, что вчера избили именно его? Связался ли Цзян Си с дурной компанией, или они все одного поля ягоды?
Сян Хуаньхань не хотел копаться в этом. В конечном счете, каким бы человеком ни был Цзян Си, это не имело значения. Как только узы договора будут расторгнуты, их пути разойдутся, и при встрече они просто пройдут мимо друг друга.
Но даже при таких мыслях вопросы продолжали настойчиво сверлить мозг, не желая отступать.
— Апчхи! — Сян Хуаньхань чихнул и с опозданием осознал, что у него жар — неудивительно, что голова была такой тяжелой.
Он отобрал несколько видов трав из высушенных запасов и начал варить лекарство под кроной платана.
Действовать он мог только левой рукой, поэтому, взяв веер, он позволил мыслям рассеяться и уставился на огонь. Казалось, только так можно было перестать думать о бессмысленных вещах.
— Сян Хуаньхань, ты оглох?
Порыв духовной силы взметнул полы его одежды. Он обернулся и увидел Молодого главу секты Цзян. Тот был облачен в шелковый халат цвета лунного света, в руке держал веер с изображением цветов и птиц, а его волосы были наполовину собраны золотым венцом. Он слегка наклонился, рассматривая его.
— Оказывается, не оглох, — Цзян Си выпрямился и принялся внимательно осматривать этот довольно просторный огород. Послеполуденный ветер был теплым и нес аромат целебных трав, что было совсем не неприятно.
Поигрывая веером, он с легкой усмешкой произнес:
— Алтарь Сыюань и правда богат и влиятелен. Даже в Лекарственном павильоне Школы Тяньюань территория меньше, чем у тебя здесь.
В Лекарственном павильоне выращивали только духовные растения, тогда как здесь, на Алтаре Сыюань, росли лишь обычные травы — разве могли они сравниться?
Сян Хуаньхань молчал, так как уловил в словах Цзян Си насмешку.
Он продолжал раздувать огонь веером, но его гость, явно недовольный отсутствием ответа и какой-либо реакции, снова высвободил немного духовной силы. Подул ветер, и дым от костра ударил Сян Хуаньханю прямо в лицо.
— Кхе-кхе-кхе! — Сян Хуаньхань нахмурился и, наконец, перевел взгляд на лицо Цзян Си.
— Теперь можем поговорить? Что такое, ты злишься?
Сян Хуаньхань покачал головой, подбросил дров в печь и ответил:
— Нет.
Тот факт, что такой человек, как Цзян Си, вообще заметил его гнев, был удивительным, пусть даже Сян Хуаньхань и не пытался скрыть свое скверное выражение лица.
Его избили, он простудился, а этот человек еще и выгородил его обидчиков — как ему не злиться?
Но Цзян Си, судя по всему, даже не осознавал этого:
— И то верно. Кто тебе дал право злиться? Это я еще злюсь.
Говоря это, он огляделся вокруг, но не нашел ни табуретки, ни даже каменного стула. Сян Хуаньхань сидел на камне, и Цзян Си, решив, что на Алтаре Сыюань вряд ли найдется что-то получше, просто опустился на довольно чистую траву рядом. Он начал обмахиваться веером, словно пытаясь утихомирить собственный гнев.
Его халат был таким чистым и опрятным... Сян Хуаньхань хотел было предупредить его, но промолчал.
Пусть пачкается, не он же заставлял его садиться.
— Я скажу тебе вот что: вчера ты получил по заслугам. Я уже давно хотел найти кого-нибудь, чтобы тебя поколотили, считай, что вчерашнее было в счет, — Цзян Си вытянул ноги, опустил веер и, опираясь руками о землю за спиной, глубоко вздохнул.
Странное ощущение. Он не любил запах лекарств, но когда этот аромат смешивался с дымом, солнечным светом и дыханием горного ветра, он переставал быть таким уж противным. Он даже помогал забыть ту абсурдную и болезненную ночь.
Однако, когда он с довольным видом повернул голову к Сян Хуаньханю, тот, кто был причиной всех бед той ночи, смотрел на него свирепым взглядом.
Цзян Си скривил губы, его хорошее настроение улетучилось, и он, не желая уступать, бросил:
— Недоволен?
Поняв, что выражение лица выдало его мысли, Сян Хуаньхань опустил голову и ответил ровным тоном:
— Нет, Молодой глава секты сделал все правильно. Это я виноват, что все так вышло.
Получил по заслугам? Цзян Си, похоже, забыл, кто именно приказал ему явиться на Главный пик.
— Вот и хорошо, что понимаешь, — Цзян Си находил вид Сян Хуаньханя, вынужденного смириться, довольно забавным — тот был недоволен, но ничего не мог с этим поделать.
Без вмешательства Цзян Си огонь в печи разгорелся сильнее, и снадобье в керамическом горшке закипело, бурля и пытаясь нарушить тишину, воцарившуюся между ними.
Сян Хуаньхань подбросил еще две поленья — после этого лекарство должно было быть готово. Закончив, он поднялся на ноги.
Цзян Си искоса наблюдал, как он подошел и остановился рядом.
— Молодой глава секты пришел, чтобы расторгнуть узы договора, верно? — негромко спросил Сян Хуаньхань.
Смотреть на кого-то снизу вверх было утомительно для шеи, и Цзян Си жестом велел Сян Хуаньханю сесть рядом на пустую траву. Сян Хуаньхань тихо вздохнул и опустился на землю.
— Если ты не пришел ко мне, то мне пришлось прийти к тебе. Видишь, насколько важно твое лицо?
— Я приходил вчера, — ответил Сян Хуаньхань.
Цзян Си закатил глаза:
— Приходил? Ты перепутал дорогу и пошел на Пик Битянь. Даже дороги не знаешь, а еще говоришь, что приходил.
Сян Хуаньхань дернул уголком рта:
— Если бы меня обнаружил брат-ученик Цао на Главном пике, как вы думаете, что бы он подумал?
— Наверное, решил бы, что ты пришел воровать, — рассмеялся Цзян Си. — А еще говорил, что не злишься, так и язвит.
Сян Хуаньхань сжал в руках травинку, и та вмиг оказалась разорвана пополам.
— Ладно, будем считать, что мы в расчете. Получив взбучку, ты должен был усвоить урок. Впредь не будь таким прохиндеем, а то в следующий раз и жизни лишишься.
Цзян Си говорил примирительным тоном, но Сян Хуаньхань не считал, что на этом все кончено — ведь, в конце концов, избил его не сам Цзян Си. Лучше бы он сделал это лично, чем руками этого выскочки Цао Тинми!
Цзян Си скрестил ноги, поправил одежду и протянул руку Сян Хуаньханю:
— Пока я в хорошем настроении, давай расторгнем узы договора.
Сян Хуаньхань слегка кивнул и, подражая Цзян Си, сел в позу лотоса, но перед тем, как взяться за его руку, помедлил.
— М? — Цзян Си ждал его.
Сян Хуаньхань применил малую Технику Очищения, чтобы смыть с ладоней грязь, и только после этого взял Цзян Си за руку.
Оба были мужчинами, но ладонь Цзян Си была мягкой и прохладной, в то время как его собственная — сухой и грубой. Впрочем, она была крупнее, что придавало ей больше мужественности.
Сян Хуаньхань не считал, что сеанс Двойного Совершенствования дает какое-то превосходство: мужчина, будь он сверху или снизу, все равно остается мужчиной. Однако он все же чувствовал, что они разные. Такие люди, как Цзян Си, должны быть окружены нежностью, их тело слишком хрупко для грубости, и тогда он определенно был слишком импульсивен.
Он вспомнил про лекарство, которое приготовил из травы хунъюй — он хотел отдать его Цзян Си еще вчера, но сегодня, увидев, что с тем все в порядке, понял, что оно больше не нужно.
Жаль потраченных двадцати Камней духов, Сян Хуаньхань почувствовал укол в сердце.
Их лбы соприкоснулись. В отличие от создания, при расторжении уз договора из-за того, что Духовная платформа одного отторгала силу другого, возникали мощные колебания духовной энергии.
Духовная платформа Цзян Си была нестабильна, и он мгновенно ощутил отдачу. Его голова закружилась, он едва не повалился назад, но Сян Хуаньхань вовремя подхватил его.
От этого движения Цзян Си оказался прямо в его объятиях.
— Отпу... отпусти.
Почувствовав, как Цзян Си заерзал, Сян Хуаньхань разжал руки, но все еще придерживал его:
— Успокой сознание.
Тело постепенно наполнилось силой, и Цзян Си, придя в себя, отстранился, опираясь на плечо Сян Хуаньханя.
http://bllate.org/book/35882/4444564
Готово:
