Готовый перевод The Stand-in's Betrayal / Мой двойник не желает меня предавать: Глава 7

Секретарь подала стопку документов, требующих его подписи.

– Договорись о встрече с Чжоу Юем из фонда Аврора, – сказал он. – Скажи, что я хотел бы с глаזוм на глаз обсудить инвестиционные возможности на европейском арт-рынке.

Секретарь кивнула, делая пометку, и снова спросила:

– А где?

– Чайная Цинъянь. – Шэнь Цзиньчжи на мгновение замолчал. – Забудь, это место слишком уединенное. Давай в Ланьтин, в тот самый столик у окна на третьем этаже.

Он больше не собирался вести дела на территории Чжао Минсюаня.

Ланьтин был рестораном хуайянской кухни. Из окон кабинета на третьем этаже открывался вид на тихую улочку, засаженную платанами; лучи неяркого зимнего солнца косо падали сквозь стекло, оставляя причудливые светотени на темной узорчатой скатерти.

Чжоу Юй прибыл на место, когда Шэнь Цзиньчжи уже ждал его.

– Генеральный директор Шэнь, – улыбаясь, опустился на стул Чжоу Юй. – После нашей мимолетной встречи в Шанхае я думал, что доведется нескоро увидеться.

Сегодня на нем был темно-серый повседневный костюм, который придавал ему еще более интеллигентный и непринужденный вид, чем строгий наряд на прошлом ужине.

Шэнь Цзиньчжи налил ему чашку чаю:

– Генеральный директор Чжоу излишне вежлив. В прошлый раз в Шанхае было слишком мало времени, мы не успели пообщаться толком. На этот раз, вернувшись в Пекин, я хочу познакомиться с вами как следует.

Шэнь Цзиньчжи слегка улыбнулся:

– Кстати, за хорошие новости о том, что Бай Юань сможет поехать в Париж, стоит поблагодарить вас.

Чжоу Юй:

– Что вы. Это я сболтнул лишнего, надеюсь, не доставил хлопот генеральному директору Шэню.

– Нисколько, – ответил Шэнь Цзиньчжи. – Вы доставили не хлопоты, а приятный сюрприз.

Чжоу Юй взял чашку, и его взгляд на мгновение задержался на лице Шэнь Цзиньчжи.

Он вращался в художественных кругах долгие годы, и разве во всей этой среде кто-то не знал, что за спиной Бай Юаня стоит могущественный покровитель? Тот самый «загадочный коллекционер», который никогда не показывался на публике, не скупился на деньги и обладал безупречным вкусом — он в два счета вытащил нищего студента и превратил его в начинающего художника.

До встречи с ним он воображал себе этого «покровителя» не иначе как богатым и взбалмошным мажором, который сорит деньгами ради содержания маленького любовника, играя по стандартным правилам игры в ручную птичку.

Но сидевший перед ним сейчас Шэнь Цзиньчжи...

Его костюм сидел безупречно, в каждой детали чувствовалось идеальное чувство стиля. Во время разговора взгляд был сосредоточенным, манера держаться — спокойной и размеренной; время от времени он подносил к губам чашку чая длинными, чистыми пальцами без единого лишнего украшения.

Заговаривая о предстоящей поездке Бай Юаня в Париж, он сохранял ровный тон — без хвастовства, без собственнических ноток и даже без той приторности в духе «мой человек уезжает, и мне так жаль с ним расставаться».

Чжоу Юй внезапно почувствовал некоторое любопытство.

– Генеральный директор Шэнь, – он опустил чашку на стол, – прошу прощения за нескромность — вы и впрямь искренне интересуетесь искусством или же...

Он замолк, не договорив.

Или же интересуетесь только этим человеком?

Шэнь Цзиньчжи посмотрел на него и вдруг улыбнулся.

– Генеральный директор Чжоу решил устроить мне экзамен от лица арт-сообщества?

Чжоу Юй тоже улыбнулся:

– Мне просто любопытно. В конце концов, вы делаете крупные ставки довольно часто, но вас самого никто никогда не видел.

Шэнь Цзиньчжи ответил не сразу.

Он взял чашку, сделал глоток, и его взгляд упал на окно.

– В университете я брал факультатив по истории искусств, – произнес он. – Позже, когда началась работа, времени продолжать уже не было. Но за прошедшие годы мне удалось кое в чем разобраться.

Он повернулся обратно к Чжоу Юю:

– Работы Бай Юаня мне действительно нравятся. И дело не только в нем самом.

Чжоу Юй приподнял бровь.

– Он очень смело обращается с цветом, но композиция при этом невероятно устойчивая, – сказал Шэнь Цзиньчжи. – В картине «Сумерки» синий тон такой глубокий, но при этом совсем не давящий. Все потому, что в самые темные участки он тайком подмешал умбру и ультрамарин, превосходно сбалансировав холодные и теплые оттенки.

Чжоу Юй остолбенел.

Когда-то он сам учился живописи, а в финансовую сферу подался позже, разочаровавшись в этом мирке. Его бывшие сокурсники теперь либо преподавали в художественной академии, либо стали профессиональными художниками, но сам он в глубине души так до конца и не отпустил свое увлечение.

За эти годы он повидал слишком много «коллекционеров», размахивающих чековыми книжками — они покупали не искусство, а связи, престиж или какое-то смутное чувство обладания.

Тех, кто походил на Шэнь Цзиньчжи, можно было пересчитать по пальцам.

– Генеральный директор Шэнь, – взгляд Чжоу Юя изменился, а тон стал куда более серьезным, – вы действительно разбираетесь в вопросе.

Шэнь Цзиньчжи усмехнулся:

– Насчет разбираюсь — громко сказано. Просто повидал немало.

– Больше, чем многие в нашем кругу, – заметил Чжоу Юй. – И уж точно больше тех, кто умеет только швыряться деньгами...

Он осекся, внезапно сообразив, что последняя фраза прозвучала не совсем к месту.

Однако Шэнь Цзиньчжи подхватил его мысль:

– Больше тех, кто умеет только швыряться деньгами?

Чжоу Юй невольно рассмеялся:

– Я вовсе не это имел в виду.

– Но подумали именно так. – Шэнь Цзиньчжи поднес чашку к губам, в его глазах блеснуло веселье.

Глядя на него, Чжоу Юй вдруг подумал, что этот человек чертовски интересен.

Он вовсе не был пустым богатым сынком. Напротив, он оказался куда более здравомыслящим, чем многие знакомые ему «профессионалы» — он прекрасно знал, чего хочет и во что вкладывает средства.

Даже если все это делалось ради Бай Юаня, его инвестиции не были слепыми.

Такая трезвость рассудка в их кругах была на вес золота.

– Генеральный директор Чжоу, – заговорил он. – Если я захочу расширить свое присутствие на европейском арт-рынке, заинтересована ли Аврора в сотрудничестве?

Глаза Чжоу Юя засияли.

– Генеральный директор Шэнь имеет в виду...

– Дополнительные инвестиции, – ответил Шэнь Цзиньчжи. – И не только в какого-то конкретного художника, а во весь сектор европейского современного искусства. У меня есть несколько направлений, и мне хотелось бы услышать ваше мнение.

Он достал подготовленные за ночь материалы.

Чжоу Юй взял их в руки, и по мере чтения его лицо становилось все более сосредоточенным. Спустя мгновение он поднял голову, и в его взгляде читалось уже нескрываемое восхищение.

– Потенциал этих начинающих галерей мало кто замечает в стране. А этот молодой куратор... Я дважды встречался с ней в Париже, она действительно тот человек, за которым стоит идти в следующее десятилетие.

Он отложил телефон, и теперь в глазах, устремленных на Шэнь Цзиньчжи, сквозило что-то еще.

– Генеральный директор Шэнь, – Чжоу Юй поднял свою чашку, – я пью за вас.

– За что?

– За... человека, который действительно понимает толк в искусстве.

Они чокнулись чашками, и беседа потекла оживленно, как вдруг дверь кабинета резко распахнулась.

У порога стоял Чжао Минсюань.

– Ого, какое совпадение? – он вошел внутрь и перевел взгляд с одного на другого. – Цзиньчжи, ты тоже здесь? Какая удача, я как раз проезжал мимо, услышал, что генеральный директор Чжоу здесь, и заглянул поздороваться.

Чжоу Юй мысленно вздохнул.

И зачем его черт дернул явиться!

Да и сам он хорош — зачем было языком трепать и говорить ему, что на вечер назначена встреча с Шэнь Цзиньчжи!

Улыбка на лице Чжоу Юя слегка померкла.

– Минсюань, – он поднялся со стула, – садись с нами, как раз обсуждаем европейский арт-рынок...

– С удовольствием. – Чжао Минсюань уже отодвинул стул и сел напротив Шэнь Цзиньчжи.

Глава 7. Мысли

Чжао Минсюань произнес:

– Я сегодня столкнулся с Бай Юанем, кажется, у него ко мне какие-то недоразумения — насчет того участка земли Хуашэн.

Шэнь Цзиньчжи посмотрел на него и промолчал.

Чжоу Юй сидел в стороне, попивая чай, и молча переводил взгляд с одного на другого, не вмешиваясь в разговор.

– Он скоро уезжает за границу, – продолжил Шэнь Цзиньчжи. – Эти два года очень важны для него. Обо всем остальном поговорим, когда он вернется.

За границу.

Услышав эти два слова, сорванные с губ Шэнь Цзиньчжи — такие спокойные, такие естественные, — Чжао Минсюань поморщился.

Он вспомнил, с каким наглым и уверенным видом держался Бай Юань в баре всего час назад — сидел с прямой спиной, с холодным взглядом, будто держал в руках какой-то невероятный козырь и пытался шантажировать его историей с тем злосчастным участком.

Но судя по всему, Шэнь Цзиньчжи было абсолютно плевать на эту землю.

В голове Чжао Минсюаня внезапно мелькнули те самые бумаги, которые он заметил на столе, когда только вошел. Европейский арт-рынок. Инвестиционные направления.

Разве после этого оставалось хоть что-то неясное?

– Минсюань, – голос Шэнь Цзиньчжи не был громким, но в нем звучала тяжеловесная, не терпящая возражений серьезность. – Раз уж ты сегодня здесь, я хочу сказать тебе одну вещь.

Рука Чжао Минсюаня, державшая чашку, чуть заметно напряглась.

– Насчет меня и Бай Юаня, – проговорил Шэнь Цзиньчжи, – не вмешивайся. И оставь его в покое.

Воздух в кабинете на мгновение замерз.

Улыбка на лице Чжао Минсюаня окаменела.

– Я оставляю его в покое? – он со стуком опустил чашку на стол, и его голос сорвался на повышенные тона. – Шэнь Цзиньчжи, приди в себя, это он сам сегодня заявился ко мне!

Брови Шэнь Цзиньчжи чуть дрогнули:

– Он сам пришел к тебе?

– Да! – с издевкой бросил Чжао Минсюань. – Приперся в мой любимый бар и стал предъявлять претензии прямо в лицо! Заявил, что я подрываю его дела... Что такое, разве твой драгоценный «маленький любовник» ничего тебе не рассказал?

Маленький любовник.

Стоило этим трем словам достичь его слуха, как взгляд Шэнь Цзиньчжи мгновенно погрузился во тьму.

– Чжао Минсюань, – его голос упал на пару градусов, – следи за языком.

Чжао Минсюань опешил.

– Бай Юань — никакой не маленький любовник, – чеканя каждое слово, произнес Шэнь Цзиньчжи. – Он мой друг. Все эти семь лет он рисовал своим трудом, пробивался собственными силами и поступил в Парижскую академию художеств по праву — если ты еще хоть раз назовешь его так, не обессудь, я церемониться не стану.

Лицо Чжао Минсюаня залило краской.

– Друг? – он резко вскочил на ноги. – Шэнь Цзиньчжи, ты кого пытаешься провести, черт побери? Разве для друга ты вываливаешь столько денег? Разве ради друга ты бегаешь повсюду? Разве для друга ты...

– Довольно, – оборвал его Шэнь Цзиньчжи. Голос его был тихим, но от него везло таким могильным холодом, что по спине бежали мурашки. – Чжао Минсюань, ради нашей дружбы длиной в двадцать с лишним лет я говорю это только один раз.

Он прямо посмотрел в глаза Чжао Минсюаню.

– Если я еще хоть раз услышу, что ты так его назвал, Шэньши прекратит любые деловые отношения и контакты с семьей Чжао.

В кабинете воцарилась зловещая тишина.

Чжао Минсюань в упор смотрел на Шэнь Цзиньчжи, его грудь тяжело вздымалась.

Ему хотелось рассвирепеть.

Хотелось перевернуть стол.

Хотелось ткнуть пальцем в нос Шэнь Цзиньчжи и заорать — ты разрываешь со мной отношения из-за какого-то лицемерного художника?

Казалось, в глазах Шэнь Цзиньчжи эти два десятка лет братской привязанности и впрямь не стоили и ломаного гроша по сравнению с оскорблением, скрытым в тех трех словах.

Чжао Минсюань сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Он сдержался.

– Ну-ка... – Чжоу Юй наконец-то нашел момент, чтобы подать голос, и поднялся, пытаясь сгладить углы. – Оба, успокойтесь, успокойтесь. Все же друзья, о чем вы не можете договориться по-человечески?

Он дернул Чжао Минсюаня за рукав:

– Минсюань, присядь сначала.

Затем он повернулся к Шэнь Цзиньчжи:

– Генеральный директор Шэнь, Минсюань просто сболтнул лишнего, он не со зла. Давайте все сядем, я попрошу официанта принести свежий чай.

Чжао Минсюань еще несколько секунд неподвижно стоял на месте.

А затем медленно опустился обратно на стул.

http://bllate.org/book/35869/4442964