Хо Цзэцянь даже забыл выключить камеру видеонаблюдения.
Он машинально перевел взгляд на экран.
На изящном запястье юноши ровная и гладкая линия локтевой кости гармонировала с легкой влажностью от влажной салфетки, отливая ослепительным жемчужно-белым перламутром.
Его тонькокостное запястье казалось невероятно хрупким — казалось, одной рукой можно было легко и полностью обхватить его. Это заставило Хо Цзэцяня невольно прищуриться, опуская взгляд на едва влажные, нежно-розовые кончики пальцев Су Ина.
Даже в отсутствие прислуги, которая обычно ухаживала за ним, Су Ин был изнежен до мозга костей — ногти на его пальцах были аккуратно и безупречно подстрижены.
И во всем его облике сквозило это безупречное, ни с чем не сравнимое ощущение чистоты.
От него неизменно исходил неуловимый, западающий в душу аромат легкого чая, принесенный словно бы мимолетным сквозняком.
Хо Цзэцянь помрачнел.
Стоявший рядом помощник Ли продолжал докладывать о рабочих делах.
Заметив странное выражение лица своего шефа, помощник Ли машинально взглянул на монитор компьютера Хо Цзэцяня.
Лучше бы он не смотрел.
Стоило ему взглянуть, как помощник Ли невольно ахнул.
У его босса что, появилась склонность к подглядыванию?
На лице помощника Ли отразилось замешательство: хотя речь шла о законном супруге и запись велась в собственном особняке… но… но…
Если это вскроется, неужели им действительно не придется стоять на коленях на стиральной доске?
Помощник Ли уже давно был наслышан о том, что с молодым господином Су лучше не связываться.
Хотя с Хо Цзэцянем связываться было еще опаснее, судя по видео с места захвата свадьбы… помощник Ли не рискнул бы утверждать, есть ли у Хо Цзэцяня задатки подкаблучника.
Поджав губы и глядя на то, как Су Ин на экране хрустит чипсами под звуки хрусь-хрусь и с явным аппетитом уплетает их, помощник Ли почувствовал, как у него задеревенели губы, и в памяти всплыли кое-какие воспоминания.
Если память ему не изменяла…
Су Ин…
Ведь терпеть не мог всю эту вредную еду…
Раньше, посещая с Хо Цзэцянем светские приемы, он с высокомерным видом тыкал пальцем в какого-нибудь мажора, любившего перекусить снеками, и заявлял, что тот из семьи нуворишей, низшая каста, способная питаться лишь подобной дрянью.
—… — помощник Ли снова глянул на Су Ина на экране, и уголки его рта нервно дернулись.
— Этот… молодой господин Су… случайно, не в актерском учится? — не удержавшись, с изумлением выдохнул помощник Ли.
Он машинально прикрыл рот рукой и с опаской покосился на Хо Цзэцяня.
Однако Хо Цзэцянь не только не разозлился, но и холодно, с каменным лицом произвел:
— На художественном.
Помощник Ли подумал про себя: вот ведь черт, да у него еще и талант от природы…
Начальник и подчиненный отложили в сторону несрочные документы. Наблюдая, как Хо Цзэцянь отматывает запись назад и снова видит Су Ина, который с аппетитом хрустит чипсами, не пытаясь и капли изобразить на лице фальшь, оба погрузились в молчание.
С самого детства его босс Хо Цзэцянь походил на ледяной искусственный интеллект. Можно сказать, под стать умной бытовой технике в его доме — совершенно бесчувственный и баснословно богатый.
У Хо Цзэцяня был невероятно высокий порог чувствительности. Сколько он себя помнил, даже цветовая гамма его эстетических предпочтений ограничивалась скудным черно-бело-серым спектром.
В детстве он помешанно учился, в зрелые годы — помешанно работал.
Титул фанатика самодисциплины никогда не покидал его.
Никто и никогда не видел, чтобы Хо Цзэцянь проявлял интерес хоть к чему-нибудь или кому-нибудь.
Даже когда при поступлении в университет он выбрал финансы, его ответом было не то, что это ему интересно или нравится, а чувство долга и потребности семьи.
И вот, единственный раз помощник Ли воочию наблюдал, как Хо Цзэцянь по собственной воле о чем-то размышляет и изучает это — и этим оказалось наблюдение за тем, как молодой господин Су ест чипсы.
Железное дерево наконец зацвело.
Помощник Ли искренне изумился.
— Молодой господин Су поистине удивительный человек.
Однако его взгляд упал на мрачное лицо Хо Цзэцяня.
Выражение озадаченности так и не сошло с его лица.
Хо Цзэцянь же хранил холодное, отрешенное молчание. Атмосфера безмятежной отстраненности царила еще долго, оставляя в памяти лишь один смутный образ —
Хрупкая фигурка, жалко притворяющаяся несчастной, цепляется за полу его пиджака и единственный раз называет его «брат Цзэцянь».
Каждый раз при этом воспоминании его начинала невыносимо болеть голова.
Он машинально закрыл вкладку.
*
Хо Цзэцянь вернулся в особняк после работы спустя три часа.
Звук шуршания и разрываемой упаковки чипсов наполнял пустую гостиную.
Хрупкая фигурка, свернувшись калачиком в углу дивана и беззаботно поджав под себя ноги, озарила лицо легкой улыбкой, в которой не было ни грамма притворства.
Хо Цзэцянь замер на месте. Теплый вечерний ветерок колыхал белые занавески на окнах гостиной, но это зрелище не могло сравниться по ослепительности с жемчужным сиянием плеча Су Ина, случайно выглянувшего из-под расстегнутой рубашки.
Он помрачнел, намереваясь отвести взгляд, но в тот момент, когда юноша, еще не заметивший его, взял щепотку чипсов и улыбнулся, это движение оборвалось само собой.
Помощник Ли невольно затаил дыхание и замер на месте.
Казалось, даже осязание постепенно покидало его тело.
И надо же было такому случиться, что наслаждавшийся лакомством юноша на диване будто бы что-то почувствовал и повернулся. В ту же секунду его взору предстала картина: Су Ин, заметив его, мгновенно залился краской до самых ушей и в панике замахал руками, демонстрируя полную растерянность.
Играл он мастерски.
Он ведь действительно не предупреждал, что вернется сегодня.
Хо Цзэцянь с бесстрастным видом поправил галстук, снял с запястья часы с ободком в форме циферблата и положил их на поднос для украшений.
Ему было неинтересно наблюдать за дешевыми цирковыми фокусами этого маленького лжеца.
Для него от Су Ина требовалось лишь две вещи, чтобы сохранять душевное спокойствие.
Первое: Су Ин тихо и мирно исполняет роль его фиктивного супруга напоказ и не устраивает скандалов на стороне.
Второе: Су Ин окончательно палится на измене, после чего с треском вылетает из семьи Хо.
У Хо Цзэцяня хватало терпения ждать.
Кто же знал, что, стоило ему снова повернуть голову, как он застал врасплох растерянного молодого господина Су: тот даже не попрощался, бросил заваленный снеками стол и пустился наутек. Более того, отбежав за пределы большей части поля зрения Хо Цзэцяня, он испуганно съежился, скорчив такую физиономию, будто при виде него столкнулся с каким-то кошмарным монстром.
—… — помрачнев, Хо Цзэцянь уже собирался направиться прямо в кабинет, как его взгляд зацепился за ярко-желтый неоновый стикер, прилепленный на столе.
Словно поддавшись неведомому импульсу, он подороге шагнул к столу, и его взору предстал аккуратный, безупречный почерк Су Ина.
У Су Ина был очень красивый почерк.
Чистые, изящные линии букв невольно смягчали взгляд, и даже ледяная, мрачная атмосфера в комнате рассеялась больше чем наполовину.
[Я думаю, брату… должно понравиться…]
Стоило Хо Цзэцяню прочитать лишь первую строчку записки, как его брови сошлись на переносице.
http://bllate.org/book/35863/4441914
Готово:
