В шесть часов утра Цю Цзинь вовремя проснулся, умылся, переоделся в кроссовки и вышел на пробежку.
Проходя мимо временного вагончика съёмочной группы, он столкнулся с тем самым омегой в период течки, что был вчера.
Тот при виде него на мгновение отвёл взгляд, но тут же поднял голову и, набравшись храбрости, произнёс:
— Прости, что набросился на тебя вчера.
— Ничего страшного, — Цю Цзинь остановился и переспросил: — Ты в порядке?
— Да, уже всё прошло, спасибо тебе.
Как раз в этот момент дверь изнутри распахнулась, и на пороге появился оператор, протирая сонные глаза и выглядя несколько удивлённо.
— Почему учитель Цю так рано встал?
Цю Цзинь:
— Бегаю.
Бегает?
Бегает?!
Оператор мгновенно взбодрился и тут же подозвал нескольких человек следовать за ним.
Цю Цзинь потерял дар речи:
— …Неужели даже это нужно снимать?
Сотрудник съёмочной группы:
— Снимем немного пейзажей, у нас ведь задание рекламировать Остров Ланьхоу.
Цю Цзинь:
— Если я не ошибаюсь, президент Цзи тоже вышел на тренировку?
К тому же он делает это ради рекламы Острова Ланьхоу, разве это не работа на благо его бизнеса? Почему бы не поснимать Цзи Шэньсяо?
Работник виновато ухмыльнулся:
— Президент Цзи лично распорядился, что не любит, когда кто-то сопровождает его во время тренировок.
Цю Цзинь:
— …
Ладно, вообще-то он сам тоже не любит чужих хвостов на пробежке, но кто заставлял его не быть генеральным директором?
Печаль офисного раба.
Цю Цзинь бежал впереди, позади него семенила команда операторов, а в небе кружили дроны, демонстрируя красоты Острова Ланьхоу во всех ракурсах.
Новое Прибрежное шоссе №1 змеилось вдоль извилистой береговой линии. Вода в акватории Острова Ланьхоу была чистой и прозрачной — глубокий синий цвет переходил в нежный бирюзовый. Здесь имелись песчаные пляжи, утёсы, рифы и самые разные морские пейзажи, и виды действительно оказались великолепными.
Цю Цзинь осилил пять километров за один присест, а на обратном пути издалека заметил Цзи Шэньсяо. Тот двигался по другой дороге — сбегал вниз по горной развилке.
Цю Цзинь перевёл взгляд, внезапно о чём-то подумав, после чего прибавил шагу и решительно двинулся вперед:
— Президент Цзи, вы тоже вышли побегать?
Цзи Шэньсяо бросил короткое «угу», и голос его прозвучал холодно и безжизненно, словно утренний тугор в горных расщелинах.
Цю Цзинь нагнал его, поравнялся и осведомился с напускным недоумением:
— Почему вас никто не снимает?
Цзи Шэньсяо:
— Я не люблю, когда кто-то ходит по пятам.
— Встреча — это судьба, — Цю Цзинь подошел ближе, держа в руке беспроводной петличный микрофон. — Раз уж мы так удачно столкнулись, почему бы не подыграть?
Цю Цзинь прекрасно помнил, как во время его утренней пробежки операторы украдкой краснели в наушниках с таким видом, будто от его дыхания у них всё внутри каменело.
Именно поэтому он сам терпеть не мог посторонних за спиной.
Бег есть бег… Издавать такие звуки совершенно нормально, и Цю Цзинь как актёр вовсе не придавал этому особого значения. В конце концов, если окружающие признают его сексуальную привлекательность, в каком-то смысле это тоже служит подтверждением его заслуг.
Однако отсутствие отвращения вовсе не означало, что он в восторге от происходящего. Теперь же Цзи Шэньсяо желает получить рекламу, но при этом не хочет напрягаться лично — где это видано, чтобы всё было так просто?
К тому же Цзи Шэньсяо принадлежит к числу тех, от кого у любых представителей всех трёх полов подкашиваются ноги: раз уж в ад отправляться, то почему бы не всем вместе?
В оригинальном романе ведь черным по белому было написано, что даже самый холодный и отстранённый мужчина под воздействием подобных стонов способен растаять лужицей воды.
Более того, чем сильнее Цзи Шэньсяо строил из себя недоступную ледяную глыбу, тем сильнее людям хотелось увидеть его сексуально потеющим.
Не говоря уже о звуках дыхания, раздающихся практически прямо над ухом.
Цю Цзинь легко улыбнулся и, вскинув голову навстречу утреннему свету, окликнул его:
— Президент Цзи.
Он только что закончил бежать, и дыхание еще не успело выровняться, поэтому оклик прозвучал шёпотом, с непривычной, неосознанной даже им самим хрипловатой чувственностью.
Взгляд Цзи Шэньсяо потемнел, лицо посуровело, и он холодно отрезал:
— Уступи дорогу.
Цю Цзинь пропустил его слова мимо ушей и шагнул еще ближе:
— Раз уж приехали на шоу, не стоит устраивать исключений из правил.
Не давая собеседнику отказаться, он тут же добавил:
— В конце концов, это реклама местных красот.
Цзи Шэньсяо нахмурился, окинув его оценивающим взглядом. Оба замерли посреди живописного Прибрежного шоссе, и даже воздух вокруг наэлектризовался от напряжения.
Цю Цзинь воспользовался моментом, чтобы открыто и беззастенчиво разглядеть Цзи Шэньсяо. Тот был одет в облегающий спортивный костюм светло-серого цвета.
До какой степени облегающий?
Нагрудные мышцы, будучи чересчур развитыми, выдавались наружу двумя отчётливыми бугорками, бицепсы полностью заполнили короткие рукава, а талия, сужаясь вслед за рельефом пресса, являла собой классическую осиную мужскую талию.
Опуская взгляд ниже: мужская грудь была влажной от пота, источая дикое, первобытное искушение — казалось, он готов в любую секунду сорваться и заняться этим прямо здесь, посреди дороги.
Жаль только, что у Цзи Шэньсяо была физиономия неприступного холодняка: насколько соблазнительным было его тело, настолько же ледяным оставалось выражение лица.
Если выпустить эту сцену в эфир, трудно представить, сколько жажды завоевания она пробудит в зрителях.
Стремление к красоте у людей едино.
Операторы очевидно уловили главную изюминку Цзи Шэньсяо и засуетились, пытаясь зайти спереди для крупных планов, однако стоило Цзи Шэньсяо бросить на них леденящий душу взгляд, как те мгновенно вросли в землю. Как-никак перед ними находился главный инвестор, а разозлишь его — мигом вылетишь с работы.
Цю Цзинь принялся подливать масла в огонь:
— С такой очаровательной внешностью президента Цзи количество просмотров шоу гарантированно вырастет вдвое.
Цзи Шэньсяо нахмурил брови, и голос его стал глуше:
— Не заходи слишком далеко.
— Ну вы и наговариваете на меня, президент Цзи, куда уж мне дальше? Я ведь о вас беспокоюсь, — Цю Цзинь мягко улыбнулся и продолжил обрабатывать почву: — В конце концов, это шоу финансируется вами, неужели вы не хотите, чтобы у него были охваты повыше?
— К тому же управлять островом непросто, а ваш вклад вполне способен помочь Острову Ланьхоу превратиться в восточные Гавайи.
Брови Цзи Шэньсяо по-прежнему оставались насупленными, но возражений он больше не высказывал.
Заметив перемену ветра, второй режиссёр тут же принял линию на невмешательство и попустительство.
Операторы засуетились пуще прежнего, окружив их со всех сторон: один снимал общие планы, другой — поясные, а третий и вовсе взял через плечо Цзи Шэньсяо. Развлекательное шоу, обычно лениво гонявшее халтуру, теперь больше напоминало съёмки высокобюджетного фильма.
В объективе камеры Цзи Шэньсяо слегка хмурился, и его пронзительный взгляд был прикован к Цю Цзиню.
На парне была надета чёрная футболка — столь скучный и мрачный цвет, казалось, оживал на нём.
На лице играла лукавая улыбка, но во взгляде читалась искренняя честность, а родинка в уголке глаза придавала лицу особое очарование.
Цзи Шэньсяо отвёл взгляд и протянул руку:
— Микрофон сюда.
Заполучив беспроводной рекордер, Цзи Шэньсяо закрепил приёмник на пояснице сзади, а затем быстро прицепил микрофон к воротнику.
— Президент Цзи, — напомнил Цю Цзинь, — нужно пропустить провод снизу.
Говоря это, он слегка приподнял край одежды, показывая, что шнур от микрофона должен идти под тканью.
Из-за этого движения чёрная футболка закаталась чуть выше груди, обнажая полоску упругого, белоснежного пресса, которая в лучах утреннего солнца слепила глаза.
Цзи Шэньсяо отступил на полшага назад, не подавая виду, отвёл глаза и почему-то почувствовал, как во рту пересохло.
Когда мозг наконец отдал команду, он обнаружил, что тело уже действовало самостоятельно: подтянув одежду, он просунул микрофон снизу.
Цзи Шэньсяо подумал, что это, должно быть, условный рефлекс после вчерашнего омлета с рисом, приготовленного Цю Цзинем.
Действовал он быстро, но в кадр всё равно попал кусочек подтянутой, сильной мужской тали, источавший изрядную долю эротизма.
А Цю Цзинь, желая отделаться от преследовавших его операторов, уже умчался вперёд.
Цзи Шэньсяо без колебаний бросился следом.
Величественное шоссе вилось серпантином между гор и моря. На широком асфальте две атлетичные фигуры преследовали друг друга, не уступая ни в чём, и финальный отрезок пути больше походил на забег на длинную дистанцию.
Вбежав вслед за Цзи Шэньсяо в небольшой сад, Цю Цзинь тяжело задышал и принялся жаловаться:
— Цзи Шэньсяо, какого чёрта ты так несся!
Он уже давно не занимался столь изнуряющими тренировками, горло горело огнем, а конечности казались ватными — казалось, еще секунда, и он рухнет на землю.
Цзи Шэньсяо тоже устал, упершись руками в колена и тяжело дыша, однако голос его звучал относительно ровно:
— Разве ты только что не был героем? Как это ты так быстро сдулся?
— Кто тут сдулся, твою мать! — Цю Цзинь предпринял последнюю попытку отстоять честь: — Давай еще раз, я побью твой рекорд!
Цзи Шэньсяо:
— Неинтересно.
Цю Цзинь изогнул губы, раскрасневшись от бега, а его улыбка выглядела наглой:
— Струсил — значит не можешь.
Раньше Цзи Шэньсяо никогда бы не стал реагировать на столь ребячливые провокации, но сегодня почему-то ощутил странное раздражение.
Он холодно окинул Цю Цзиня взглядом, в котором промельчало предупреждение:
— Придержи свои феромоны.
Не ожидав столь неожиданного выпада, Цю Цзинь тут же усмехнулся в ответ:
— И это мне говорит человек, от которого самого разит за версту? Сам-то не чувствуешь?
Цзи Шэньсяо:
— Исключено, никто не способен уловить мои феромоны.
Цю Цзинь автоматически счёл это ложью, но в следующую секунду внезапно вспомнил, что у Цзи Шэньсяо вроде как имелся странный недуг: он возбуждался исключительно от Сян Си.
Однако сейчас он и впрямь отчётливо чувствовал этот запах.
Феромоны Цзи Шэньсяо были слабыми, ледяными и резкими — казалось, они способны до костей заморозить любого, пусть даже самого страстного омегу.
Шаблон «главный герой с ледяным сердцем теряет голову от похоти только ради избранного» и впрямь выглядел заманчиво.
Судя по фигуре и комплекции Цзи Шэньсяо, этот тип явно отличался повышенной страстностью: чем сильнее он подавлял себя сейчас, тем разнузданнее станет в будущем.
Заметив направленный на него взгляд, Цзи Шэньсяо понизил голос:
— Чего ты ухмыляешься?
Цю Цзинь внезапно прозрел:
— Понял! Дело в том, что это работает только с Сян Си?
Цзи Шэньсяо нахмурился:
— При чём здесь Сян Си?
В этот момент из дома вышел Сян Си, зевая во весь рот. Едва ступив за порог, он ощутил давление чужих феромонов и тут же отпрянул назад, недовольно поморщившись:
— Какого чёрта? С самого утра раскидываете такую концентрацию феромонов, что, только что из качалки вернулись?
Он изначально планировал просто задеть Цю Цзиня, но, подняв голову, нос к носу столкнулся с двумя потом покрытыми альфами и на секунду остолбенел.
Он всегда испытывал перед Цзи Шэньсяо смесь благоговения и страха, а теперь, сболтнув лишнего, перепугался до холодного пота, едва удерживая видимость невозмутимости.
Что было еще хуже, Цю Цзиньт стёр со лба пот и с ухмылкой произнёс:
— Мы как раз тебя ждали.
Сян Си:
— …
Черт.
— Простите, я ошибся, вы… продолжайте. — Сян Си тут же шмыгнул обратно за дверь и стрелой взлетел по лестнице наверх.
В саду феромоны двух только что завершивших тренировку альф переплелись воедино, звукорежиссёр в наушниках слушал транслируемые прямо в уши хрицы, и у нескольких сотрудников вмиг покраснели лица.
Вот это поистине смертельный номер.
Наотдыхавшись всласть, Цю Цзинь потерял всякий интерес к роли чтеца эротической озвучки и выдернул микрофон из-за ворота:
— Я в душ.
Цзи Шэньсяо резко вскинул голову, наконец до конца осознав весь глубокий замысел Цю Цзиня с этой петличкой.
Взгляд мужчины сделался опасным, а голос упал еще на октаву:
— Ты нарочно меня подставил?
— Да как можно? — развязно ухмыльнулся Цю Цзинь. — Я вот всё утро отдувался, а сколько минут на это потратил президент Цзи?
Цзи Шэньсяо: …
Его тяжёлый взгляд скользнул по стоявшим позади сотрудникам, заставив звукорежиссёра замереть так, что тот боялся даже дышать, про себя лихорадочно повторяя ценности социализма.
Тем временем в монтажной вагончика режиссёр, глядя на отснятые кадры, был готов завизжать от восторга.
— Если выпустить этот фрагмент в эфир, рейтинги серии взлетят стопроцентно.
— Выпустить хрен собачий! Мы снимаем «Времена года и еда», а не «Времена года и эротика»! — нахмурился главный режиссёр, после чего добавил: — В сцене с пробежкой не накладывайте никаких комичных звуковых эффектов или субтитров, пусть зрители сами додумывают, они сообразят. А то, что было после возвращения, вырезать полностью, начиная с появления Сян Си — этот материал в основной выпуск не пойдет, соберите из него спецверсию 15+ для особых ценителей.
— Есть!
Вернувшись в дом, Цзи Шэньсяо с той минуты ходил мрачнее тучи. Обычно после тренировок он чувствовал себя бодрым и отдохнувшим, но сейчас его одолевало непонятное раздражение.
Неужели из-за провокаций Цю Цзиня?
Но ведь это была безобидная шутка, на которую он в другое время даже не обратил бы внимания.
Тогда в чём же причина?
Цзи Шэньсяо поднялся наверх, намереваясь принять душ, однако при попытке толкнуть дверь из ванной комнаты уже доносился шум льющейся воды, а пропитавшиеся потом чёрная футболка и шорты валялись на стуле, источая густой шлейф феромонов.
Цзи Шэньсяо нахмурил брови и без колебаний развернулся прочь.
Чем дальше он уходил от ванной, тем сильнее разгорался жар в груди. Казалось, запертые на замок феромоны наконец отыскали выход наружу.
http://bllate.org/book/35828/4436705
Готово:
