Жань Цюхун немного помедлил, но в конце концов резко ускорился и бросился к боссу. На всё ушло три секунды.
Пересекши черту, он остановился перед боссом, вытер со лба пот и мысленно вздохнул: всё-таки он слишком давно ничем не занимался.
Босс издал презрительный звук, словно не ожидая, что тот действительно придёт:
— Ладно, раз уж проиграл — признаю поражение, я отправлю тебя.
[Этот босс оказывается не умеет жульничать, какая скука.]
[Так это что, игра на бег? Двадцать метров за минуту, даже на университетских нормативах так не халтурят.]
[Предыдущий комментатор, заткнись лучше. Этот босс умеет делиться почкованием, другие игроки, попавшие в этот подземелье, тоже с ним сталкивались. У всех проблемы разные. Некоторым достаётся невероятно сложно. Этому парню просто чертовски повезло, он выбрал самый простой вариант.]
Жань Цюхун не слишком хотел обращать внимание на летящие комментарии и, повернувшись к боссу, спросил:
— Раз уж я прошёл уровень, кроме перемещения в нужное место, полагается ли какая-нибудь награда?
В мгновение ока чат затих, и босс тоже погрузился в молчание.
Спустя пару мгновений босс внезапно появился у него за спиной и пинком вышвырнул вон.
Перед его глазами снова мелькнул белый свет, и перед тем, как окончательно потерять сознание, он успел услышать лишь одну фразу:
— Губа не дура.
Жань Цюхуна разбудили, кто-то его потряс. Стоило ему открыть глаза, как он уперся взглядом в знакомые рыбьи глаза. Поморгав пару секунд и дождавшись, пока зрение сфокусируется, он разглядел черты лица собеседника.
Этот человек был примерно его возраста, одет в свободный спортивный костюм, и даже безэмоциональный взгляд мертвой рыбы не мог скрыть его выдающейся внешности.
В этот момент он всё ещё находился в каком-то классе — тот босс действительно не соврал.
Однако, глядя на человека перед собой, Жань Цюхун лишь спустя короткую паузу произнёс:
— Янь Шули? Какого чёрта тебя сюда тоже занесло?
Почему он замер, впервые увидев Янь Шули? Во-первых, это был первый раз с тех пор, как он стал совершеннолетним, когда он видел Янь Шули не в больничной пижаме. Во-вторых, его в ту же секунду внезапно кольнуло в груди.
Человек перед ним был его товарищем по несчастью в реальной жизни, причём не по какому-нибудь обычному заболеванию.
Они оба состояли на учете у психиатра: одного признали страдающим легким неврозом в сочетании с синдромом дефицита внимания и гиперактивности, а второго — эмоциональной уплощенностью вкупе с умеренной тревожностью.
Он до сих пор понятия не имел, почему их угодило поселить в одну палату.
[Ого, стойте, беру свои слова назад насчет того, что этот парень — пушечное мясо. Я тут заметил, что у них обоих показатели рассудка и психического состояния всего на единичке. Такие отвратительные статы, сто процентов мелкие боссы, к гадалке не ходи.]
[С таким ментальным состоянием, неужели это подземелье снова на избитую тему вроде школьной буллинг-драмы, где мстительный призрак после смерти устраивает вендетту всем ученикам и учителям? Тошнит уже от этого клише.]
[Обычно действительно чем ниже эти два показателя, тем выше шанс, что перед нами рядовой босс.]
Столкнувшись с вопросом, Янь Шули лишь приложил палец к губам, призывая к молчанию.
Жань Цюхун растерянно хлопал глазами, пока не почувствовал, как земля начинает мелко дрожать. И это была вовсе не та тряска, что бывает при землетрясениях — она казалась рукотворной, причем амплитуда вибрации нарастала с каждой секундой, заставляя кожу на голове Жань Цюхуна покрываться мурашками.
Прошло всего несколько секунд, как он услышал глухой удар распахнутой двери о стену.
Повернув голову на звук, Жань Цюхун увидел мужчину с огромным выпирающим животом и таким широким лицом, что глаз почти не было видно.
Он уже почти превратился в круглую сферу, и хотя ростом он был явно выше метра восьмидесяти, весил, пожалуй, за двести десять цзиней.
Стоило ему встать у преподавательской триумфальной кафедры, как сама кафедра высотой больше метра рядом с ним показалась жалко-крошечной.
— Класс, сегодня к нам в группу перевёлся новый ученик — его зовут Жань Цюхун, сидит как раз рядом с Янь Шули. Давайте поприветствуем его как следует!
Не успел Жань Цюхун сообразить, как окружающие принялись дружно хлопать. Даже Янь Шули зааплодировал ему с поразительным дружелюбием — это стало для него полнейшей неожиданностью.
Ведь в его глазах Янь Шули, точно так же как и он сам, был человеком, который на дух не выносит шумные сборища.
Когда Жань Цюхун уже решил, что его оставили в покое:
— Товарищ Жань Цюхун, выходи к доске, представься.
А? Жань Цюхун с явной неохотой поднялся с места.
— Всем привет, я Жань Цюхун... — произнеся имя, он намертво застопорился. Стоит учесть, что он уже три года как окончил школу, а в окружении психически больных людей провёл больше двух лет.
Большинство из них вообще не вызывали у него ни малейшего желания общаться, хотя Янь Шули, конечно, оставался исключением.
До того как очутиться здесь, он временами даже подозревал, что окончательно растерял способность выражать мысли словами.
Он полагал, что если запнется на какой-то ничтожной самопрезентации, в этом не будет ничего страшного, но именно из-за его заминки выражение лица мужчины на кафедре стало стремительно портиться.
Тело учителя тоже начало надуваться на глазах, в конце концов вымахав до самой потолочной плитки. Глядя на Жань Цюхуна сверху вниз, он медленно произнёс:
— Ученик Цюхун, пожалуйста, как можно скорее договаривай остальное, расскажи о себе подробно, иначе последует наказание.
Ему совсем не улыбалось узнавать, какими именно бывают наказания в мире правил городского страшного мифа.
Оставалось лишь в очередной раз с беспомощным видом уставиться на плывущие строки чата.
[Ха-ха-ха, вообще-то он мог заявить учителю, что он сам мелкий босс, и задавить препода авторитетом.]
[Посмотрите, до чего паренька довели, лицо аж покраснело.]
[Умру со смеху, вылитый я, когда родственники на Новый год заставляют выступать с творческим номером.]
Перечитав комментарии, Жань Цюхун ощутил лишь тотальную безысходность.
В тот самый момент, когда он, растерянный и подавленный, от стыда опустил голову, в поле его зрения появилась записка, и его сердце мгновенно подпрыгнуло от радости.
Подобрав её и развернув, он обнаружил всего несколько каракуль: Просто сболтни что-нибудь про свои хобби и интересы, этого хватит.
Он вдруг подумал, что по сравнению с этим учителем тот недавний босс казался вполне милым и даже дружелюбным.
По крайней мере, придуманная тем боссом игра по крайней мере с виду не выглядела смертельным заданием.
Первая средняя школа Фэйхуа 2
Жань Цюхун мямлил и запинался битый час, пока наконец еле слышным, комариным голосом не выдавил из себя:
— Я люблю рисовать, играть в видеоигры, планирую в будущем создать собственное авторское произведение. Если классу понадобятся стенгазеты или рисунки на классной доске, я могу помочь.
Тело учителя, до этого раздувшееся до предела, постепенно сдулось до нормальных размеров:
— Ладно, у тебя благородные стремления, учитель искренне желает, чтобы твои мечты исполнились.
[И это прокатило? Голос такой тихий, он и правда сильнейший боец среди всех игроков?]
[Ощущение, что он всё-таки пушечное мясо, становится только сильнее. С чего бы это?]
[Может, будет какой-то твист? Например, главный босс — это на самом деле его кореш?]
[Предыдущий комментатор, ты скорее поверишь, что он не пушечное мясо, чем в то, что я — Император Тай-ши.]
[Кстати, эти двое по своему ментальному состоянию подозрительно смахивают на тезку одного исторического персонажа.]
Как и отмечалось в комментариях, Жань Цюхун и Янь Шули действительно носили те же имена, что и две исторические фигуры — причём из тех, что невероятно известны как в нынешние времена, так и в прошлые, как на родине, так и за рубежом. Существовали даже целые научно-исследовательские сообщества, созданные специально для изучения этих двоих.
Что доставляло Жань Цюхуну ещё больше неудобств, так это то, что в истории эти персонажи состояли в романтической связи. В учебниках истории для средней школы об их отношениях упоминалось безо всяких утайок и цензурных купюр.
Если суммировать всё воедино: одни отчаянно надеялись, что они действительно существовали, другие же панически боялись, что это правда.
В результате всех этих факторов Жань Цюхун, которого с самого детства все называли гуманитарным гением, так толком и не смог нормально выучить этот параграф истории.
К тому же, когда они проходили эту тему в средней школе, Жань Цюхун сидел с Янь Шули в одном классе и даже за одной партой... В те дни одноклассники поглядывали на них крайне странно.
Он терпеть не мог подобные взгляды. Впрочем, винить за это Янь Шули он и не думал.
Если подобрать не совсем точное сравнение, Янь Шули служил для него музой. Ни один творческий человек не станет ненавидеть того, кто дарует ему вдохновение, и Жань Цюхун не был исключением.
Что же до того, что в итоге они оба угодили в одну и ту же психиатрическую больницу — такого исхода он никак не ожидал. Янь Шули крайне редко распространялся о своём прошлом.
Правда, он и не питал из-за этого какой-то антипатии к Янь Шули. Хотя они просидели за одной партой целый семестр, после чего Янь Шули собственными силами перевёлся в сильный класс, и с тех пор они ни разу не пересекались в реальности, связь между ними всё равно поддерживалась.
Если подобрать не совсем точное сравнение, Янь Шули служил для него музой. Ни один творческий человек не станет ненавидеть того, кто дарует ему вдохновение, и Жань Цюхун не был исключением.
Что же до того, что в итоге они оба угодили в одну и ту же психиатрическую больницу — такого исхода он никак не ожидал. Янь Шули крайне редко распространялся о своём прошлом.
Хотя временами он всё же чувствовал, что с психическим здоровьем Янь Шули творится что-то неладное, из элементарной вежливости расспрашивать дальше он не стал.
[Мне одному кажется, что у них рыльце в пушку?]
[Любители яоя, подотрите слюни со своим синдромом шипперства! Увидели двух парней и сразу решили, что они геи, да?]
Вслед за сообщением, упомянувшим исторические аналогии, в чате разгорелась яростная перепалка между четырьмя лагерями: шипперами Императора Тай-ши и исторического Жань Цюхуна; консервативными зубрилами, истово верившими в чистоту их платонических отношений; теми, кто был уверен, что эти двое в игре мутят друг с другом; и теми, кого тошнило от самого факта подобных обсуждений.
Жань Цюхун, наблюдая за пикировкой комментаторов, пришёл к выводу, что следить за их срачем гораздо увлекательнее, чем выживать в мире правил страшных историй.
Эта баталия утихла лишь с началом звонка на урок. Вести занятия продолжал всё тот же учитель, который заставил Жань Цюхуна представляться.
Возможно, обладая вполне трезвой самооценкой касательно собственных габаритов, он явился в класс и прочно оккупировал кафедру, не покидая её ни на секунду.
— Кхм-кхм, класс, всё по стандарту: сегодня нашему физруку что-то нездоровится, так что ведём историю.
[Ну надо же сказать такое... моему трупу тоже нездоровится.]
[Как у них получается делать эти отмазки про замену уроков абсолютно одинаковыми по всей стране, а?]
Как и в чате, ряды учеников в классе огласились вздохами и унылым шёпотом:
— Понятно, всё ясно, мы в курсе.
Учитель с ухмылкой призвал класс к тишине:
— Ладно, хватит балагана, на этот раз на полном серьёзе. Сегодня мы разберем тему, которая наверняка всем вам интересна — Император Тай-ши и его возлюбленный фаворит.
Что значит беда не приходит одна? Уголки рта Жань Цюхуна нервно дёрнулись.
Но закон подлости работал безотказно: стоило ему чего-то страстно не желать, как именно это и происходило. В следующую секунду учитель перевёл на него взгляд, полный ехидного веселья:
— Ученик Жань Цюхун, мало того что тёзка той самой исторической фигуры, так ещё и переведён из сильного класса — ты ведь наверняка знаешь об этом немало.
http://bllate.org/book/35815/4434625
Готово:
