Маленький аристократ, услышав это, не проронил ни слова, лишь крепко вцепился в одежду Энди, не желая отпускать. Энди привык путешествовать под покровом ночи, да и лес для него не был чем-то чуждым, но этот дрожащий от страха дворянин оказался полным новичком: кроме того, чтобы трястись и выкрикивать имя Энди, он умел лишь жаловаться на усталость, голод и сон.
Иногда он срывался на короткие испуганные визги. Он был труслив, плаксив, но при этом нельзя сказать, что совершенно бесполезен: по крайней мере, он здорово помог, когда они прорывали подземный ход, и найденную еду никогда не прятал. К тому же он был единственным спутником Энди в этой глубокой чащобе.
Энди не мог бросить маленького аристократа. Он на цыпочках прокрался вглубь леса — это была обширная древняя Березовая роща. Деревья были облачены в кожу, бледную, словно снег, и испещрены темными пятнами, похожими на шрамы. Здесь царили тишина и опасность, а среди сорняков и кустарника волнами разносился сладкий аромат крыжовника.
Голод затуманил разум, придав смелости тому, кто должен был вести себя осторожнее.
Два подростка, словно блуждающие призраки, бесшумно двигались меж деревьев. Они так жадно набросились на крыжовник, что даже не заметили глаз, наблюдавших за ними из чащи. Будь Энди хоть немного более рассудительным, он бы понял, что этот крыжовник подозрительно пышный: крупные, налитые, ярко-красные ягоды — они выглядели так, будто их специально вырастили на ферме.
Поэтому, когда из травы с невнятными криками выпрыгнули фигуры, Энди, сидевший на корточках в кустах крыжовника с перепачканными в соке ртом и руками, застыл в оцепенении.
В лесу, возможно, и не было разбойников, но Энди пришла в голову другая, куда более ужасающая мысль.
Печально известные гуманоиды.
Маленький аристократ вцепился в Энди. Четырнадцатилетний подросток был объят тревогой, а его голос от напряжения сорвался на фальцет:
— Энди.
Энди, не сводя тяжелого взгляда с темных силуэтов, выпрыгнувших из травы, прошептал:
— Не бойся.
Тени со всех сторон начали смыкать кольцо. Лунный свет отразился от закаленных наконечников копий, холодный блеск пробивался сквозь листву.
Гуманоиды вышли из густых зарослей крыжовника и тени берез. Их причудливые наряды и кожа были выставлены на всеобщее обозрение под луной. Их цвет кожи поражал разнообразием: крыжовенно-красный, молочно-зеленый, морской синий. На их упругой коже красовались татуировки в виде луны и облаков. Гуманоиды были высокими, с длинными, крепкими конечностями. Одетые в шкуры, они сжимали в руках мечи, копья, вилы и деревянные дубины. Всего их было около десяти, и они полностью окружили Энди и маленького аристократа.
Какое ужасное невезение. Неужели ему хоть раз в жизни не может повезти? Или Богиня любит играть в игры с переменчивой судьбой?
Энди, опираясь на землю, медленно поднялся из кустов крыжовника. Натянув на лицо улыбку, он поднял руки вверх:
— Прошу, не поймите превратно. Ночь долга, мы просто проходили мимо, у нас нет злых намерений. Если мы невольно вас оскорбили, я готов принести глубочайшие извинения.
Его руки, испачканные соком крыжовника, и жалкий, потрепанный вид совсем не внушали доверия — он вряд ли выглядел как человек, способный заплатить компенсацию.
Гуманоиды замерли, словно оценивая ситуацию. Они не бросились всей толпой, чтобы растерзать двух бедолаг. Ходили слухи, что этот народ жесток, кровожаден и привык убивать, но Энди, странствуя по многим городам, был наслышан о новой эпохе, описанной учеными Фемиды.
Гуманоидов больше не считали зверьми или изгоями, которых следовало истреблять или изгонять. Ученые признали их третьим, после кентавров и Мердокцев, разумным народом, обладающим собственной уникальной цивилизацией, ничем не уступающей человеческой.
Среди всех государств император Иса первым признал гуманоидов, издав указ о призыве их в имперскую армию для поддержки в войне с империей кентавров.
Однако внедрение указа требовало времени. Еще прискорбнее было то, что большинство аристократов относилось к гуманоидам так же, как и триста лет назад: принять дикарей, питающихся сырым мясом, в свои земли — все равно что позволить собаке сесть за обеденный стол. Хотя последнее, пожалуй, было бы даже проще.
— Э-э! — раздался низкий, твердый и недружелюбный голос.
Энди тут же перевел взгляд на того, кто это сказал. Он шел впереди всех, с глазами, подобными взору беркута, с кожей цвета морской волны и седыми волосами, сплетенными в грубые косы. Его телосложение было необычайно мощным, а в руках он держал шестифутовое каменное копье, от которого исходило тяжелое давление.
Энди, не подавая виду, слегка развернулся, ставя между собой и гуманоидом того, что выглядел послабее. Он чуть склонил голову и быстро зашептал прямо в ухо маленькому аристократу:
— Приготовься бежать.
— О-о!
— Слушайте, вы говорите на общем языке? — Энди растянул губы в улыбке, облизнул пересохшие губы и с трудом подавил дрожь. Гуманоид сделал шаг вперед, зрачки Энди сузились, и от нервов язык заработал быстрее мозга: — ...Мы просто проходили мимо, случайные путники. Я имею в виду, у нас нет совершенно никаких плохих намерений. Прошу прощения, что потревожили ваш отдых. Поверьте, мы можем уйти бесшумно, обещаю, не издав ни звука... Богиня свидетель, ха, обнажать оружие под взором Богини — это неразумно и нечестиво.
Он не был уверен, понимают ли эти пещерные жители хоть слово, но руки опустить не смел.
— Если дело в крыжовнике, то я искренне сожалею. Конечно, если вы позволите, клянусь, мой друг позади меня с радостью выплатит щедрую компенсацию. Коровы или овцы — что угодно.
— У-у!
— ...
Энди напряг мозги, но не понял ни слова.
Предводитель с кожей цвета морской волны махнул рукой, и гуманоиды начали медленно сужать круг, словно охотились на крупного зверя. Лицо Энди резко изменилось, он инстинктивно попятился. Неизвестно когда, но в его руках оказались несколько золотых монет, и, отступая, он начал бросать их в сторону.
Гуманоиды переглянулись, их взгляды в адрес Энди стали еще более недобрыми. Они обошли золотые монеты и продолжили окружение.
— Они не говорят на общем, — прошептал маленький аристократ.
— Да я, мать твою, знаю! Черт, неужели эти дикари даже золото не узнают? — Энди покрылся холодным потом, в голове забили тревожные колокола. Он молниеносно огляделся и рявкнул: — Когда я скажу бежать, рви вправо. Ни в коем случае не оглядывайся и не останавливайся!
— Нет! Мы не убежим, он разорвет нас на части! Послушай меня, я, кажется, могу говорить...
http://bllate.org/book/35785/4430326
Готово:
