Трое братьев замерли.
Что за чертовщина, этот паршивый посёлок выглядит так, будто здесь живут одни призраки!
У Ван Ба не хватало половины правой голени, культя непрерывно дрожала, и он отчаянно нуждался в месте для отдыха. Сейчас он прислонился к Ван Лю, у которого точно так же отсутствовала правая рука.
Ван Ба посмотрел на внезапно остановившегося впереди Ван У, затем окинул взглядом громоздившиеся вокруг ветхие хижины и поспешно спросил:
— Пятый брат, заходим?
Ван У покачал головой:
— Сперва осмотримся, это место какое-то странное.
— Может, мы накручиваем себя? — Ван Ба оглядел покосившиеся от старости лачуги. Вблизи они выглядели вполне обычно.
— Должно быть, здесь живут одни немощные старики, больные да калеки. Наверное, в таких нищих и заброшенных дырах всё так и выглядит, — неуверенно произнес он.
Ван У колебался. Главным образом потому, что само название Город Повелителей Трупов подсказывало: здесь полно непредвещающих добра полумёртвых существ, да и на выходе из города поговаривали, будто здешние искусства отдают жуткой черной мантикой.
Молчавший до этого Ван Лю перевел взгляд и вдруг усмехнулся. Из-под длинных прядей его узкие глаза на миг приобрели змеиный, хищный оскал. Под скрывающими лицами троицы скрывались не столько человеческие, сколько змеиные личины.
— Восьмой брат дело говорит, старший, давайте сперва войдем, а там разберемся. Как узнать, что к чему, если не зайти внутрь?
Раз уж они смогли потратить больше полугода, преодолеть горные хребты и добраться до Города Повелителей Трупов, у них определенно были кое-какие способности. Давным-давно им выпала удача и они потратили огромные деньги, чтобы пробудить свой потенциал и встать на путь культивации.
Их боевые искусства были связаны с энергетическими меридианами, а скорость превосходила человеческую. В рукопашной схватке с обычным смертным они чувствовали себя вполне уверенно — в конце концов, между практиком и простым человеком лежала пропасть.
Поразмыслив, Ван У решил, что они правы: сначала зайдут, а там видно будет.
Двое братьев позади тут же широко скалили рты в ухмылках.
Однако стоило им приблизиться, как до их слуха донесся пронзительный, полный детского отчаяния крик.
Внутри хижины исхудавший мужчина со свирепым выражением лица ожесточенно избивал кого-то в углу руками и ногами. Напившись вдрызг и обнаружив, что вино кончилось, пьянчуга обыскал весь дом, но так и не нашел второго кувшина. В этот момент его взгляд упал на сжавшееся в углу и молчаливое дитя, и вся злость вырвалась наружу. Побив мальчишку кулаками и не получив от этого должного удовлетворения, он схватил лежавшую рядом деревянную палку и принялся лупить его вовсю. Ребенок, который до этого лишь глухо стонал, на этот раз угодил под удар в какое-то особенно болезненное место и издал тот самый пронзительный вопль.
Мужчина всё никак не мог унять свою ненависть.
— Из-за этой маленькой зловещей звезды у твоего папаши сорвался весь заработок! Из-за тебя, проклятого уроца, погибли твои мать и отец! Из-за тебя у меня теперь нет даже глотка выпивки!
— Ты таскал всякий хлам! Ты по моей воле ходил в лес собирать травы, а вместо этого притащил ко мне какую-то проклятую черную колодину! — Старый Пьяница сошел с ума от бессилия, поняв, что никак не может открыть этот Гроб.
Старый Пьяница был готов взбеситься от ярости.
Чем больше он думал об этом, тем сильнее укреплялся в мысли, что этот мелкий ублюдок и впрямь желает ему смерти!
Удары становились всё тяжелее, лицо искажалось безумием, а налитые кровью глаза излучали злобу и жестокость.
— Такой мелкий, а уже такой ядовитый! Даже если я забью тебя до смерти, это будет лишь малой платой за то, что я горбатился и кормил тебя все эти шесть лет! Я не позволил тебе стать бродячим призраком, так что ты еще должен сказать мне спасибо!
Ребенок, словно почуяв смертельную опасность, изо всех сил пополз вперед, направляясь в глубь дома.
Там, в полумраке дальней комнаты, стоял черный Гроб. Его роскошные узоры и благородная фактура совершенно не вязались с убогой лачугой, он казался погруженным в безмятежный сон.
Гу Ибай открыл глаза. Первым звуком, достигшим его слуха, стал слабый, еле слышный хриплый стон боли ребенка, который когда-то подобрал его в глуши.
За дверью свирепствовал ледяной ветер, словно костяной нож, заставляя дверную раму содрогаться от грохота, что лишь усиливало мрак в зрачках юноши. Если вглядеться, можно было заметить, что его глаза казались угольно-черными, словно свет вовсе не мог проникнуть в них, и таили в себе печаль долгих минувших лет, отчего любой рядом с ним невольно предавался грусти.
Впервые в жизни он испытал нечто похожее на гнев, хотя его Божественная душа не была предназначена для нападения.
Услышав очередной донесшийся крик, Ван Ба засомневался:
— Но этот голос явно принадлежит маленькому ребенку, мы точно не пойдем проведать, в чем дело?
Видя, что двое собираются туда направиться, Ван У велел им не совать нос не в свои дела. Они здесь чужаки, действовать опрометчиво нельзя, лучше поберечь себя и вести себя тихо. К тому же, кто знает, какая нечисть может внезапно выскочить в этом проклятом месте.
Под ногами в деревне толстым слоем лежала опавшая листва, под которой возились влажно-земляные черви. Земля под ногами была мягкой и сырой, вокруг царила тишина.
Трое быстро оценили обстановку и, немного подождав и убедившись, что в деревне никто не ходит, ловко перемахнули через забор во второй приглянувшийся им двор.
Три макушки только успели показаться из-за стены.
Местный житель, справлявший нужду в уличном туалете, как раз распускал завязки на штанах. Штаны уже были спущены наполовину, и когда он увидел ряд зловещих, выжидающих лиц каких-то нищих бродяг, то едва не лишился чувств от страха. В панике его ноги запутались друг в друге, и он уже летел вниз головой прямо в выгребную яму, но первый же спрыгнувший вниз Ван У вовремя и благодушно ухватил его за воротник.
— Спасибо, спасибо вам, благородные герои! — Житель, всё еще дрожа от пережитого ужаса, принялся непрерывно отвешивать поклоны Ван У.
Два других брата тоже спрыгнули во двор.
Приняв знаки уважения, троица окинула хозяина оценивающим взглядом, а Ван Лю настороженно осмотрел двор.
Главная комната, две пристройки по бокам, заросшие сухой сорной травой участки, покрытый густым мхом колодец — всё выглядело до убогого бедным.
По двору пронесся холодный, завывающий ветер.
Мятущийся сельчанин неловко замер на месте и с опаской осведомился:
— Три уважаемых героя, вам нужно в чем-то помочь? — лишь бы они не пошли через парадный вход, а воспользовались каким-нибудь окольным путем. На кончике его носа уже выступили капли холодного пота.
Глядя на этого человека, похожего на скелет, который выглядел настолько беспомощным, что казалось, будто его сдует первым же порывом ветра, Ван У понял, что тот не обладает никаким уровнем культивации. Он решил изменить планы насчет грабежа.
— Водички попить найдется? — спросил он. Ван У машинально снова коснулся волос, закрывавших лицо.
Его лицо было надежно скрыто.
— А, так вы воды попросить! — Житель обладал крепкими нервами: холодный пот мгновенно испарился, и он заставил себя выбросить из головы лишние мысли. — Найдется, найдется, прошу за мной! — суетливо заговорил он, направляясь к жилой комнате.
— ...Мм, — удовлетворенно кивнул тот.
Ван У рассеянно подумал: напьются воды, выспросят дорогу в город и сразу же уйдут. Хоть этот крестьянин и выглядел простофилей, с самого момента их входа в это место его правый глаз почему-то непрерывно дергался. Вспомнив про тот злосчастный гроб, он почувствовал, что глаз запульсировал еще быстрее.
Он про себя проворчал: лишь бы ничего не случилось.
— Если бы вы не выглядели такими добрыми людьми, я бы с испугу подумал, что вы разбойники, напугали же вы меня! — внезапно бросил сельчанин, толкая дверь комнаты.
http://bllate.org/book/35773/4427591
Готово:
