После долгих и мучительных сборов Чжао Шуцин наконец поднял Линь Фэн на спину и двинулся в чащу.
Линь Фэн оказался на удивление легким, но вот совладать с его длинным хвостом было непросто. Полутораметровый серебристый шлейф безвольно волочился по земле, собирая грязь и палую листву, словно метла.
Поняв, что так далеко они не уйдут, Чжао Шуцин вздохнул:
— Послушай, может, обхватишь хвостом мою талию?
Линь Фэн лишь растерянно захлопал ресницами. Тогда Чжао Шуцин легонько коснулся его хвостового плавника, указал на собственный пояс и терпеливо повторил:
— Твой хвост. Обвей его вот здесь, вокруг меня.
Прекрасный русалка перевёл взгляд со своего хвоста на лицо Чжао Шуцин, в смятении замерев. На его лице отразилась целая буря сомнений. Поколебавшись, он брезгливо стряхнул налипший сор и медленно, с величайшей осторожностью прижал чешуйчатое тело к животу спутника.
Чжао Шуцин не понимал причин такой нерешительности. Одной рукой он придерживал русалку за поясницу, а другой заботливо укладывал роскошный хвост. Чтобы тот не соскользнул в пути, он даже подвязал его сверху рукавами своей куртки.
Линь Фэн тут же уткнулся лицом в его шею, вспыхнув до самых кончиков ушей.
Доктору Чжао и в голову не могло прийти, что для русалок подобное переплетение тел — интимный жест, символизирующий спаривание. Ни о чем не подозревая, он покрепче перехватил тяжелый деревянный посох и уверенно зашагал в глубь непроходимой чащи.
Каждый шаг давался Чжао Шуцин с невероятным трудом.
Древний первозданный лес напоминал гигантский природный лабиринт. На дворе стоял полдень, однако сквозь плотный, почти осязаемый купол крон солнечные лучи пробиться не могли. В полумраке едва удавалось разглядеть тропу, а пожухлую листву и корявые стволы облепляли пауки, змеи и полчища лесных насекомых.
К счастью, при дневном свете вся эта опасная фауна не проявляла особой активности, а Чжао Шуцин предусмотрительно обходил подозрительные заросли, благодаря чему им удавалось избегать неприятностей.
К обеду усталость навалилась свинцовой тяжестью. Отыскав относительно свободную полянку, Чжао Шуцин бережно спустил Линь Фэн на землю. Из глубин рюкзака он извлек недоеденную с утра рыбу — обед обещал быть скромным.
Чжао Шуцин устало привалился к стволу дерева и нахмурился:
— Так дело не пойдет. Если за три дня мы не выберемся к людям, нам конец.
Линь Фэн брезгливо вертел в ладонях остывшую рыбу. Его капризная гримаса красноречиво говорила сама за себя: почему еда холодная?
Чжао Шуцин терпеливо пояснил:
— Тут слишком влажно, разжечь костер не получится. Так что ешь что дают, ладно?
Русалка, кажется, уловил суть, но взгляд, которым он окинул синеватую тушку, оставался глубоко несчастным. Впрочем, капризничать он не стал — уселся поодаль и принялся послушно щипать волокнистое мясо.
Сам Чжао Шуцин едва заставил себя проглотить пару кусков — аппетита не было совсем.
Он огляделся по сторонам, чувствуя себя совершенно беспомощным. Для типичного дитя мегаполиса все общение с природой сводилось к редким туристическим поездкам да неспешным прогулкам вдоль жиденьких газонов во дворе. Оказавшись в настоящих диких дебрях, он совершил все возможные ошибки новичка — даже не подумал взять приличный запас еды, ограничившись злосчастным утренним уловом.
Хотя, рассуди он иначе, толку все равно было бы мало. Стояло тридцатиградусное пекло, и любая провизия при такой влажности скисла бы еще до полудня.
Тяжело вздохнув, Чжао Шуцин поднялся на ноги. Единственным выходом казалось найти высокое дерево и попытаться разглядеть с высоты хоть какой-то просвет.
Линь Фэн как раз обгладывал косточку, когда заметил странные телодвижения спутника. Чжао Шуцин, решительно засучив рукава, нацелился на высокое, прямое как стрела водяное куннингамово дерево. Вот только талантом древолазания природа доктора обделила. Он с таким усердием штурмовал гладкий ствол, что едва не ободрал кору, но так и не продвинулся вверх ни на вершок.
Заинтересованный русалка грациозно заскользил ближе. Он замер у подножия, с искренним недоумением наблюдая за нелепыми потугами Чжао Шуцин.
— О, ты как раз вовремя, — выдохнул Чжао Шуцин, отирая пот со лба. — Надо бы залезть повыше и осмотреться, чтобы понять, в какую сторону двигаться. Подсоби снизу, а? Ствол скользкий, никак не могу уцепиться.
Линь Фэн на секунду задумался, а затем тихо, пробуя слово на вкус, переспросил:
— На-прав-ле-ние?
— Именно, — подтвердил Чжао Шуцин. — Нам нужно выбраться из этого проклятого леса.
Моргнув, русалка задрал голову к кроне гигантского дерева. Он протянул тонкую ладонь и слегка надавил на ствол — острые, как бритва, когти с тихим шорохом вошли в древесину, словно в теплое масло. Прежде чем Чжао Шуцин успел хотя бы вскрикнуть от изумления, Линь Фэн гибким, почти змеиным движением заскользил по стволу вверх, закручиваясь стремительной спиралью.
У Чжао Шуцин буквально челюсть отвисла от изумления.
Господи, да что же это за невероятные существа?
Живут по полтысячелетия, безраздельно властвуют в океанских глубинах, не ведая естественных врагов. Активные ферменты в их крови запускают мощнейшую регенерацию, мгновенно останавливая кровотечение и затягивая глубокие порезы. А теперь выясняется, что они еще и по деревьям передвигаются с ловкостью заправских кошек. Настоящий венец эволюции, идеальное амфибийное создание.
Линь Фэн взлетел к самой кроне в считаные секунды. Выбранное дерево действительно доминировало над лесом, открывая перед ним панораму диких окрестностей.
Судя по всему, удача все же была на их стороне. Каменистая отмель, где они остановились, омывалась водами небольшого притока. По обе стороны русла расстилался бескрайний лесной океан. На юге зеленый массив уходил за горизонт, прерываясь лишь цепью далеких скалистых хребтов, зато на севере сквозь густую хвою отчетливо угадывалась длинная серая полоса.
"Дорога?"
Чжао Шуцин опустился на корточки, внимательно рассматривая импровизированную карту, которую Линь Фэн набросал прутиком на влажной земле. Озадаченно потерев подбородок, он пробормотал:
— Откуда здесь взяться дороге? То, что ты изобразил... это обычный проселок или, может, железнодорожная ветка? Автострада?
Линь Фэн лишь непонимающе склонил голову набок.
Чжао Шуцин тихо рассмеялся и ласково потрепал его по мягким волосам:
— Ладно, не бери в голову. Ты и так совершила чудо. Если бы не ты, я бы еще в первый день пошёл на корм рыбам.
Линь Фэн удивленно моргнул:
— Умереть?
— М-да, сложное понятие, — отмахнулся Чжао Шуцин, поднимаясь на ноги и стряхивая пыль с колен. — Как-нибудь на досуге объясню. В общем, судя по твоим наброскам, дорога совсем близко. Идем туда, вдруг повезет встретить людей.
Если им повезет наткнуться хотя бы на какого-нибудь случайного путника или местного крестьянина, они спасены.
Однако стоило Чжао Шуцин повернуться спиной и присесть, готовясь снова взвалить его на себя, как Линь Фэн поспешно отшатнулся и замотал головой. Жест был красноречивым — никаких поездок на чужой спине.
— Сама пойдешь? — Чжао Шуцин с тревогой покосился на его переливающийся хвост. — Лес густой, кругом поваленные ветки да колючки. Не хватало еще, чтобы ты ободрала чешую.
Собственные синяки и ссадины доктора Чжао не волновали — в крайнем случае спишет на производственную травму, а за гибель на посту семье выплатят компенсацию с шестью нулями. А вот с Линь Фэн шутки плохи. Он — национальное достояние, уникальный, единственный в мире экземпляр. Пылинки с него сдувать надо, какая уж тут кровь.
Русалка упрямо мотнул головой. Залившись краской до кончиков ушей, он продолжал пятиться. Поняв, что спорить бесполезно, Чжао Шуцин пошёл на компромисс — мягко сжал его тонкие пальцы в своей ладони, наказав ни в коем случае не отпускать его и не отставать.
Линь Фэн послушно кивнул.
Двигаться налегке, пусть и держась за руки, получалось гораздо быстрее. Однако правы были старые люди: гора близко, да ходу три дня. Дорога, казавшаяся с верхушки дерева рукой подать, обернулась изнурительным многочасовым марш-броском. Лес накрыли густые сумерки, но они не решились на ночлег, упрямо продираясь сквозь ночную мглу. Лишь спустя долгие четыре часа ветви наконец расступились.
Чжао Шуцин буквально валился с ног. Скудный обед из одного куска холодной рыбы и тяжелая дорога по бурелому выжали из него последние соки. Колени крупно дрожали, мышцы ныли от нестерпимой усталости.
И все же, когда она подняла повыше самодельный факел и тусклое пламя выхватило из темноты ровную, пусть и узкую серую ленту асфальта, Чжао Шуцин облегченно выдохнула. Спасение было близко.
http://bllate.org/book/35771/4561992
Готово:
