— Тётя, тут и правда невероятно красиво! Теперь понятно, почему вы решили приехать сюда в отпуск. По дороге мне так и хотелось выпустить Генерала из машины, побегать! — улыбаясь, проговорил Се Сюнь.
Он вошел в благоухающий цветами просторный двор, ведя на поводке бордер-колли. Стоило отпустить ремешок, как огромный пес тут же бросился к длинной деревянной скамье, украшенной искусной резьбой с драконами и фениксами, и принялся кружить вокруг женщины и сидевшего рядом с ней юноши.
Янь Мань, заваривавшая чай, тепло улыбнулась при его появлении.
— Приехал наконец? Устал небось в дороге? Иди сюда, выпей чаю.
Она протянула свободную руку и ласково потрепала Генерала по голове.
Изначально дедушка Пэй планировал лишь навестить могилу старого друга и сразу вернуться в Цзянъюнь. Однако местный предприниматель, генеральный директор Чжэн, настоял на том, чтобы лично показать ему все красоты Цинхэ. Отказать столь радушному хозяину было невозможно, и вчера они вместе отправились в один из живописных уездов наслаждаться природными видами. Вернуться дедушка обещал лишь через несколько дней.
Понимая, что поездка затягивается, старик попросил привезти его любимого бордер-колли. А то, что Се Сюнь вызвался лично доставить пса, оказалось чистой случайностью.
Началось всё с его матери, Янь Ли. После того как её младшая сестра, Янь Мань, едва не попала в страшную аварию, женщину не покидало смутное чувство тревоги. Масла в огонь подлило странное письмо, пришедшее на их адрес в самом начале летних каникул её сына.
Это был обычный лист бумаги с напечатанным на принтере текстом, похожим на социальную рекламу: «Берегите близких. Заботьтесь о них. Вспомните о тех членах семьи, что сейчас далеко. Не ждите, пока потеряете, чтобы начать ценить. Желаю вам счастья на всю жизнь».
В самом низу красовалось нарисованное от руки сердечко — кривоватое и довольно невзрачное.
Поначалу Янь Ли не придала этому значения. В их доме и так царили мир и согласие: муж души в ней не чаял, сын рос послушным, они часто выбирались куда-нибудь всей семьей. Словом, образцовый домашний очаг.
Однако в последующие дни её начала мучить бессонница. В ночной тишине из головы никак не шла фраза: «Вспомните о тех членах семьи, что сейчас далеко».
Мысли сами собой возвращались к младшей сестре — улыбчивой, но такой немногословной.
Ведь совсем недавно та едва не погибла.
Хоть они с мужем и навели справки, убедившись, что Пэй Юпин действительно непричастен к случившемуся, на душе всё равно было неспокойно.
Ради собственного умиротворения Янь Ли съездила в старый родительский дом, отыскала нефритовый браслет, оставшийся от покойной матери, и отвезла его в храм. Там она попросила настоятеля освятить украшение, а затем поручила сыну, изнывающему от безделья на каникулах, отвезти оберег тётушке.
Приехав в особняк Пэй, Се Сюнь застал водителя, который как раз собирался везти Генерала в Цинхэ...
Передав напутствие матери, Се Сюнь осторожно опустил на стол перед Янь Мань надежно упакованную лаковую шкатулку. После чего перевел взгляд на кузена. Пэй Шии с самого начала его визита сидел в стороне, не отрывая глаз от какого-то пластикового контейнера.
Янь Мань бережно приоткрыла крышку. При виде старого браслета в её глазах промелькнула грусть по ушедшим родителям. Она со вздохом примерила украшение на запястье.
Тем временем Се Сюнь подошел к Пэй Шии и устроился на деревянном стуле напротив. Теперь он разглядел содержимое контейнера — внутри лежала стопка печенья весьма причудливой формы.
— Это еще что? Местное лакомство из интернета? — полюбопытствовал он и, не дожидаясь ответа, ловко выудил одну штуку.
Но стоило ему поднести печенье к губам и надкусить, как Пэй Шии с потемневшим от ярости лицом рванулся к нему:
— А ну отдай!
Се Сюнь не на шутку перепугался, когда кузен едва не залез ему пальцами прямо в рот. Он поспешно выплюнул недоеденный кусочек.
— Ты чего творишь?!
Сначала он решил, что Пэй Шии просто издевается, и мысленно обозвал его психом. Однако реальность оказалась куда более шокирующей: Шии нагнулся и бережно подобрал с пола надкусанное печенье, покрывшееся трещинами...
У Се Сюня едва челюсть не отвисла.
Он прекрасно знал характер кузена. У того была маниакальная тяга к чистоте: пожав руку малознакомому человеку, он тут же тянулся за антисептиком. А если кто-то за обеденным столом чихал — даже отвернувшись, — Пэй Шии больше не притрагивался ни к одному блюду в радиусе двух метров. И вдруг такое!
С вытаращенными глазами Се Сюнь наблюдал, как Пэй Шии с гримасой глубочайшего отвращения идет мыть пострадавшее печенье под краном, затем тщательно дезинфицирует собственные ладони и, наконец, аккуратно раскладывает размякшее тесто сушиться на солнышке...
Се Сюнь застыл в полном недоумении.
Как только Пэй Шии вернулся к столу, Се Сюнь не выдержал:
— Да что это за дрянь такая? На вкус вроде не из золота сделано.
Но стоило ему упомянуть вкус, как взгляд кузена сделался настолько ледяным и яростным, словно тот готов был расчленить его на месте.
Се Сюнь благоразумно прикусил язык.
Он поспешил пересесть поближе к тётушке. Рядом с мягкой, заботливой Янь Мань, которая тут же налила ему чаю, было куда безопаснее. Се Сюнь искренне не понимал, как у такой кроткой женщины мог родиться столь несносный пороховой бочонок.
Но любопытство пересилило, и он снова покосился в сторону кузена.
Сумасшедший.
Пэй Шии определенно сошел с ума. Он сидел и сосредоточенно пересчитывал печенье в контейнере...
Спустя какое-то время Пэй Шии забрал высохшее печенье, аккуратно соскоблил грязный слой ножом и принялся бережно обматывать его бумажным скотчем, словно бинтовал раненого бойца, не оставляя ни единой щелочки. Наблюдая за тем, как этот «шедевр» укладывают обратно в коробку, Се Сюнь не смог сдержать нервного тика.
— Оно же уродливое до ужаса. Стоит ли так убиваться? — пробормотал он в полнейшем ступоре.
Пэй Шии медленно поднял на него глаза.
По спине Се Сюня пробежал неприятный холодок.
Он попытался отступить на шаг, но скрыться вовремя не успел.
Полчаса спустя Се Сюнь, потирая ноющее плечо, не без злорадства наблюдал, как поверженный Пэй Шии под строгим взглядом матери усаживается за стол с бумагой и кистью для переписывания буддийских сутр.
Янь Мань покачала головой:
— Будь здесь твой дедушка, ты бы не отделался парой страниц. Шии, учись держать себя в руках. Твой брат уступил тебе лишь потому, что ты младше.
— Тётя совершенно права! — поддакнул Се Сюнь с довольной ухмылкой.
Пэй Шии молча выводил иероглиф за иероглиф. Выглядел он при этом на удивление сосредоточенным.
Се Сюнь знал, что кузен терпеть не может каллиграфию — именно поэтому дедушка Пэй выбрал такое наказание в качестве воспитательной меры. Обычно во время этой процедуры от парня за версту веяло угрюмым раздражением, а аура вокруг него буквально кричала: «Не подходи — убью».
Но сегодня всё было иначе. Несмотря на привычно каменное лицо, он аккуратно макал новую кисть в тушечницу и выводил штрихи без прежней затаенной злости.
Вскоре наблюдать за этим Се Сюню надоело, и его мысли снова вернулись к загадочному печенью.
«Не сам же он его испёк?»
Теряясь в догадках, он шепотом спросил об этом Янь Мань.
Женщина с улыбкой покачала головой:
— Похоже, кто-то подарил.
Глаза Се Сюня округлились от удивления.
Первым делом его воображение нарисовало неземную красавицу, которая с застенчивой улыбкой преподносит коробку Пэй Шии.
Но морок быстро рассеялся.
С характером кузена рассчитывать на подобное не приходилось. В наши дни девичьи сердца одной лишь смазливой мордашкой не завоюешь. Девушки нынче не глупые — терпеть несносный нрав и вечные капризы никто не станет. Пэй Шии скорее доведет бедняжку до слез, чем примет подарок.
Да и вид у этих кривых печенюшек был такой, словно их лепил какой-то неуклюжий, ворчливый увалень...
Се Сюнь облокотился на стол и, выдержав безопасную дистанцию метра в четыре, негромко спросил:
— Ты что, завел здесь друга?
Родственные души притягиваются. Вполне возможно, что один несносный чудак повстречал другого такого же, и они сошлись на почве взаимного занудства.
Юноша за каллиграфией удостоил его лишь мимолетным, холодным взглядом, после чего вновь опустил глаза к бумаге.
«Точно, так и есть!» — мысленно резюмировал Се Сюнь.
***
Как только Ли Доян оправился от простуды, бабушка, помимо ежедневной зубрежки школьной программы, устроила ему настоящие спортивные каникулы. Несколько раз в неделю они отправлялись в сквер у дома играть в бадминтон и заниматься гимнастикой тайцзи.
В прошлой жизни Доян был безнадежно слаб здоровьем. В редкие дни хорошего самочувствия он мог разве что ненадолго выйти во двор подышать воздухом. Из-за этого его физическая подготовка оставляла желать лучшего, и во время школьных пробежек или спортивных игр он всегда плелся в самом хвосте.
Против бабушкиной затеи мальчик не возражал. Он даже прилежно составил подробное расписание тренировок.
Спустя неделю Доян уже вовсю махал ракеткой и плавно повторял все движения тайцзи, ничуть не уступая бодрой старушке.
Послезавтра ему исполнялось четырнадцать лет. Ли Дунчэн с супругой решили взять небольшой отпуск, чтобы отметить день рождения младшего сына и заодно отдохнуть в Цинхэ. Во время обеденного звонка отец сообщил, что они уже выехали и будут дома ближе к вечеру.
Ли Доян принялся собирать вещи. С приездом родителей вся семья из пяти человек собиралась перебраться в загородный коттедж — там было просторнее и уютнее. После окончания родительского отпуска они с бабушкой планировали вернуться обратно в городскую квартиру.
Поскольку пожитков у него накопилось немного, он быстро управился и пошел помогать Ли Супин. Закончив со сборами, мальчик выпрямился и стер со лба выступившие капли пота.
Несмотря на работающий кондиционер, Ли Супин заботливо помахала на него веером.
— Умница какой. Куда послушнее твоего отца в детстве.
Затем бабушка собралась подняться к соседке за домашними соленьями, а перед уходом включила компьютер в комнате, предложив внуку немного отвлечься.
Дома в Цзянъюне у Дояна остался собственный ПК, но везти тяжелый системный блок с собой, конечно, никто не стал.
Компьютер Ли Супин работал отлично — в прошлом году Ли Дунчэн подарил ей мощную современную модель. Старушка использовала его в основном для чтения новостей и отслеживания акций на бирже, так что из развлечений на рабочем столе красовался разве что пасьянс.
Доян скачал популярную казуальную игрушку, но быстро заскучал и закрыл её. Немного подумав, он запустил установленную среду разработки...
В прошлой жизни он ушел слишком рано. Помимо недописанного веб-романа, который он создавал из глупого желания привлечь внимание вечно занятых родителей, у него остался еще один проект — простая терапевтическая игра, завершить которую помешала оборвавшаяся жизнь.
Программированием мальчик увлекся рано, еще до того, как слег. Он посещал детские компьютерные курсы, а когда болезнь заперла его в четырех стенах, лишив возможности ходить в школу, виртуальный мир стал для него единственным окном наружу. Именно тогда он сосредоточился на написании кода.
Доян отчаянно верил, что однажды поправится. Он представлял себя взрослым и самостоятельным: пусть без школьного аттестата, зато способным заработать себе на жизнь любимым делом.
За те полгода, что он провел в этом теле, все силы уходили на учебу и наверстывание школьной программы. К кодингу он возвращался лишь изредка.
Буквально за полчаса Доян набросал нехитрую утилиту для бабушки, которая периодически выводила на экран напоминания сделать разминку и дать глазам отдых. Закончив, он выключил монитор и ушел к себе читать книгу.
Родители приехали даже раньше, чем обещали.
Едва услышав шум мотора во дворе, Доян распахнул дверь. На пороге стояли Ли Дунчэн и Шэнь Хуаюнь.
— Ну что, едем? Все вещи собраны? — с порога спросил отец.
Мальчик с улыбкой кивнул и заглянул им за спины:
— А где брат?
— Ли Хуай уже уехал на виллу вместе с помощницей по хозяйству, нужно подготовить спальни и прибраться к нашему приезду.
Ли Супин погрузила в багажник свежие овощи, фрукты и банку соседских солений. Тепло попрощавшись со столпившимися у подъезда соседями, семейство наконец устроилось в машине.
Ли Дунчэн завел мотор, и за окном медленно поплыли ровные ряды аккуратно подстриженного кустарника.
На следующий день они дружно отпраздновали его четырнадцатый день рождения.
Шэнь Хуаюнь приготовила имениннику традиционную лапшу долголетия с аппетитным, до хрустящей корочки поджаренным яйцом. Доян уплел всё до последней капли бульона. Когда пришел черед праздничного торта, места в желудке почти не осталось, так что он сумел осилить лишь крошечный кусочек.
После полудня, разложив подарки и праздничные конверты, Доян устроился с родными в тени раскидистого дерева в саду — играть в карты и болтать о всякой всячине.
Сначала Ли Дунчэн заговорил о планах съездить в соседние горы, и разговор плавно перетек на дедушку Пэя, который как раз отдыхал в тех краях.
— Помню, когда я был совсем молодым, отец впервые взял меня в Цзянъюнь, — пустился в воспоминания Ли Дунчэн. — Господин Пэй тогда пригласил нас к себе в гости. Я, дурак, так радовался... И знать не знал, что в их семействе на нас смотрят свысока.
Ли Супин, не отрываясь от своих карт, лениво обмахнулась веером:
— Главное — самим жить по совести, а до чужого снобизма нам дела нет.
Но Ли Дунчэн, разбереженный старыми обидами, не унимался:
— Да этот их генеральный директор Пэй... Просто позорище, а не мужик! Если уж так противился нашему уговору о помолвке, сказал бы прямо. Так нет же, разыгрывал перед нами благородство, из-за чего я не раз выставлял себя на посмешище. А в тот год, если бы не его выходка, я бы вообще не слег с давлением!
Шэнь Хуаюнь испуганно покосилась на младшего сына и ощутимо ткнула мужа локтем в бок.
Доян спокойно улыбнулся:
— Мама, всё в порядке. Я никогда не воспринимал эту детскую помолвку всерьез. То, что она расторгнута — к лучшему для всех.
В конце концов, так будет спокойнее и ему, и Пэй Шии.
Старшие облегченно выдохнули.
Ли Хуай, до этого молча сдававший карты, спросил:
— Папа, ты говоришь про тот год, когда не стало дедушки?
Ли Дунчэн мрачно кивнул:
— Да, именно тогда! До сих пор злость берет. Когда отец тяжело заболел и ушел, дедушка Пэй, боясь, что наши семьи окончательно отдалятся друг от друга, обронил одну фразу... Всего одну фразу! Но кто же знал, что Пэй Юпин перепугается настолько? Его сыну тогда едва исполнилось пять лет, а он взял и без лишних слов услал ребенка за границу!
Ли Доян замер. В памяти вдруг всплыли слова, брошенные Пэй Шии в день его рождения:
«Знаешь, почему меня тогда отправили за границу?»
«Из-за тебя».
Листва над головой тихо шелестела, пропуская косые лучи заходящего солнца.
— И что же тогда сказал дедушка Пэй? — тихо спросил мальчик.
Ли Дунчэн с досадой хлопнул себя по колену:
— После похорон дедушка Пэй сказал, что даже если в будущем у каждого из вас появится своя половинка, то пока вы ладите, можете расти как братья. И пообещал, что всегда будет любить нашего Янъяна как собственного внука. Надо было видеть лицо Пэй Юпина в тот момент! Уж не знаю, что там нарисовало его больное воображение — может, решил, будто мы через ребенка наложим лапу на их миллиарды, — но не прошло и недели, как он отправил сына за океан!
Ли Доян лишился дара речи.
— Вы тогда совсем крохами были, ничего не понимали, а в светских кругах такие слухи ходили... — вздохнул отец.
Шэнь Хуаюнь согласно закивала:
— Дети ведь быстро привязываются друг к другу. Чтобы исключить любую возможность вашего сближения, он пошел на крайние меры. Да, бывает, что богатые семьи отправляют малышей учиться за рубеж, но обычно с ними едет кто-то из родителей, либо там уже живут близкие родственники. А Пэй Юпин просто оторвал пятилетнего ребенка от дома и сослал на другой конец света в гордом одиночестве...
Доян недоуменно приоткрыл рот.
В оригинальном романе он ничего подобного не писал. Детство главного героя за границей упоминалось лишь вскользь — обычное дело для наследников крупных корпораций, так что автор не утруждал себя проработкой столь незначительных деталей.
Оказывается, те странные слова Пэй Шии вовсе не были плодом его больной фантазии.
Ближе к вечеру Доян вернулся в свою комнату, чтобы составить план занятий на неделю, и обнаружил, что забыл в городской квартире одну из тетрадей с летними заданиями.
Ли Дунчэн вызвался съездить вместе с ним и отвез сына обратно в жилой комплекс.
Темное небо, раскинувшееся над городом, было усыпано мириадами мерцающих звезд. Теплый летний вечер выгнал на улицы толпы людей: кто-то неторопливо прохаживался в прохладе, кто-то выгуливал питомцев, влюбленные парочки негромко ворковали на скамейках, а детвора с веселым визгом носилась во дворах.
Припарковавшись у нужного подъезда, Ли Дунчэн опустил стекло:
— Беги, я подожду тебя здесь.
Доян коротко кивнул и, сжимая в ладони ключи, побежал к подъезду.
Он взлетел по ступеням, тяжело переводя дыхание. В полумраке лестничной площадки мальчик громко топнул ногой — под потолком с тихим щелчком загорелся тусклый желтый свет.
И тут же Доян замер, так и не вставив ключ в замочную скважину.
На бетонных ступенях сидел долговязый подросток, сиротливо сгорбив плечи. На узкой лестнице его высокая фигура смотрелась на удивление неуклюже. В руках юноша держал изящную подарочную коробку. Неизвестно, сколько часов он провел в этом пыльном подъезде, но стоило ему поднять голову, как в его прежде безучастном взгляде что-то дрогнуло.
http://bllate.org/book/35761/4608748
Готово:
