Этот ракурс был похож сильнее всего.
Сун Янь смотрел на правую сторону лица Тан Сяо сзади: линия подбородка была похожа, переносица — тоже, и даже длина волос казалась практически такой же.
Тан Сяо лицом немного напоминал его старшего брата-ученика. При первой встрече, когда в полумраке дрожало пламя свечи, Сун Янь даже на какое-то мгновение потерял счёт времени.
Похож, но на самом деле лишь капельку. Стоило тому повернуться — и перед ним представало совершенно иное лицо, совершенно другой человек.
У Тан Сяо было несколько мягкое на вид лицо, черты можно было назвать утончёнными, уголки глаз чуть опущены, а на губах то и дело играла улыбка — всем своим видом он производил впечатление человека, которого легко обидеть.
Сун Янь уже раскусил, что у Тан Сяо мягкий нрав: этот парень просто обладал повышенной осторожностью, а на самом деле был добрейшей души человеком.
Сперва они не знали друг друга, и Тан Сяо относился к нему с некоторой настороженностью. Позже, когда они пожили вместе дольше, эта бдительность понемногу сошла на нет: самое жирное мясо доставалось только в его пиалу, а постель тот уступил ему.
Разве кто-нибудь станет так обращаться с совершенно чужим человеком?
Порой Сун Яню даже становилось любопытно: докуда вообще может дойти эта мягкость Тан Сяо, если полностью избавиться от его настороженности?
К слову, при первой встрече он сам точно так же проявил подозрительность и намеренно скрыл один иероглиф в имени. Настоящее имя Сун Яня на самом деле было Сун Цзиянь.
Все те месяцы, что Сун Цзиянь странствовал по миру и пробивался в цзянху, он неизменно пользовался самыми разными псевдонимами лишь для того, чтобы секта не слишком быстро обнаружила его следы.
Он ушёл с горы уже давно, но возвращаться пока не хотел.
Сун Цзиянь слегка опустил веки, и его мысли уже готовы были унестись вдаль, как вдруг голос Тан Сяо резко вернул его обратно.
— Сун Янь, иди есть! — Тан Сяо приготовил две пиалы с мини-вонтонами. — Садись за стол!
Сун Цзиянь склонил голову в сторону Тан Сяо, уперся рукой в ствол дерева и легко спрыгнул на землю.
Приземлившись, он не стал показываться на глаза, а вместо этого спрятался возле дома и принялся наблюдать за Тан Сяо через окно.
Он не отозвался, и Тан Сяо принялся искать его по всему двору. Скрыв свой облик, Сун Янь всюду следовал за суетящимся Тан Сяо и, храня молчание, лишь молча пялился ему в спину.
Раньше Тан Сяо всегда относился к нему прекрасно, а если присмотреться — в этом даже сквозило крошечное желание угодить. Но стоило ему всего пару дней назад чуть-чуть поддразнить Тан Сяо, как тот принялся избегать его, а прошлым вечерам и вовсе чётко и ясно продемонстрировал отказ.
Сун Цзиянь не мог описать, что именно он сейчас чувствовал: вряд ли это можно было назвать радостью или огорчением, но определённое неприятное скребление на душе всё же присутствовало.
Не показываясь на глаза, он заставил Тан Сяо подумать, будто тот ушёл. Тан Сяо сидел за столом в полном одиночестве и тупо пялился на две пиалы с вонтонами. На его лице смешались нотки растерянности, неожиданности и неподдельной грусти.
Сун Цзиянь прятался за окном, прищурив глаза и слегка покусывая губы.
Изначально он вовсе не собирался пугать Тан Сяо, но в этот момент почему-то испытал мстительное злорадство от своего поступка, словно преподал тому урок.
Уголки его прикушенных губ сами собой чуть приподнялись.
Доев свою пиалу вонтонов, Тан Сяо выкатил тележку на рынок, но миску Сун Яня так и оставил стоять на столе.
Только тогда Сун Цзиянь сел за стол и взял пиалу.
Поняв, что Тан Сяо на самом деле не хочет его ухода, Сун Цзиянь мгновенно повеселел, и от прежнего недовольства не осталось и следа. Поев, он даже вымыл посуду и привел в порядок всю кухонную плиту.
Оставшееся свободное время он провёл в заднем дворе, целый час просидев в медитации и завершив упражнения. Рассчитав время, когда Тан Сяо должен был вернуться, он заранее подстерег его у входа.
Он всё еще раздумывал, не продолжить ли ему прятаться, чтобы напугать собеседника ещё разок.
Однако прошёл уже привычный час закрытия лавки, а Тан Сяо всё не возвращался.
Сун Цзиянь склонил голову набок, прислонившись к дверному косяку, и стал скучающе ждать. Дверь была старой и скрипела от малейшего прикосновения. Он даже заодно починил дверную створку.
После починки прошло еще немало времени, прежде чем от дороги из синеватого камня донесся глухой стук колес тележки, приближавшийся издалека.
Сун Янь инстинктивно хотел шмыгнуть за дверь, но, не успев скрыться, вдруг резко выскочил навстречу.
— А-а! — Тан Сяо смертельно испугался, но, разглядев его, на его уставшем лице тут же расцвела улыбка. — Сун Янь, ты вернулся? Куда ты уходил утром? Я уж думал...
— Что с тобой такое? Почему так поздно возвращаешься? — Сун Янь одной рукой перехватил тележку, а другую поднял, на мгновение замер, но затем резко завел её за спину. — Почему ты весь грязный? Откуда здесь след от ботинка?
— Утром я тебя не застал и подумал, что ты ушел, — Тан Сяо искренне радовался, и радость эта проступала прямо из глаз. — Я еще гадал, почему ты даже не попрощался, ведь я мог бы...
Сун Цзиянь чуть отвел лицо в сторону, и выражение его глаз стало смутно недовольным:
— И что бы ты мог?
— Э-э, я... я мог бы тебя проводить. Мы ведь уже какое-то время знакомы, а в народе говорят, что встреча — это тоже судьба...
Почувствовав, что Сун Янь, похоже, рассердился, Тан Сяо, который только что едва ли не приплясывал от радости, снова растерялся, и его голос начал постепенно затихать:
— Я мог бы собрать тебе в дорогу сухой паек... чтобы было что поесть в пути...
Сун Цзиянь перевел взгляд, опустил фениксовы глаза и тихонько усмехнулся:
— Ха.
Ах этот Сун Янь, характер у него действительно был своеобразный.
Пообщавшись с ним подольше, Тан Сяо постепенно понял: хотя тот и умел улыбаться, это вовсе не значило, что он был счастлив.
Вот и сейчас Тан Сяо чувствовал, что тот недоволен, но никак не мог сообразить, в чем же причина.
Проводить друга сухим пайком на прощание и впрямь звучало немного жалко, но это было лучшее из того, что он мог предложить на данный момент.
— Ты... случаем, не голоден? — Тан Сяо потер ладони и несколько смущенно произвел: — Подожди немного, я сейчас приготовлю поесть.
Он только сделал шаг, как Сун Янь преградил ему дорогу.
— Сначала иди умойся, — Сун Янь с каменным лицом потащил тележку мимо него. — Сам весь грязный донельзя.
— Ох... ох, — Тан Сяо опешил, потянул себя за штанину и окинул взглядом след от ботинка на собственной голени. — Я сейчас быстренько умоюсь, подожди меня немного.
Тан Сяо торопливо сбегал за водой на задний двор, принес ее в пристройку за домом, тщательно вымылся с головы до ног, замочил грязную одежду в тазу и переоделся в чистое.
Закончив с приведением себя в порядок, он поспешно направился к кухне.
Вернувшись во дворик, он поднял голову и увидел, что из кухни тянется тонкая струйка дыма. Заглянув внутрь через окно, он заметил, что Сун Янь уже ловко развел огонь и варил огромный котел пустой лапши.
Тан Сяо замер, шаги его замедлились, и в конце концов он помялся пару секунд у порога, заглядывая внутрь.
— Здесь ты не нужен, иди жди в комнате, — бросил Сун Янь, даже не оборачиваясь, и щедро закинул в кипяток целую охапку зелени.
В этот момент густо повалил горячий пар, заволокив белой дымкой полкомнаты.
Засучив рукава, Сун Янь прямо посреди этого тумана варил лапшу и попутно протирал плиту.
Тан Сяо молча наблюдал за ним с порога, украдкой и тайком, не в силах сдержать улыбку.
Характер Сун Яня и впрямь был непростым: порой он бывал неразумным, изредка корчил недовольные рожицы, но... если взглянуть на другую сторону медали, в душе этот парень оказывался довольно мягким.
Добросердечный молодой человек со слегка взбалмошным характером, — подумал про себя Тан Сяо.
— Лапша очень вкусная! — Тан Сяо уплетал за обе щеки вместе с бульоном, так что от пиалы не осталось и следа. Опустив палочки, он сидел с раскрасневшимися от горячего супа щеками и сиял от счастья. — Впервые кто-то приготовил для меня лапшу.
— Мм, — Сун Янь справился с едой гораздо быстрее и уже добрую половину ужина подпирал щеку рукой, ожидая его. — И что дальше?
— А? — Тан Сяо объелся до легкой тяжести в желудке, отчего соображал с трудом. Поразмыслив над вопросом, он попытался подняться: — Я пойду помою посуду.
Сун Янь прижал пиалу с палочками ладонью:
— Сиди.
Тан Сяо пришлось послушно вернуться на место.
Сун Янь продолжал подпирать щеку рукой:
— Тебе больше нечего мне сказать?
— А... — Тан Сяо снова задумался. — Тогда... спасибо?
Сун Янь в упор уставился на него. Посмотрев так какое-то время, он внезапно выпрямился, изогнул фениксовы глаза, приподнял уголки губ и снова улыбнулся:
— Ты ведь правда не собираешься ничего рассказывать, да? Что всё-таки за история с этим следом от ботинка на тебе?
— Ах, это... — Тан Сяо внимательно понаблюдал за ним и наконец начал улавливать суть: такая улыбка, в которой читалось нечто фальшивое, означала, что тот слегка сердится.
Впрочем, когда он злился вот так, улыбаясь, это выглядело даже красиво.
При этой мысли уголки глаз Тан Сяо невольно сузились в улыбке:
— Ничего особенного. Работа на рынке есть работа, всякие мелкие стычки — это нормально, ничего страшного.
— О каких стычках речь, если от них остаются следы обуви? Да и чёрт с ним. — Сун Янь резко поднялся на ноги. Его улыбка испарилась в мгновение ока, брови едва заметно нахмурились и тут же разгладились. Он сгреб в охапку их пиалы и повернулся к Тан Сяо спиной: — Как знаешь.
Раз он бросил фразу «как знаешь», Тан Сяо решил, что на этом инцидент исчерпан.
Однако на следующий день, когда он только выкатил тележку за дверь, его уже поджидал Сун Янь, скрестив руки на груди.
— Ой! — Тан Сяо едва ли не каждые три дня до смерти пугали выходки Сун Яня. — Почему ты вечно стоишь за дверью и даже звука не издашь?
— Подай я голос, разве ты бы не испугался? Не в том ли дело, что ты просто слишком труслив? — Сун Янь положил руку на ручку тележки и покатил её вперёд. — Впереди налево или направо?
— Это ты к чему? — Тан Сяо поспешил следом. — Ты что, собираешься торговать со мной? Нет, погоди, куда ты собрался? Разве тебе не нужно залечивать раны?
Тан Сяо не отвечал, а Сун Янь не собирался спрашивать дважды — он просто катил тележку дальше по главной улице.
— Эй, погоди, помедленнее! — Тан Сяо попытался остановить его, но безуспешно, и ему пришлось в полном недоумении указывать дорогу: — Не туда, вправо, впереди направо.
Всю дорогу Тан Сяо пребывал в полнейшем тумане: он никак не мог взять в толк, с какой стати Сун Яню вдруг вздумалось увязаться за ним? Наверное, дома ему стало невыносимо скучно? Чем больше Тан Сяо об этом думал, тем больше убеждался, что дело именно в этом. Комната, которую он снимал, находилась в глухом, уединенном районе — он выбрал ее ради дешевой арендной платы. Дом стоял особняком, вокруг не было ни единого соседа. Утром он уходил, и Сун Янь оставался дома совсем один, даже поговорить было не с кем, и со временем, конечно же, становилось тоскливо.
Надо было всё-таки сводить Сун Яня погулять в город, думал про себя Тан Сяо: молодые люди ведь и правда любят оживленные места.
http://bllate.org/book/35746/4424005
Готово:
