Но Фу Линцзюнь всё же сорвалась вниз, и большая часть её тела рухнула на лестницу.
Тетушка Чжан бросилась ей на помощь, её голос срывался на высокие ноты, а из глаз чуть не лились слёзы:
— О небеса, если с тобой что-нибудь случится...
Фу Линцзюнь оперлась на локти и с трудом приподнялась. Губы её были бледны, темные волосы растрепались, а опущенная голова выглядела так, будто она о чем-то глубоко задумалась.
Тань Япин в спешке принесла аптечку, а Чжэн Тинлинь молча стояла в стороне, позволяя ярко-алым кровавым пятнам проступать сквозь марлю на руке.
Сидя на ступеньках, Фу Линцзюнь подняла голову и встретилась с ней взглядом. Спустя несколько секунд она медленно произнесла:
— Твоя рука ранена.
Фу Линцзюнь хотела спросить, что произошло с прежней повязкой, и в то же время поинтересоваться новой травмой. Чжэн Тинлинь уловила скрытый подтекст в словах собеседницы, однако лишь усмехнулась, с изрядной долей иронии отвечая:
— Да, спасала тебя.
Чжэн Тинлинь и сама еще не до конца осознала свой недавний подвиг: неужели она травмировала своё самое ценное сокровище — руки — ради человека, который ей не слишком-то нравился?
Огонек в глубине глаз Фу Линцзюнь качнулся, и она кивнула:
— Я виновата.
Прозвучало это так, будто в её голосе и впрямь прозвучало нечто похожее на угрызения совести.
Чжэн Тинлинь никак не ожидала услышать такое из уст вечно едкой Фу Линцзюнь. Заготовленная едкая отповедь застряла в горле, зато Тань Япин от услышанного даже хихикнула, явно оставшись крайне довольна миролюбием обеих девушек.
Успокоившись, Чжэн Тинлинь вновь перевела взгляд на инвалидное кресло собеседницы, нахмурилась и отвернулась, словно вспомнив что-то неприятное, и в то же время подыскивая идеальное оправдание своему недавнему героическому поступку: забота об уязвимых слоях населения — долг каждого.
Уголки её губ внезапно изогнулись в улыбке, и она нарочито выделила вторую половину фразы:
— Ничего страшного, в следующий раз просто будь внимательнее. Лестница для тебя нынешней — слишком опасное место.
Чжэн Тинлинь слишком хорошо знала гордыню баловней судьбы, и Фу Линцзюнь просто не могла не задеть подобное унижение.
Возможно, само перерождение казалось чем-то чересчур мистическим, и Чжэн Тинлинь не покидало зыбкое ощущение сна. Столкнувшись с человеком из прошлого, она даже поленилась скрывать долго сдерживаемые эмоции, а её слова так и сочились ядом и сарказмом.
Однако Фу Линцзюнь повела себя совершенно непредсказуемо. Долго вглядываясь в неё и словно пропуская мимо ушей предыдущие слова, она опустила ресницы и тихо произнесла:
— Наконец-то дождалась тебя.
Замерзшее, трепещущее сердце наконец опустилось на дно. Внутри разлилось облегчение вперемешку с радостью.
Чжэн Тинлинь соизволила взглянуть на неё прямо, и внезапно зародившееся чувство вытеснило тревогу и беспокойство только что пережитого перерождения. Она моргнула, пытаясь осознать смысл сказанного, и вежливо ответила:
— И правда, давно не виделись.
Тетушка Чжан громким голосом звонила семейному врачу, едва сдерживая слёзы. Не став до конца разгадывать подтекст слов Фу Линцзюнь, Чжэн Тинлинь небрежно отвернулась, но Фу Линцзюнь неожиданно мягко улыбнулась и сменила тему:
— Тетушка Чжан, всё совсем не так серьезно, как вы говорите, я в полном порядке.
Улыбка мелькнула и тут же исчезла, сменившись привычным спокойствием.
Пусть это был лишь мимолетный взгляд, он донельзя четко отпечатался в памяти Чжэн Тинлинь, заставляя происходящее после перерождения казаться совершенно нереальным.
Эта бездушная, похожая на робота девчонка только что улыбнулась.
Она знала про эффект бабочки, но ей и в голову не могло прийти, что взмах этих крыльев заставит Фу Линцзюнь измениться до неузнаваемости.
Чжэн Тинлинь не могла описать свои нынешние чувства. Она сама невольно стала этой бабочкой, но последовавшие за этим перемены не входили в её планы, да и отвечать за них она не собиралась.
Опустив взгляд, Чжэн Тинлинь задумчиво принялась крутить в одной руке только что снятую старую повязку.
……
Примерно через четверть часа семейный врач прибыл во всеоружии. Никаких серьезных проблем у Фу Линцзюнь действительно не обнаружилось, поэтому доктор Чжао лишь по традиции дал указания насчет реабилитации и режима восстановления. А вот с самой Чжэн Тинлинь повозиться пришлось дольше.
— Раньше здесь был ожог?
— Угу.
— Через пару дней снова покроется корочкой. После нанесения мази не заматывай повязку слишком туго и береги руки, чтобы снова не сорвать рану.
Чжэн Тинлинь послушно кивнула, но взгляд её остался мрачным и непроницаемым.
Пожалуй, это был самый долгий период за всю её сознательную жизнь, когда ей запрещалось прикасаться к скрипке. Будущей скрипачке было невероятно тяжело с этим мириться, но теперь к этому огорчению примешивались и совсем другие эмоции.
Заметив мозоли на её руках, врач добродушно подшутил:
— Такая юная, а уже столько трудностей натерпелась, судя по всему.
Чжэн Тинлинь опомнилась и небрежно бросила:
— Просто занимаюсь на скрипке.
Тетушка Чжан с сияющей улыбкой пояснила:
— Я слышала от госпожи Тань, что Тинлинь завоевала первую премию на всероссийском юношеском конкурсе скрипачей-солистов! И даже участвовала в международных состязаниях!
Услышав это, доктор Чжао слегка изменился в лице и, не скупясь на похвалы, принялся заново, еще тщательнее осматривать её раненую руку.
Тань Япин сдержанно улыбнулась:
— Всего лишь первое место на конкурсе Менухина, нынешние репортеры вечно всё преувеличивают. Эта девочка просто рано начала учиться и имеет фору во времени, до вундеркинда ей далеко. Я бы предпочла, чтобы она уделяла больше внимания общеобразовательным предметам.
Международный конкурс скрипачей имени Менухина имел огромный вес в современном классическом музыкальном мире, и многие выдающиеся мастера современности сделали себе имя именно там.
Её слова звучали донельзя показным смирением. Доктор Чжао и тетушка Чжан наперебой стали расхваливать её за столь талантливую дочь, но Чжэн Тинлинь хранила молчание, лишь отрешенно глядя на собственную поврежденную руку.
Заметив это, доктор Чжао ободряюще улыбнулся:
— Не переживай, это всего лишь поверхностная царапина, она никак не помешает нашей будущей великой музыкантше.
Он говорил искренне и от всего сердца, но Чжэн Тинлинь лишь слегка приподняла брови и неожиданно усмехнулась:
— Я и не переживаю.
Тетушка Чжан всё ещё продолжала нахваливать её рассудительность, вспоминая её недавний поступок. Сидящая рядом Фу Линцзюнь перевела на неё взгляд, и Чжэн Тинлинь легко взмахнула ладонью в свежей повязке, произнеся небрежным тоном:
— Ничего особенного.
Фу Линцзюнь нахмурилась и неожиданно вставила слово:
— Нельзя относиться к этому спустя рукава.
Возможно, сказалась травма, но её голос звучал чуть ниже обычного, вовсе не так звонко, как помнила Чжэн Тинлинь.
Чжэн Тинлинь бросила на неё еще один взгляд. Отражающаяся в зеркале заднего вида или сидящая в инвалидном кресле Фу Линцзюнь была одета в тонкий халат, а в её чертах лица не осталось и следа прежней ледяной жесткости и отстраненности.
Словно сбросив с себя жесткую оболочку, в малейших изменениях её выражения лица вдруг явственно проступили беспокойство и забота.
До странности диковинно, промелькнуло в голове у Чжэн Тинлинь.
Заметив её изучающий взгляд, Фу Линцзюнь прямо и открыто посмотрела в ответ.
От этого пристального внимания у Чжэн Тинлинь зачесался затылок, но, решив не ударить в грязь лицом, она уставилась на собеседницу в упор, наполовину улыбаясь:
— Большое спасибо за заботу, маленькая Фу.
http://bllate.org/book/35744/4423655
Готово:
