Попробовав любимую еду, Ю Бай перестал сдерживаться. Ему даже не потребовалось уговоров Ю Ли — он сам открыл рот и с большим удовольствием съел всё ложка за ложкой. Ю Ли, глядя на это, чувствовал полное удовлетворение.
Его малыш такой милый!
Ю Яо, сидевшая напротив, с момента начала трапезы не переставала закатывать глаза. Ей поведение Ю Ли казалось слишком ребяческим, хотя она совершенно забыла, что всего несколько минут назад сама обнимала, кусала и целовала Ю Бая.
— Кх-кх!
Ю Бай внезапно прикрыл рот, начав задыхаться от кашля. Ю Ли в ужасе вскочил, собираясь оказать брату первую помощь, но Ю Бай ухватился за его руку и с трудом проговорил:
— Брат, я… я в порядке.
— Ты уверен, что всё хорошо? — Ю Ли всё ещё беспокоился.
Ю Бай широко открыл рот, чтобы Ю Ли мог убедиться, и дважды издал звук «а», показывая, что действительно в порядке.
Ю Яо спросила:
— Почему он снова поперхнулся?
Слово «снова» было здесь неслучайно: это случалось с Ю Баем уже не в первый раз. Ещё в младенчестве он давился молоком гораздо чаще других детей — из десяти кормлений семь заканчивались приступами кашля. Вся семья была в постоянном напряжении, родители даже возили его в больницу на обследование, но ничего не нашли. И всё же домашние не успокоились, а стали относиться к нему ещё внимательнее.
Даже несмотря на всю осторожность, Ю Бай не мог защититься от своего проклятия невезения.
Впрочем, после долгих полос неудач Ю Баю иногда выпадали моменты везения. Например, после вчерашнего похищения сила этого проклятия должна была заметно ослабнуть.
Весь сегодняшний день прошёл спокойно, и Ю Бай уже решил, что благополучно переживёт его, но он явно недооценил свою «удачу».
Когда Ю Ли предложил помочь Ю Баю искупаться, тот не стал отказываться. В обычный день он бы не позволил, но после ужина Ю Бай испугался, что может захлебнуться даже в душе, поэтому ничего не оставалось, как просить помощи у старшего брата.
На следующий день Ю Ли сдержал обещание: встал ещё до рассвета и приготовил завтрак, так что Ю Бай смог подольше поваляться в постели.
Во время умывания Ю Бай заметил ранку на правой скуле. Он принялся вспоминать, что произошло вчера: в школе он не падал и не ударялся, а единственным происшествием стало то, что Ю Яо слегка покусала его по возвращении домой…
— …
Поняв причину, Ю Бай погрузился в глубокое молчание.
Кожа у детей очень нежная, но всё же не настолько, чтобы от лёгкого укуса оставались раны. Ю Бай коснулся края ссадины, и в сердце зародилось недоброе предчувствие — это был знак надвигающейся беды.
Неужели одного похищения было недостаточно, и ему грозит новая опасность?
Ю Бай закрыл ладонями личико, присел на корточки и какое-то время горестно сетовал на свою невезучую судьбу.
Однако Ю Бай не стал пропускать школу из-за плохого предчувствия. За четыре года он сполна познал силу своего проклятия: даже дома его могла пришибить внезапно упавшая лампочка, так что разницы между домом и школой не было никакой.
Ю Бай не подавал виду, что что-то не так. Попрощавшись с Ю Ли, он с ранцем за спиной зашагал в школу. Шёл он медленнее обычного, осторожно ступая на каждый шаг, опасаясь, что плитка под ногами внезапно провалится.
Проходя мимо площадки, где останавливались школьные автобусы, он увидел, что дети из первого класса как раз выходят из машины. Ю Бай остановился и принялся оглядываться. Дети выходили один за другим, и, подождав немного, он наконец заметил знакомый силуэт. Он уже сделал было шаг вперёд, но тут же отпрянул, не решаясь подойти.
Лу Ван заметил Ю Бая ещё из автобуса. Ему нестерпимо хотелось броситься к нему, но он не двинулся с места.
Он вышел из автобуса только тогда, когда все остальные разошлись. Его решимость подбежать к Ю Баю разбилась вдребезги, как только он увидел, как тот отступил назад.
Лу Ван замер на месте, его сердце бешено колотилось.
Почему Ю Бай отступил?
Может быть, его старшему брату не нравится Лу Ван, и он что-то наговорил Ю Баю?
Значит ли это, что Ю Бай теперь тоже будет держаться от него подальше?
Ю Бай простоял на месте почти десять секунд, так и не дождавшись, пока Лу Ван подойдёт. Заметив, что с тем что-то не так, и взглянув на его лицо, он почувствовал, как сжалось сердце. Забыв о проклятии невезения, он бросился к Лу Вану.
С того момента, как он увидел у себя на лице царапину, было предопределено, что день будет неудачным.
Когда до Лу Вана оставалось всего несколько шагов, Ю Бай — без всякой видимой причины, на ровном месте, где не было ни камней, ни воды — нелепо растянулся на асфальте.
Окружающие обратили внимание на эту внезапную сцену. Ю Бай, держась за нос, поднялся на ноги, и тут его накрыла тень: перед ним возник обеспокоенный Лу Ван.
— Ты в порядке…
— Что у тебя с лицом?
Лу Ван не успел договорить. Пара тёплых маленьких ладоней легла на его щёки. Ю Бай смотрел на него ясными глазами, в которых Лу Ван мог отчётливо видеть тревогу.
Ю Бай осторожно коснулся края раны на левой щеке Лу Вана. Там, прямо на скуле, точно так же, как у него, красовалась ссадина. Разница была лишь в том, что эта царапина была длиной с указательный палец, и явно не от укуса — судя по виду, её оставил какой-то острый предмет.
— Как ты поранился?
Его голос, полный беспокойства, и мягкие, нежные движения — всё доказывало, что Ю Бай переживает искренне. Хотя после падения у самого Ю Бая были содраны кожа на щеке и носу, и выглядел он куда хуже, чем Лу Ван, его волновал только сам Лу Ван.Но это всё равно не могло разогнать тревогу, затаившуюся в сердце Лу Вана.
Лу Ван не стал показывать свои эмоции и, подражая Ю Байю, легко коснулся его щеки:
— Тебе не больно?
Ю Бай уже давно привык к ранам, которые появлялись неизвестно откуда, и с улыбкой ответил:
— Не больно! А ты? Тебе больно?
Лу Ван тоже давно привык к травмам. Даже когда мать пугала его, размахивая ножом, и острие царапало его кожу, он не чувствовал ни страха, ни боли.
— Я поссорился с мамой, — Лу Ван опустил взгляд. Его длинные ресницы, смоченные слезами, были отчетливо видны.
У Ю Байя от этого зрелища сжалось сердце. Инстинктивно применив способ, которым обычно утешал Ю Ли, он погладил Лу Вана по голове и осторожно, с опаской спросил:
— Это мама тебя так?
Лу Ван кивнул, а затем покачал головой:
— Это я во всем виноват, разозлил ее. Я поранился случайно.
Ю Бай нахмурился, и в его душе уже закралось подозрение.
Сам весь в синяках и порезах, а все равно выгораживает мать! До чего же этот мальчик наивный!
— Она разве часто так делает?
Лу Ван слегка вздрогнул, снова покачал головой и на этот раз промолчал. Догадка Ю Байя превратилась в уверенность.
Он ужасно разозлился и хотел проучить эту зарвавшуюся женщину ради Лу Вана, но это были лишь мысли — в конце концов, он не мог просто так вмешиваться в чужие дела.
— Ю Бай, ты ранен?
Классная руководительница издалека заметила царапины на лице Ю Байя и, забыв про остальных детей, в два-три шага подбегла к нему. Подхватив мальчика, она с тревожным видом принялась осматривать его повреждения.
Сильнее всего выделялась ссадина на щеке, а остальное было скрыто одеждой, поэтому рассмотреть было трудно. Учительница обеспокоенно допытывалась:
— Где-нибудь болит?
— Учительница, мне не больно, — Ю Бай отстранился от ее рук.
Педагог перевела взгляд на Лу Вана, и ее лицо помрачнело:
— Лу Ван, это ты толкнул Ю Байя?
Она не видела, как Ю Бай упал, но ее обвинения, брошенные без каких-либо разбирательств, повергли обоих детей в шок.
— Учительница, нет...
Ю Бай попытался объяснить, но учительница перебила его голос:
— Тебе мало того, что ты задирал Чжоо Ханя, так теперь ты решил взяться и за Ю Байя?
Ю Бай растерянно моргнул. Кто такой Чжоо Хань?
О чем вообще говорит учительница?
Но сейчас все это было неважно. Ю Бай дернул преподавательницу за рукав и с тревожным видом принялся объяснять:
— Учительница, Лу Ван меня не толкал! Я сам не смотрел под ноги и случайно упал.
На секунду на лице учительницы промелькнуло смущение, но она тут же взяла себя в руки и снова задала тот же вопрос:
— Что-нибудь болит?
— Мне не больно, — ответил Ю Бай.
Болеть должно было Лу Вану, и никому другому.
Учительница все равно тревожилась и, взяв Ю Байя за руку, направилась в определенную сторону:
— Я отведу тебя в медпункт, надо обработать рану.
Ю Бай обернулся и ухватил за руку стоявшего в оцепенении Лу Вана:
— Лу Вану тоже нужно обработать раны.
Учительница и Лу Ван одновременно замерли.
Еще когда Лу Ван садился в машину, учительница заметила на его лице повреждения, но расспрашивать не стала и просто предпочла сделать вид, что ничего не видит. Теперь же, когда об этом напомнил Ю Бай, ей почему-то показалось, что ребенок поймал ее на ошибке, и от этого во всем теле появилось противное ощущение неловкости.
Лу Ван внимательно следил за реакцией учительницы. Уловив ее настрой, он сжался и попытался высвободить руку:
— Мне не нужно ничего обрабатывать, само заживет через пару дней.
— Так нельзя, — Ю Бай перехватил руку Лу Вана, сжав пальцы еще крепче. Его личико насупилось, приняв необычайно серьезное выражение. — Раз ранен, значит, надо лечить! Пойдем со мной!
Лу Ван инстинктивно бросил взгляд на учительницу, и Ю Бай тут же это заметил. Поняв, что именно тревожит Лу Вана, Ю Бай стряхнул руку учительницы и потащил Лу Вана в сторону медпункта. Одной руки ему показалось мало, и он второй рукой вцепился в рукав Лу Вана, смертельно боясь, что тот сбежит.
— Прости, я держу слишком крепко, тебе не больно? — спохватившись, Ю Бай ослабил хватку. Его бледное личико порозовело, отчего он стал выглядеть еще более милым — от такой прелестной мордашки ни у кого бы не хватило духу сердиться.
Лу Ван, не мигая, смотрел на розоватые щеки Ю Байя и, не раздумывая, ответил:
— Нет.
Руку все еще отягощал привычный груз, но Лу Ван вовсе не считал его бременем.
— Мама, я познакомился с одним человеком, он мне очень нравится...
Не успел он договорить, как в него полетела очередная разбитая бутылка, и осколки оставили новые порезы поверх уже имеющихся ран.
Лу Ван тупо смотрел на обезумевшую от гнева женщину. С перекошенным от злобы лицом она завопила на него надрывным голосом:
— Да зря я вообще отдала тебя в эту школу! Я же знала, что у тебя ветер в голове! Когда ты подрастешь, ты тоже бросишь меня и сбежишь, как твой отец?!
Побесновавшись в одиночестве и немного успокоившись, женщина принялась обнимать покрытого ссадинами Лу Вана и безостановочно извиняться:
— Мама была неправа, мама перепила, мама не хотела тебя обидеть.
Лу Ван стер с лица кровавые потеки и с улыбкой сказал матери:
— Ничего страшного, мамочка, я на тебя не сержусь.
Прижав сына к груди, женщина заплакала:
— Сяо Ван, ты ведь не считаешь маму обузой?
http://bllate.org/book/35738/4422895
Готово:
