А следующая сценарная зарисовка и вовсе заставила секретаря Дин задуматься: что вообще творится с этим миром? Жена директора, оказывается, наняла какого-то шарлатана, чтобы вылечить мужа? Один посмел позвать, другой — посмел прийти.
И этот Господин Цзи ведь действительно взялся за дело.
Он даже начал писать бумажные талисманы, боже мой! Какое же сильнейшее потрясение должна была пережить жена директора, раз она дошла до такого безумия?
Секретарь Дин приоткрыл рот, собираясь воспрепятствовать этому, но в конце концов всё же молча отступил на два шага назад: ох, ох-ох-ох.
Закончив выписывать бумажный талисман, Цзи Фэн попросил госпожу Ли достать нефритовый кулон, висевший на шее у директора Сунь. Госпожа Ли послушно выполнила всё по порядку. Глядя на этот кулон — фамильную реликвию Семьи Лю, которую передавали исключительно по мужской линии, и которая имелась у каждого из братьев Сунь, — она невольно задумалась.
Неужели... дело в этом кулоне? Но ведь старина Сунь всегда носил его при себе!
Госпожа Ли не смела задавать лишних вопросов: пока старина Сунь может прийти в себя, она готова отдать всё своё состояние, лишь бы он очнулся.
Цзи Фэн с бесстрастным лицом стоял у кровати и единым движением швырнул зажатый в руке бумажный талисман. В тот самый миг, когда он приклеился к нефриту, талисман словно обрёл собственную жизнь: он внезапно резко сжался и полностью оплёл весь кулон. От этой картины у госпожи Ли аж глаза заблестели, в то время как Лю Юнь и секретарь Дин, остолбенев, во все глаза вытянули шеи и уставились вперед: — !.. — чёрт побери... что за чертовщина? Почему какая-то бумажка двигается? Двигается?!
Они невольно принялись яростно тереть глаза, но на этом всё не закончилось. В тот же миг, как бумажный талисман плотно, без единого зазора окутал нефритовый кулон, он неожиданно вспыхнул. Одновременно с этим они увидели, как клубящаяся чёрная дымка растеклась вокруг и поднялась в полувоздух. Не успела она рассеяться, как молодой человек неведомо откуда извлёк нечто, похожее на небольшой мешочек для подаяний, распахнул его горлышко и легко взмахнул рукой — вся чёрная дымка без остатка влетела внутрь этого мешочка.
Цзи Фэн затянул завязки мешочка и прямо поверх них начертил пальцем узор в виде талисмана. Казалось бы, он просто чертил пальцем по пустому воздуху, но в то же мгновение все присутствующие отчётливо увидели, как золотистый отблеск скользнул внутрь мешочка, и в ту же секунду тот обратился в пепел.
Глядя на эту горстку пепла, Цзи Фэн чуть приподнял уголки губ: — Директор Сунь вскоре очнется. Я только что использовал обратный удар кармы, так что если госпожа Ли пожелает узнать, кто именно пытался навредить директору Сунь, ей достаточно будет лишь проследить, кому из окружающих внезапно станет плохо.
Госпожа Ли покрасневшими от слез глазами благодарно смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова: — Так это... этот кулон... с ним что-то не так?
Цзи Фэн хмыкнул: — На кулон наложили порчу, но теперь она уже снята. Это вещь, обладающая духовной силой, носить её дальше можно без опасений.
Госпожа Ли закивала раз за разом и извлекла наружу заранее подготовленную карточку: — Юный господин Цзи, это знак моей искренней признательности. Пароль не требуется, прошу вас, не отказывайтесь.
Цзи Фэн не стал отказываться и принял её со спокойным достоинством.
У стоявшего рядом секретаря Дин бешено дёргалось веко: неужели этот Господин Цзи и впрямь только что не фокусы показывал? Но увиденное секунду назад... выглядело слишком уж невероятно.
Не успели секретарь Дин и остальные прийти в себя, как поблизости зазвонили разнообразные приборы, подключенные к директору Сунь, — у того появились явные признаки пробуждения.
Госпожа Ли среагировала первой: заливаясь слезами радости, она в исступлении бросилась вперед и велела секретарю Дин немедленно позвать врача.
Лишь выплыв наружу в полубессознательном состоянии, секретарь Дин наконец сообразил: — ?.. — неужели и правда очнулся?
Когда врачи завершили осмотр, пришедший в себя директор Сунь лежал на постели с открытыми глазами, а сам секретарь Дин всё ещё пребывал в полном ступоре: чёрт побери...
Вспомнив о чём-то, он поспешно огляделся по сторонам и обнаружил, что этот юный господин Цзи вместе со спутниками давно уже ушёл.
С другой стороны, Лю Юнь оставался в состоянии оцепенения всё время — пока они выбирались из больницы, садились в машину и возвращались домой. Хотя в ресторане Сяофэн тоже продемонстрировал кое-какие навыки, это не шло ни в какое сравнение с нынешним зрелищем, которое повергло в прах все прежние представления о мире.
Даже сейчас он отчётливо чувствовал в груди отголосок того потрясения, когда мешочек внезапно вспыхнул. За всю свою жизнь он... неужели он...
В растерянности повернув голову к Цзи Фэну, он теперь видел в нём не иначе как настоящего небожителя.
Лю Юнь суетился от переполнявшего его возбуждения, а узнав, что госпожа Ли вручила Цзи Фэну карту на триста тысяч, и вовсе начал кругами расхаживать по комнате, взволнованный так сильно, будто сам сорвал куш, и наотрез отказывался идти досыпать.
Разве сон может сравниться по важности с возможностью лишний раз взглянуть на Сяофэна?
Цзи Фэн лишь беспомощно вздыхал, наблюдая, как Лю Юнь снует туда-сюда по комнате, то и дело бросая на него взгляды и продолжая нарезать круги. Он потрепал маленького котенка, послушно устроившегося у него на коленях, и, пользуясь тем, что Мяу-мяу не сопротивляется, погладил его ещё пару раз.
Затем слегка потискал крошечные ушки — мягкие-премягкие, их было невероятно приятно трогать.
В ответ пришедший в себя маленький котенок лишь сердито взмахнул хвостом, но когда его головка отвернулась, в потаённых глубинах кошачьих глаз мелькнуло подозрение — впрочем, скрытое от посторонних глаз.
В конце концов не справившись с накатившей сонливостью, Лю Юнь всё же отправился спать. А спустя два дня Цзи Фэн снова принял звонок от госпожи Ли. Директор Сунь полностью восстановился, однако произошло непредвиденное: старший брат директора Сунь внезапно начал харкать кровью прямо на работе, и его состояние оказалось настолько нестабильным, что его экстренно поместили в отделение интенсивной терапии.
Когда госпожа Ли расспросила очнувшегося директора Сунь насчёт злополучного кулона, выяснилась любопытная деталь: незадолго до этого старший брат попросил одолжить украшение на пару дней, сославшись на то, что случайно уронил собственный кулон на пол и надколол его, а теперь хочет показать его мастеру-реставратору в качестве образца. Судя по всему, именно тогда на вещицу и наложили порчу.
Тогда директор Сунь не стал предавать этому значения и легкомысленно согласился выручить брата, кто же знал, что эта услуга едва не обернется катастрофой.
Отношения между братьями были окончательно разрушены. И пусть старший брат, возможно, и не желал смерти директору Сунь, но одного лишь факта, что ради кресла генерального директора компании тот решился на столь грязные методы против родной крови, оказалось вполне достаточно, чтобы директор Сунь разглядел истинное лицо своего родственника.
Перед лицом выгоды так называемые семейные узы, о важности которых он всегда так пекся, в глазах тех людей не стоили и ломаного гроша.
Возбужденный в течение двух дней Лю Юнь наконец угомонился, однако перед каждой поездкой в кофейню он неизменно давал Цзи Фэну тысячу и одно наставление: если в следующий раз появится заказ, его обязательно нужно предупредить — он готов взять отгул ради такого дела!
Сколько раз за всю жизнь выпадает шанс воочию лицезреть столь редкое зрелище? Пропустишь хоть мимолетный взгляд — и еда весь месяц казаться пресной будет.
Цзи Фэн лишь с улыбкой качал головой и обещал непременно предупреждать его заранее, если снова придется кому-то помогать. Когда не было необходимости кому-то содействовать, Цзи Фэн преспокойно коротал дни в Семье Лю, а затем, не находя себе занятий, и вовсе отправился в агентство недвижимости присматривать жилье.
После первой продажи нефритового кольца на его счете оказалось более пяти миллионов, а вторая принесла свыше двенадцати миллионов. Переведя тринадцать миллионов в счет совместного предприятия директора Сюй, он обнаружил, что у него на руках остается ещё изрядная сумма — для покупки скромного жилья в городе Цзин этого хватало с избытком.
Его выбор пал на однокомнатную квартиру с качественным ремонтом неподалеку от университета Цзин, в которой никто никогда не жил. Изначально её планировали использовать как брачное гнездышко, но позже хозяина перевели по работе в другую провинцию, так что въехать они так и не успели.
Осмотрев квартиру и найдя её вполне подходящей, Цзи Фэн сразу же подписал договор. Он планировал съехать со дня на день, как только вернется врач Лю и он сможет лично обо всем объявить.
Впрочем, отправляясь в больницу вместе с Лю Юнем в прошлый раз, он преследовал вполне определенную цель: показать Лю Юню и остальным, что обладает полезными навыками и способен быстро зарабатывать, дабы те убедились в его силе и самостоятельности. Иначе, зная мягкосердечный нрав врача Лю, тот наверняка уговаривал бы его и дальше оставаться под их крышей.
Хоть семья врача Лю и относилась к нему с искренним теплом и нисколько не тяготилась его присутствием, злоупотреблять их гостеприимством вечно он не мог, да и самому было совестно.
Ещё до возвращения врача Лю Цзи Фэн заранее закупил всё необходимое для будущей квартиры. Узнав от Лю Юня точную дату возвращения главы семьи, в назначенный день он с самого ранних пор отправился на рынок и собственными руками состряпал целый стол великолепных блюд.
Рано потеряв обоих родителей, он с малых лет взял на себя заботу о младшей сестре. Хотя в горных селениях всегда было изобилие продуктов, и специальному кулинарному искусству он нигде не учился, многолетняя практика сделала своё дело: его стряпня выглядела невероятно аппетитно, источая умопомрачительный аромат. Едва вернувшийся домой Лю Юнь тут же уловил его носом и словно прирос к полу, потеряв способность двигаться.
Стоя у обеденного стола и неотрывно глядя на накрытые крышками тарелки, Лю Юнь не в силах оторвать взгляд бормотал себе под нос, как вообще может существовать столь дивный запах, ведь за всю свою жизнь ему ещё не доводилось вдыхать ничего подобного.
Стоило только Цзи Фэну отойти на минутку, чтобы подсыпать кошачьего корма в миску Мяу-мяу, как не выдержавший искушения Лю Юнь схватился за телефон и принялся торопливо названивать врачу Лю.
Врач Лю вернулся вскоре после этого: лицо его выглядело усталым, однако настрой был вполне бодрым.
Увидев, каких успехов добился приющенный им сирота, он испытал глубокое умиротворение. А заметив, что весь этот праздничный стол приготовлен руками самого Цзи Фэна, принялся наперебой хвалить парня и без долгих раздумий извлек из запасов бутылку коллекционного вина, намереваясь пропустить с ним по рюмочке.
По лицу врача Лю Цзи Фэн сразу же безошибочно определил, что того гложет какая-то тяжелая забота — впрочем, источник тревоги таился не в нём самом.
Изначально врач Лю планировал отсутствовать неделю, но в этот раз задержался на несколько дней дольше обычного. Похоже, причина его душевных термок как раз коренилась в этой поездке.
К врачу Лю, как в прошлой своей жизни, так и в нынешнем перерождении, Цзи Фэн испытывал лишь искреннюю благодарность. Заметив, что у старшего мужчины есть на сердце тяжесть, которой тот не спешит делиться, парень мягко подтолкнул его к разговору.
После нескольких рюмок вина врач Лю немного расслабился и, наконец, поведал, почему его возвращение так сильно затянулось.
На сей раз его командировали в Пекин для проведения сложнейшей операции, а пациент к тому же оказался человеком не чужим — поздним сыном его глубокоуважаемого наставника.
Десять дней назад сын его учителя попал в столице в автокатастрофу. Жизнь парню спасли, но травмы спровоцировали целый букет тяжелейших осложнений, из-за чего ему пришлось перенести череду хирургических вмешательств. Все операции прошли успешно, однако пациент так и не приходил в себя. В столицу врача Лю вызвали именно для того, чтобы он лично провел одно из ключевых вмешательств.
Поскольку наставник в свое время сыграл судьбоносную роль в его жизни, врач Лю оставался в Пекине до тех пор, пока состояние больного не стабилизировалось настолько, что его стало возможно без рисков перевезти в город Цзин. Только проводив их сюда, он смог вернуться сам.
Лю Юнь впервые видел отца столь подавленным. Вспомнив о кое-чем, он срывающимся от волнения голосом выпалил то, что вертелось у него на языке: — В коме, говоришь? Так обратились бы к Сяофэну! Он ведь...
Лишь высказав это вслух, он сообразил, что сболтнул лишнего, и с виноватым видом покосился на Цзи Фэна.
Цзи Фэн отнесся к оговорке спокойно и легко отмахнулся. Он и сам не против был выручить врача Лю, однако в медицине не смыслил: если дело касалось обычного физического недуга, исцелить больного своими силами он не мог — тут требовались профессиональные врачи.
Врач Лю же замер в крайнем изумлении от слов сына: — В коме — и обратиться к Сяофэну? Сяофэн, ты разве разбираешься в медицине?
Цзи Фэн покачал головой: — Нет...
Чувствуя себя не в своей тарелке и убедившись, что Цзи Фэн не держит на него зла, Лю Юнь потер нос и вкратце пересказал историю с директором Сунь. Цзи Фэн же воспользовался моментом и вскользь упомянул, что некогда перенял у одного искусного мастера парочку полезных приёмов.
Врач Лю никак не ожидал, что у Цзи Фэна обнаружится столь необычная судьба, и искренне за него порадовался. Переведя взгляд на собственного бестолкового сына, он лишь обреченно улыбнулся: ну и ну, до чего же тот мастерски всё путает.
— В данном случае это вряд ли поможет. Но в любом случае, здорово, что у Сяофэна выпала такая возможность.
Пускай сам он придерживался материалистических взглядов, чужие убеждения доктор оспаривать не собирался, тем более что в подобных материях отсутствие личных знаний вовсе не означало несуществование самого феномена.
На свете действительно существовали одаренные люди, владевшие подлинным мастерством.
Нельзя было позволять собственному невежеству застилать глаза.
Втроём они быстро перевели разговор на другую тему, а в это время в дальнем конце коридора VIP-отделения городской больницы стояла женщина бальзаковского возраста с ухоженной сединой в волосах. Опустив глаза, она тихонько вытирала платком слёзы, стоя спиной к проходу.
Она не смела плакать внутри палаты, боясь расстроить мужа ещё сильнее.
Но ведь её младшему сыну всего двадцать лет, он в самом расцвете сил! Как же так — он вынес столько сложных операций, все они прошли успешно, оперировали лучшие столичные светила, — почему же он никак не очнется?
Врачи предупреждали: если он не придет в себя в ближайшие дни, то боялись... что в дальнейшем он навсегда останется в вегетативном состоянии.
Сердце матери разрывалось от боли...
В этот момент из расположенной неподалеку уборной донеслись голоса. Женщина торопливо смахнула слёзы рукавом и уставилась широкими от напряжения глазами в оконный проем, притворяясь, будто просто любуется пейзажем.
Мимо проходили две женщины средних лет, одетые так, будто пришли навестить кого-то из больных. Не заметив одинокую фигуру в углу, они оживленно переговаривались на ходу:
— Ты говоришь, и не жутко вовсе? Директор Сунь ведь внезапно впал в кому, да так, что врачи не могли поставить диагноз, а потом раз — и очнулся как ни в чем не бывало... И это ладно! Стоило директору Сунь прийти в себя, как его старшему брату резко поплохело. История... прямо скажем, зловещая! Всё произошло один за другим, говорят, директор Сунь очнулся ровно в тот момент, когда его старший брат харкал кровью. А тот секретарь Дин ещё сболтнул лишнего, мол, жена директора пригласила какого-то мастера — какого-то неимоверно крутого мастера, благодаря которому директор Сунь и выкарабкался. Подумать только, в наше время кто-то ещё верит в подобную чепуху. Но погоди, ведь директор-то и правда пришел в себя! Неужели это всё...
— Да брось ты болтать языком, вон тот человек до сих пор в реанимации лежит, услышат ведь — язык оторвут и спасибо не скажут!
— Ха-ха, да здесь же только мы вдвоем. А если посудить, тот старший брат сам хорош: стоило родному младшему впасть в кому, как он тут же побежал подмять всё под себя. Видимо, даже небеса не смогли на это смотреть...
Женщины переглянулись и уже собирались идти дальше, как вдруг у них за спиной раздался дрожащий от волнения голос: — Женщины, постойте!
http://bllate.org/book/35735/4422587
Готово:
