Тот сгусток явно тоже заметил приближение Шан Цзиня (в конце концов, тот изначально и не думал утруждаться маскировкой) и резко повернул голову. Шан Цзинь ослабил хватку, и велосипед с грохотом рухнул на землю.
Что же он увидел?
Он увидел человекоподобное существо буровато-темного оттенка ростом больше двух метров. Существо было невероятно толстым и прижимало к земле старика. Старик и без того был сухощавым и иссохшимся, а его мутные глаза вот-вот готовы были вылезти из орбит — казалось, он испытал какой-то невообразимый ужас, и в его груди оставалось больше выдохов, чем вдохов.
А в грудь старика была пропущена толстая, словно стволом дерева, рука, однако крови не было видно. Рука медленно выскользнула, когда ее хозяин повернулся в сторону Шан Цзиня. Шан Цзинь увидел, как из груди старика вытянули нечто синевато-желтое, похожее на сгусток мокроты.
Вместе с извлечением этой штуковины накатила явная тошнотворная вонь, время от времени срывались капля-другая какой-то непонятной жидкости.
Шан Цзинь зажал рот рукой, и в оцепенении его мозг, вопреки всему, заработал на бешенцовой скорости — ему казалось, будто он догадывается, что за тварь перед ним.
Старик, казалось, уже испустил дух: его грудная клетка резко опала, после чего он рухнул на землю, глядя перед собой широко раскрытыми глазами со смесью ужаса и обиды.
Существо забрало то, что хотело, и, ничуть не медля, направилось к Шан Цзиню.
Когда оно оказалось в зоне освещения уличного фонаря, Шан Цзинь наконец разглядел: это человекоподобное существо имело лишь общие очертания человека, а во всем остальном не имело с людьми ничего общего.
На месте лица отсутствовали какие-либо черты, а бурое тело покрывали бугры и неровности — из тех, что больше всего пугают людей с трипофобией. Передвигалось оно вроде бы неторопливо, но в одно мгновение оказалось прямо перед Шан Цзинем.
Шан Цзиню показалось, что все его тело сковало какой-то невидимой силой. Словно с того самого первого взгляда, когда существо повернуло голову, страх вцепился в его плоть, и он, точно умерший старик, не мог пошевелиться, будучи способен лишь вовсю таращить глаза и безуспешно сопротивляться.
Существо протянуло к Шан Цзиню руку, и в то же время неровности на его теле внезапно перевернулись, словно рыбья чешуя. Из них показались похожие на членистоногих насекомых щупальца с загнутыми назад крючьями, которые мелко и возбужденно дрожали вверх-вниз.
Самым ужасным было то, что на некоторых из этих щупалец болтались круглые предметы. Предметы разом повернулись к Шан Цзиню, и ими оказались человеческие головы стариков с выпученными глазами и разинутыми в беззвучном крике ртами.
Шан Цзинь почувствовал, как в его стесненной и зажатой груди резко поднялся воздух — что-то зарождалось внутри и вот-вот собиралось прорвать грудную клетку насквозь.
Вот и конец, — подумал он. — Знал бы прикуп — лучше бы поддался тому призраку, что давит на постель. Тот по крайней мере красивый лицом, да и вряд ли стал бы вешать собственные головы на тело в качестве сувениров.
Я верю
У Шан Цзиня опустились руки, и он горько пожалел о содеянном: он чувствовал, как Белый Мягкий внутри его грудной клетки тоже отчаянно бьется, не желая выходить наружу.
Вдруг перед глазами мелькнула ало-золотая вспышка. Людскоголовый Монстр остановил руку, которая уже собиралась вонзиться в грудь Шан Цзиню, а те щупальца — с человеческими головами стариков и без них — один за другим втянулись обратно, скрывшись под бугристыми кожными наростами.
В поле зрения Шан Цзиня бесшумно появился домашний черноодежный призрак, встав между ним и Людскоголовым Монстром. Он ничего не говорил и не совершал никаких движений, только его зрачки стремительно расширились, а затем резко сузились, и сине-белое глазное дно в мгновение ока стало багрово-золотым. Когда веретенообразные вертикальные зрачки уставились на Людскоголового Монстра, Шан Цзинь ощутил лишь гул в ушах и головокружение, побочные эффекты которого напоминали последствия мощного взрыва.
А силуэт Людскоголового Монстра внезапно раздулся, вытянувшись с двух метров почти до пяти, после чего его верхняя половина неожиданно переломилась и сделала два оборота. Поза приняла жуткий, извращенный вид — словно кого-то скрутили и завернули в воронку, и в следующее мгновение монстр исчез в воздухе.
Шан Цзинь почувствовал, как что-то холодное упало ему на лицо. Все еще не оправившись от шока и испугавшись, он подумал, что это кровь или какая-то отвратительная жидкость, и поспешно принялся вытирать лицо рукой, но это оказалась чистая вода. Подняв голову к небу, он заметил, что с неба моросит мелкий дождь.
Эм? Руки снова двигались.
Пережив смертельную опасность и ощутив, как тело вновь обретает контроль, Шан Цзинь от слабости в конечностях рухнул задом на землю.
Призрак, чьи глаза уже вернулись к своему обычному облику, стоял неподалеку и глядел сверху вниз на сидящего в дождевой луже Шан Цзиня. В туманной пелене дождя выражение его лица разобрать было невозможно.
Шан Цзинь тяжело перевел дыхание и, не забыв указать пальцем призраку на собственную грудь, произнес:
— Вот сюда, давай. Раз уж подвернулся такой редкий экземпляр, не упускай, нечего добру пропадать.
Призрак склонил голову набок, вовремя зафиксировав ее в тот момент, когда она едва не отвалилась.
Он протянул руку, и из груди Шан Цзиня выпрыгнул Белый Мягкий, источающий свежий аромат мяты.
На этот раз Белый Мягкий оказался необычайно крупным, эдаким пухлым увальнем, превосходящим по размерам любого из своих семи предыдущих братьев и сестер — сразу видно, до какой степени перепугался чуть не погибший Шан Цзинь.
Тот Белый Мягкий, судя по всему, разделял чувства Шан Цзиня: не дожидаясь, пока призрак станет его притягивать, он сам, извиваясь и толкатя, с нетерпением зарылся в ладонь призрака.
Дождь усилился. Шан Цзинь поднялся с земли и, заметив, что призрак по-прежнему стоит на прежнем месте, замялся и с некоторой неловкостью произнес:
— Ну так... мы идем домой?
Вид призрака мгновение назад заставил Шан Цзиня засомневаться, а будет ли тот вообще возвращаться с ним после случившегося.
Шан Цзинь не обладал такой прямотой, как сидевший внутри него Белый Мягкий. Но, если честно, после всего пережитого он отчаянно нуждался в компании этого создания.
— Идем.
Призрак подошел к Шан Цзиню, и тот внезапно ощутил, что дождь прекратился. Подняв голову, он обнаружил, что ливень по-прежнему бушует вовсю, однако над его головой возникла светящаяся дуга, отводившая падающие потоки воды в стороны.
К тому же эта дугообразная подсветка излучала приятное тепло, мгновенно прогоняя с тела Шан Цзиня сырость и холод.
Шан Цзинь начал смущаться и уже собрался было шагать вперед, уткнувшись носом в землю, как вдруг что-то вспомнил и бросил призраку:
— Подожди меня секунду.
Затем он снова побежал под дождь и, озираясь по сторонам, выудил из какого-то жилого подъезда кусок брезента, которым накрывали всякий хлам. Зажмурившись, он принялся мысленно бормотать: «Простите, простите меня, я пока не могу заявить в полицию, если заявлю, то не смогу оправдаться, рано утром кто-нибудь обязательно обнаружит вас, простите, простите тысячу раз». С этими словами он накинул брезент на несчастного старика, чьи глаза так и не закрылись, чтобы его тело не заливало дождевой водой.
Призрак наблюдал за тем, как Шан Цзинь суетится со всеми этими приготовлениями и возвращается под защитный купол света. Его глаза шевельнулись, но он ничего не произнес, и оба они продолжили путь в сторону арендованного жилья.
http://bllate.org/book/35731/4421888
Готово:
