Как же так, мысленно подумал Хэ Ванбо, разве я не только что решил, что пересплю с ним всего разок, а потом сразу же порву?
Однако голос Бай Чжоу звучал мягко:
— Я не пойду.
Хэ Ванбо никак не ожидал, что Бай Чжоу примет решение с такой решительностью.
Бай Чжоу взял из рук Хэ Ванбо стакан, долил туда горячей воды, сунул обратно Хэ Ванбо, а затем под предлогом большой загруженности учебой вежливо отклонил приглашение старшекурсника.
Хэ Ванбо со сложными чувствами попивал воду, которую налил ему Бай Чжоу.
Оба какое-то время молчали, а затем Хэ Ванбо услышал тихий голос Бай Чжоу:
— Кажется, раньше этот старшекурсник признавался мне в чувствах.
Хэ Ванбо невольно напрягся, но, посчитав это излишним, нарочито легкомысленным тоном произнес:
— Вот как? Что значит — кажется?
— Ну... Сказал, что любит, а потом заявил, что это была шутка.
Просто защищал свою самооценку, мысленно фыркнул Хэ Ванбо.
— Старшекурсник говорил, что мы все еще друзья, и если я чего-то не понимаю, то могу и дальше обращаться к нему за советом. Иногда, когда у меня не было вопросов, он начинал переживать.
Потому что кроме учебы у вас с ним вообще не было общих тем, а иначе о чем ему с тобой переписываться, — мысленно закатил глаза Хэ Ванбо.
— Мне кажется, старшекурсник, возможно, и правда любит меня, и до сих пор...
Твое ощущение абсолютно верно, подумал про себя Хэ Ванбо.
Поколебавшись немного, Бай Чжоу поднялся с маленького табурета и пересел на диван позади, повернувшись к Хэ Ванбо лицом, но так и не осмеливаясь поднять на него взгляд.
— Прости, — произнес Бай Чжоу.
— Когда я только что задавал вопрос, я забыл, что он все еще состоит в чате. Больше я постараюсь свести к минимуму любые контакты с ним. Он звал вместе поужинать, но я изначально не собирался идти. А теперь, когда ты сказал, что тебе это не нравится, я тем более не пойду.
Закончив говорить, Бай Чжоу замер в ожидании ответа Хэ Ванбо.
Ответом Хэ Ванбо стал легкий поцелуй, опустившийся на его наполовину опущенные веки.
-
Осенью Бай Чжоу получил две хорошие новости: во-первых, вышел список студентов, рекомендованных в магистратуру Наньчуньского медицинского университета без экзаменов, и Бай Чжоу оказался в их числе.
Хотя его оценки из раза в раз стабильно держались в первой тройке, места в ней то и дело менялись местами, а квот на поступление без экзаменов в сам Наньчуньский медицинский университет было всего две. У Бай Чжоу никогда не было стопроцентной уверенности, но теперь он наконец смог выдохнуть.
Второй хорошей новостью было то, что все показатели Бай Цзян постепенно стабилизировались, ее состояние улучшилось, и она уже могла выписаться из больницы, хотя ей все еще требовалось периодически возвращаться на курсы химиотерапии.
Тогда встал вопрос о размещении Бай Цзян. Сама по себе Бай Цзян имела общежитие в Южном научно-технологическом университете, но Бай Чжоу, разумеется, не мог спокойно отпустить младшую сестру жить в общежитие и не хотел утруждать однокурсников просьбами об особом уходе за физически ослабленной сестрой.
Однако квартира, в которой он сейчас жил, принадлежала Хэ Ванбо, а работу, которую Хэ Ванбо ему поручил, составлял присмотр за жильем. Получалось, что Бай Цзян переезжать сюда было не к месту, но и съезжать Бай Чжоу тоже было некуда.
Хэ Ванбо тоже изрядно мучился. Он видел, что тратит на Бай Чжоу все больше и больше времени: стоило Бай Чжоу уйти на каникулы, как ему самому хотелось работать из дома, прижимать его к себе днем и обнимать по ночам.
Он думал, что должен поскорее переспать с Бай Чжоу, а затем бросить его, положив конец этой слишком правдоподобной драме о любви. Поэтому, когда Бай Чжоу спросил его, как лучше разместить Бай Цзян, Хэ Ванбо подумал: вот и настало время порвать все связи.
— Эта квартира останется тебе и Цзян Цзян, а я вернусь в резиденцию Шуйму Шанцзюй.
Он произнес это чуть быстрее обычного, словно опасаясь, что на середине фразы передумает.
Бай Чжоу был благодарен Хэ Ванбо за то, что тот принял решение за него, и в то же время чувствовал тоску — у него было предчувствие, что он будет ужасно сильно скучать по Хэ Ванбо.
И все же в его сердце младшая сестра оставалась на первом месте. Бай Цзян была его родней, а Хэ Ванбо... по сей день они так и не определили характер своих отношений с Хэ Ванбо.
Объятия, поцелуи, совместный сон — все происходило само собой, естественным путем.
В день выписки Цзян Цзян из больницы Бай Чжоу не скрывал своей радости и говорил гораздо больше обычного. Он хвалил сестру за ум, называя ее звездой физического факультета Южного научно-технологического университета, которая в будущем сможет добиться куда большего, чем он сам.
— Разве ты сам недостаточно умлен? Ведь тебя уже рекомендовали в магистратуру без экзаменов, — с улыбкой произнес Хэ Ванбо.
— Я просто готов тратить время на заучивание учебников, а у Цзян Цзян все иначе... Она... она...
Хэ Ванбо попросил его не спешить и говорить спокойно. Бай Чжоу глубоко вздохнул.
— Она обладает феноменальной памятью на факты.
Хэ Ванбо на мгновение замер и машинально переспросил:
— Гипермнезия?
— Гипермнезия носит автобиографический характер, а сила Цзян Цзян — в запоминании объективных фактов. Она может забыть, какого цвета одежду носила вчера, но зато способна дословно пересказать ключевые моменты из прочитанной вчера книги. Она говорит, что все вещи взаимосвязаны, и если найти эту связь, то можно запомнить все с первого раза.
Бай Чжоу редко когда произносил такие длинные речи. Поразмыслив немного, Хэ Ванбо задал вопрос, который совершенно не касался темы разговора:
— А если человек способен помнить все события, происходившие с ним самим, а также объективные факты?
— Раз уж в это входит автобиографическая память, возможно, это одна из разновидностей гипермнезии, — рассуждать о профессиональных вещах Бай Чжоу было явно не так тяжело. — Забывание — это своего рода защитный механизм человеческого мозга. Если не уметь забывать, то будешь вечно помнить перенесенные травмы, и стоит чему-то случайно послужить триггером, как пережитое оживет вновь. Поэтому страдающие гипермнезией люди часто мучаются от тревожности и депрессии.
Хэ Ванбо не стал продолжать расспросы на эту тему, а Бай Чжоу списал все на его праздное любопытство.
Они забрали Бай Цзян из больницы, и после того, как все хлопоты по обустройству были завершены, в тот же вечер Хэ Ванбо вернулся в резиденцию Шуйму Шанцзюй, в то время как Бай Цзян поселилась в прежней комнате Бай Чжоу. Перед сном Бай Чжоу принес чашку теплой воды, поставил ее на тумбочку у кровати сестры и положил рядом кнопку вызова — такую, которая при нажатии громко звонила и отправляла сигнал тревоги на телефон Бай Чжоу.
Бай Цзян улыбнулась брату, поблагодарила его, а затем вернула ему электронное тамагочи:
— Я только что покормила его.
Бай Чжоу взял тамагочи и помог Бай Цзян лечь поудобнее.
— Нам ведь будет трудно отплатить за доброту господина Хэ, верно? Он помог оплатить медицинские счета и позволил нам жить в такой роскошной квартире, — окинув взглядом дорогой современный интерьер комнаты, Бай Цзян перевела глаза на брата. — Мы слишком многим перед ним обязаны.
Она чувствовала собственное бессилие и не хотела, чтобы брат увязал в этом слишком глубоко, но в то же время Хэ Ванбо оставался их единственной опорой.
— Я хочу поскорее поправиться, выйти на работу, зарабатывать деньги и вернуть долг, — вздохнула Бай Цзян.
Бай Чжоу похлопал сестру по руке:
— Ты обязательно поправишься, спи давай.
Выключив свет, Бай Чжоу вернулся в главную спальню Хэ Ванбо. Он один лежал на большой двуспальной кровати и еще долго ворочался с боку на бок, не в силах уснуть.
Какая же страшная вещь — привычка: прошло всего лишь немного времени, а он уже привык засыпать рядом с Хэ Ванбо.
Бай Чжоу включил телефон, желая посмотреть на лицо Хэ Ванбо, но обнаружил, что в его галерее нет ни одной фотографии Хэ Ванбо. У них не осталось на память даже единой совместной карточки.
В этот момент Бай Чжоу вспомнил, что Хэ Ванбо — человек известный.
Он смутно знал, что у Хэ Ванбо дурная репутация, поэтому никогда не лазил в интернете в поисках новостей о нем: человека нужно оценивать, полагаясь на чувства собственного сердца, а он не хотел поддаваться влиянию сплетен.
Но сейчас ему страсть как захотелось отыскать хоть какую-нибудь фотографию Хэ Ванбо, подумал Бай Чжоу, просто посмотреть на фотографию.
-
Хэ Ванбо лежал в ванне, телефон звонил уже довольно долго, прежде чем он приподнялся, чтобы взять его.
Звонил тот самый человек, который все это время занимал его мысли. Хэ Ванбо не мог точно описать собственные чувства — то ли раздражение, то ли удивление, то ли страх, то ли предвкушение.
Он медлил, пока телефон не издал последний гудок, и лишь тогда отвел палец, приняв вызов.
— Господин Хэ.
Хэ Ванбо остолбенел: голос Бай Чжоу звучал как-то странно.
— Почему вы мне не сказали...
И впрямь странно — Хэ Ванбо расслышал в голосе Бай Чжоу едва сдерживаемые, крошечные нотки плача.
— Почему вы мне не сказали, что сегодня ваш день рождения?
[Заметка автора:
В этой главе последняя порция сладости, а дальше начнется часть, где я буду мучить Сека.]
Глава 14. С днем рождения
Хэ Ванбо не забыл о собственном дне рождения, в его словаре вообще не существовало такого понятия, как забвение.
Просто он не праздновал дни рождения.
Появление на свет не было его собственным желанием, но это не значит, что нужно было делать что-то особенное в память о начале этих страданий, поэтому день рождения оставался самым обычным днем, ничем не отличающимся от остальных трехсот шестидесяти четырех.
Хэ Ванбо услышал, как Бай Чжоу старается заглушить всхлипы:
— Я пропустил ваш день рождения, и никто даже не отпраздновал его вместе с вами.
Только послушайте, обижен куда сильнее самого Хэ Ванбо.
В ту минуту Хэ Ванбо даже хотел рассмеяться, но смешок вырвался у него лишь спустя мгновение:
— Не бери в голову, я не отмечаю дни рождения.
— Почему?
— В этом нет смысла.
Хэ Ванбо почувствовал, что Бай Чжоу хочет возразить, но в конце концов тот промолчал. Какое-то время они молчали на обоих концах провода, а затем Хэ Ванбо услышал слова Бай Чжоу:
— Господин Хэ не празднует день рождения, но я все равно... все равно хочу приехать и лично поздравить вас с днем рождения. Это моя прихоть, вы можете отказать мне, мне будет не больно.
Сидя в ванне, после того как Бай Чжоу озвучил идею приехать к нему, представив картину того, как Бай Чжоу тихонько сворачивается калачиком в его объятиях, Хэ Ванбо внезапно ощутил невероятное, звенящее одиночество.
А затем в душе Хэ Ванбо заро¿дилось чувство, похожее на злость. Он злился на Бай Чжоу за то, что тот делает его слабым.
— Ну и зачем тебе непременно проявлять своеволие? — спросил Хэ Ванбо. — Я же сказал, дни рождения не имеют для меня никакого смысла.
Судя по всему, Бай Чжоу испугался внезапно ставшего ледяным тона Хэ Ванбо, и его голос упал до шепота:
— Я...
Что бы ни сказал Бай Чжоу, Хэ Ванбо ответил бы отказом. Он не позволил бы Бай Чжоу приехать. Этот дом был его единственным тихим убежищем, и он не желал видеть здесь ни единую живую душу, даже тетушке Вэнь, приходившей наводить порядок, приходилось избегать его взгляда.
Поскольку память у Хэ Ванбо была поистине феноменальной, стоило Бай Чжоу прийти сюда хотя бы раз, и он запомнил бы это навсегда. Запомнил бы, как Бай Чжоу растерянно стоял в прихожей, извиняясь за внезапное вторжение.
Запомнил бы его опущенный взгляд, каждое его слово, включая то самое поздравление с днем рождения, которые Хэ Ванбо доводилось слышать крайне редко.
Рассудок Хэ Ванбо предупреждал, что он идет ко дну, но поделать он ничего не мог. Одно лишь воображение всего, что было связано с Бай Чжоу, уже смягчало его сердце.
К тому же Бай Чжоу наконец набрался смелости и признался ему:
— Господин Хэ, быть может, вы так не считаете, но для меня ваше появление на свет имеет огромный смысл.
Хэ Ванбо сдался. У него не было сил отказать Бай Чжоу, поэтому он попытался найти компромисс:
— Сиди в Тяньюаньфу, я сам приеду.
http://bllate.org/book/35666/4411965
Готово:
