Сообщение от Хэ Ванбо пришло только в два часа ночи: Не сказать что занят, поступай как знаешь.
Раз не занят, почему же не ложится спать в два часа ночи? Бай Чжоу сперва подумал об этом про себя, но сам не зная почему, взял и отправил мысли вслух: Господин Хэ не спит.
Хэ Ванбо только что закончил бурную схватку, ответил на сообщение Бай Чжоу, швырнул телефон в сторону и прислонился к изголовью кровати, наблюдая, как моется человек в ванной.
Он никак не ожидал, что Бай Чжоу ответит ему мгновенно, да еще и в таком уличительном тоне. Хэ Ванбо чуть изогнул губы в улыбке, взял телефон и тут же набрал номер.
На том конце прошли длинные губки, прежде чем кто-то ответил.
— Гос-господин Хэ. — Дыхание Бай Чжоу было очень частым, казалось, ему не хватает воздуха. Хэ Ванбо почувствовал неладное и спросил: — Ты где?
— В библиотеке, только что вышел.
— До сих пор учишься?
— Скоро экзамены.
Хэ Ванбо мгновенно устыдился. Он всего лишь хотел подразнить Бай Чжоу — мол, сам не спишь, с какой стати требуешь, чтобы другие ложились пораньше, — а оказалось, что парень усердно грызет гранит науки, и он сам же его и прервал, а чтобы не мешать однокурсникам, тот еще и специально выбежал из библиотеки, чтобы ответить на звонок.
— У меня вечно ничего не запоминается, — голос Бай Чжоу звучал так горько, — я такой глупый.
Сердце Хэ Ванбо невольно смягчилось, а улыбка на губах стала мягкой:
— Ты недосыпаешь, конечно ничего не запоминается. Бегом в общежитие спать.
— Я еще не все выучил.
— Если учиться вот так в полусонном состоянии, даже просидишь всю ночь — вмиг все забудешь.
Но Бай Чжоу упрямился:
— Можно еще немного позаниматься.
Хэ Ванбо отродясь не любил, когда ему перечили, но столкнувшись с Бай Чжоу, он находил это лишь забавным.
Перед людьми Бай Чжоу всегда держался мягко, и Хэ Ванбо никогда прежде не видел его таким несговорчивым. Из-за этого контракта парень казался особенно живым.
— Давай так, — договорился с ним Хэ Ванбо. — Позанимаешься еще полчаса — и возвращайся отдыхать.
На том конце провода помолчали какое-то время, а затем Хэ Ванбо услышал неохотный голос Бай Чжоу:
— Ладно.
— Господин Хэ тоже пусть отдыхает, — тут же добавил он.
Еще и торгуется.
Хэ Ванбо усмехнулся:
— Мм, договорились.
— Тогда я возвращаюсь в библиотеку, спокойной ночи, господин Хэ.
— Спокойной ночи.
Но хотя они явно попрощались, никто из них не сбрасывал вызов, зависнув в каком-то щекотливом молчании.
Младший парень из ванной вышел уже после душа, и только собрался окликнуть президента Хэ, как Хэ Ванбо предостерег его взглядом: ни звука.
Поворачиваясь обратно к собеседнику в телефоне, он вновь заговорил мягко:
— Почему не сбрасываешь вызов?
— Жду, пока сбросит господин Хэ.
— И это со мной оспаривать будешь?
Бай Чжоу опешил и тут же пояснил:
— На этот раз не спорю. Господин Хэ — мой благодетель, сбрасывать звонок невежливо.
Хэ Ванбо подумал, что Бай Чжоу похож на тех послушных детей из семьи учителей, из числа образцовых отличников, для которых учеба — первейшее дело в жизни, а повседневное общение с людьми строится на мягкости и вежливости.
Портить такого ребенка — Хэ Ванбо невольно почувствовал укор совести.
Но раз уж он заманил парня к себе, бросать начатое на полпути было нельзя. Совесть… ну и что с того, что есть совесть? Во взгляде Хэ Ванбо вдруг снова что-то изменилось: только сейчас он осознал, что его недавняя заботливая забота о Бай Чжоу не была сплошным притворством. Бай Чжоу словно от рождения обладал способностью вызывать жалость и нежность.
Это опасно, напомнил себе Хэ Ванбо: только не влюбляясь ни в кого, он сможет избежать наказания.
— Тогда я вешаю трубку. — Произнеся это, Хэ Ванбо без колебаний нажал кнопку сброса.
Парень в ванной, увидев, что Хэ Ванбо отложил телефон, наконец осмелился подать голос:
— Господин Хэ...
Хэ Ванбо и так был раздражен и расстроен, ему вовсе не хотелось притворяться, и он с крайним нетерпением велел парню заткнуться, собирать вещи и живо катиться отсюда.
Два совершенно разных человека до и после постели, словно расщепление личности.
Парень, наклонившись, чтобы подобрать разбросанную по полу одежду, подумал, что слухи и впрямь не врет.
Спустя полчаса Хэ Ванбо получил от Бай Чжоу сообщение: тот написал, что уже вернулся в общежитие, и попросил господина Хэ тоже лечь пораньше.
Хэ Ванбо не стал отвечать. Он лежал на кровати в отеле, разглядывая в полумраке неясные контуры потолочной люстры.
Парень уже ушел: Хэ Ванбо не любил оставлять никого ночевать у себя на подушке. По правде говоря, в их кругу все знали, что у единственного молодого господина семьи Хэ в постели масса правил, и запрет на ночевку — лишь одно из них.
Еще больший восторг вызывали слухи о том, что он никогда не занимается этим с одним и тем же человеком дважды.
Он словно относился к постельным партнерам как к одноразовым вещам: добивался с помощью денег, цветов и сладких речей, а после разовой близости тут же вышвыривал вон.
Бай Чжоу не станет исключением, холодно подумал Хэ Ванбо.
В конце концов Бай Чжоу угостил Хэ Ванбо в том самом ресторане говяжьего хого, где раньше подрабатывал, и стоило Хэ Ванбо подойти к входу, как улыбка на его лице застыла.
Похоже, он захаживал туда слишком часто, чем создал у Бай Чжоу ложное впечатление, будто это заведение ему очень нравится.
— Вы не зайдете? — Бай Чжоу почувствовал, что Хэ Ванбо остановился, и обернулся к нему.
— Мы будем есть здесь?
Бай Чжоу слегка кивнул, выражение его лица было невинным — казалось, он совершенно не понимает, почему Хэ Ванбо недоволен.
Тогда Хэ Ванбо произнес:
— Я-то думал, Сяо Бай сводит меня куда-нибудь в особенное место.
— Особенное?
— Например, в ресторан, где я еще никогда не бывал. — Хэ Ванбо намеренно задал ему задачку со звездочкой.
И Бай Чжоу действительно растерялся. Во всем Наньчуне насчитывалось больше десяти тысяч точек общепита — откуда ему знать, в каких из них Хэ Ванбо еще не ел.
— Давай в этот раз угощать тебя буду я, — Хэ Ванбо поманил Бай Чжоу рукой и улыбнулся: — А ты хорошенько подумай, чем угостишь меня в следующий раз.
Бай Чжоу вернулся в машину Хэ Ванбо и наблюдал, как тот объехал Центральную площадь, немного проехал на запад и в конце концов свернул на территорию комплекса старинных зданий.
Даже такой человек, как Бай Чжоу, который знать ничего не знал о внешнем мире и думал лишь о святых книгах, прекрасно понимал, что перед ними — знаменитый клуб «Тринадцатая ночь».
В эпоху колониализма здесь находились частные резиденции иностранных дипломатов. Пережив все превратности исторических эпох, после политики реформ и открытости этот район подвергся новой градостроительной планировке, а сами здания отреставрировали, превратив в элитный клуб и отель, куда путь был заказан тем, кто не обладал определенной платежеспособностью.
Швейцар узнал Хэ Ванбо, поклонился ему и проводил машину через ландшафтный парк к парадному входу клуба «Тринадцатая ночь».
Выйдя из автомобиля, Хэ Ванбо бросил ключи швейцару, а затем повернулся к Бай Чжоу и предупредил:
— Не нервничай.
Бай Чжоу отроду не бывал в подобных местах, у него даже мурашки по коже побежали, и он выдавил из себя лишь сухой ответ:
— Угу, хорошо.
В следующий мгновение он почувствовал тяжесть на плече — это Хэ Ванбо опустил туда руку.
— Расслабься, — шепнул Хэ Ванбо ему на ухо, — не веди себя как деревенский дурачок, ничего в жизни не видевший.
Но Бай Чжоу действительно ничего в жизни не видел.
По правде говоря, он вообще не был местным из Наньчуня. Его дом находился в маленькой рыбацкой деревушке неподалеку от Наньчуня. Начальную, среднюю и старшую школу Бай Чжоу провел, не покидая пределов своего уезда, и лишь поступив в Наньчуньский медицинский университет, впервые выбрался за пределы родного города.
Бай Чжоу следовал за Хэ Ванбо через роскошный донельзя атриум.
Менеджер вестибюля уже открыл для Хэ Ванбо лифт, и когда тот вошел, менеджер последовал за ними, нажал кнопку верхнего этажа, после чего почтительно встал в уголке кабины и доложил:
— Господин Чжао и господин Хуа тоже здесь.
Хэ Ванбо поднял голову, глядя на сменяющие друг друга цифры этажей, и рассеянно бросил:
— Я в курсе.
Номер был готов заранее: Хэ Ванбо привел сюда Бай Чжоу, чтобы тот отведал настоящей говядины, однако Бай Чжоу чувствовал лишь, что обстановка совсем ему не подходит, а когда они вошли и он увидел кланяющегося ему шеф-повара в белой шапочке, ему стало еще неуютнее.
Это была отдельная комната площадью в тридцать квадратных метров, где находились только повар, Хэ Ванбо и Бай Чжоу. Повар оказался японцем и по-китайски не понимал, так что Хэ Ванбо непринужденно завел беседу с Бай Чжоу:
— Экзамены прошли успешно?
— Угу. — Бай Чжоу уставился на то, как лопаточка скребет по раскаленной железной поверхности, думая про себя, что вот оно что такое — теппаньяки.
— Сяо Бай, — неожиданно произнес Хэ Ванбо. — Разговаривая со мной, смотри на меня.
Сердце Бай Чжоу ёкнуло, и он торопливо перевел на него взгляд:
— Простите, господин Хэ, я виноват.
Хэ Ванбо с полуулыбкой смотрел на него и спросил:
— Твои родители — учителя?
Воспитали тебя таким послушным. Эту половину фразы Хэ Ванбо оставил при себе.
Но ответ Бай Чжоу застал Хэ Ванбо врасплох:
— Мои родители — рыбаки.
— Рыбаки?
— Да, — Бай Чжоу на мгновение замолк и добавил: — Я не местный из Наньчуня, поступил в университет и приехал сюда.
— Значит, ты с детства мечтал поступить в Наньчуньский медицинский университет и стать врачом?
Бай Чжоу покачал головой:
— Раньше я хотел выходить в море на рыбную ловлю вместе с папой.
— Почему же передумал?
Но Бай Чжоу умолк.
Хэ Ванбо бывал чутким и понимающим ровно настолько, насколько ему самому того хотелось, а в данный момент его любопытство превалировало над всем остальным, поэтому ему не очень-то хотелось заботиться о душевном состоянии Бай Чжоу.
— Чего замолчал? — спросил Хэ Ванбо.
Спустя некоторое время Бай Чжоу ответил:
— Сестренка заболела.
Всего пять коротких слов — и Хэ Ванбо моментально связал причину и следствие:
— Сестра заболела, и ты хочешь ей помочь.
— Да.
Хэ Ванбо уловил момент, когда пора затягивать сети — пожалуй, даже раньше, чем он предполагал, ведь он рассчитывал, что на это уйдет по меньшей мере месяц-другой.
— У тебя есть еще братья или сестры? — спросил Хэ Ванбо.
— Больше никого, — Бай Чжоу покачал головой. — Только младшая сестра.
Следующий вопрос Хэ Ванбо заставил Бай Чжоу остолпенеть:
— Тогда ради этой единственной сестры на что ты готов пойти?
Этот вопрос выходил за рамки обычного светского разговора, и Бай Чжоу даже сам никогда не задумывался над ответом.
— Я не знаю, — честно ответил Бай Чжоу.
Он не знал, каков предел его жертв, но за столько лет так и не смог нащупать эту черту. Ради Бай Цзян Бай Чжоу чувствовал, что любых жертв будет мало — в конце концов, это его кровная сестра, его единственный родной человек на этом свете.
— Наверное, все, что мне по силам, я сделаю для нее, — сказал Бай Чжоу.
http://bllate.org/book/35666/4411955
Готово:
