Как такое возможно? Почему Святая Печать не сработала?
Линь Суйсуй чуть ли не воротник собственного платья на груди разорвала, но Святая Печать так и не подала никаких признаков жизни.
Что это вообще за оберег такой — стоило использовать один раз, как он тут же сдох, или же в этой гробнице он вообще бесполезен?!
У Лань в темноте видела в сотки раз лучше Линь Суйсуй. Заметив, как та теребит воротник, она с силой вцепилась ей в горло и пригрозила:
— Не рыпайся! Если еще хоть раз посмеешь дерзить, я немедленно тебя убью.
Даже не видя выражения лица У Лань, от одних этих слов Линь Суйсуй пробрала жуткая дрожь. Тем более что У Лань говорила прямо у нее над ухом, и теплый слабый воздух щекотал кожу. Линь Суйсуй вжалась в плечи.
Линь Суйсуй всегда умела вовремя проявить благоразумие.
— Конечно-конечно, как я могу вам дерзить! — Линь Суйсуй, умеющая гнуть спину, когда это нужно, поспешила выказать всю глубину своих чувств: — Я просто сгоряча... Если бы вы не подвесили меня так высоко, я ни за что не стала бы нападать на вас...
С каждым словом ее голос становился все тише, и Линь Суйсуй не осмелилась продолжать.
Густая жажда убийства заполнила это тесное пространство.
Она кашлянула и поспешно сменила тему:
— Клянусь, впредь я буду слушаться во всем! Что скажете — то и сделаю! Гарантирую выполнение любого вашего задания!
У Лань посмотрела на непрерывно шуршащую губами женщину подожней. Та молола языком так быстро и много, что У Лань раздраженно цыкнула, перевернулась на другой бок и снова легла.
Линь Суйсуй тут же умолкла.
Помолчав добрую минуту, она почувствовала, что дыхание грозной собеседницы рядом стало совсем ровным и почти исчезло, из-за чего ее охватила паника.
— У Лань? У Лань? Ты уснула?
— Ты что, не выпустишь меня? — Здесь было слишком темно, и Линь Суйсуй никак не могла к этому привыкнуть.
У Лань лежала без движения.
Линь Суйсуй принадлежала к числу людей, которые не умеют сидеть сложа руки, особенно в подобной обстановке. Она просто не выносила зловещую тишину, когда не с кем перекинуться и словечком.
Стоило ей открыть рот, как в сторону У Лань градом полетела целая тирада.
— Гляжу, ты и впрямь задремала, так что не стану больше мешать. Ну, я тогда пойду? У Лань, У Лань? Я вылезаю, продолжай отдыхать.
Линь Суйсуй скосила глаза вбок — в темноте едва угадывался лишь силуэт.
Не дождавшись от У Лань ответа, Линь Суйсуй набралась храбрости и изо всех сил толкнула крышку Гроба У Лань, пытаясь открыть ее собственными силами.
Гроб даже не шелохнулся.
Не желая сдаваться, она поднажала сильнее, приподнялась и тут же приложилась макушкой о крышку так, что только взвыла от боли.
У Лань чуть приподняла веки и перевела взгляд на усердствующую Линь Суйсуй, словно разглядывая какую-то диковинку.
Поняв, что ей ни за что не справиться, Линь Суйсуй от усталости даже в пояснице почувствовала ломоту и, наконец окончательно потеряв надежду, рухнула обратно.
— С твоими силами крышку не открыть.
Бесстрастно бросив эти слова, У Лань чуть повернула голову к Линь Суйсуй:
— Раз уж ты посмела раз за разом мне угрожать, должна была быть к этому готова. Если бы ты не была мне еще хоть в чем-то полезна, я бы прикончила тебя давным-давно.
Хватит испытывать мое терпение, его у меня не так много.
От этих ледяных слов у Линь Суйсуй по всему телу побежали мурашки, а по спине покатил холод.
— На самом деле, если бы вы мне не угрожали, я бы точно не стала сопротивляться, — не удержалась Линь Суйсуй.
У Лань повернулась, считывая с ее лица каждую эмоцию. Во взгляде мелькнуло нечто глубокое, но она молча жребием предоставила ей возможность плести новые небылицы.
Пользуясь иллюзией, что в темноте всё равно ничего не разглядеть, Линь Суйсуй, с одной стороны, источала угодничество, а с другой — едва сдерживала злость и мысленно возмущалась: «Если бы вы не покушались на жизнь бедной девушки и пощадили меня, стала бы я использовать против вас эту Печать? Сами подумайте!»
У Лань странно посмотрела на нее. За столько лет она впервые видела кого-то, кто вот так в открытую несет подобную чушь ей в лицо.
Что же до жизни этой девчонки — ее, разумеется, пока стоило поберечь.
Сколько именно времени они провели лежа в гробнице, было неизвестно. У Лань больше не произнесла ни звука, но ее присутствие давило так сильно, что Линь Суйсуй просто не могла этого не замечать.
Сначала она надеялась, что в худшем случае удасться поспать, а проснувшись на следующий день, она обнаружит, что У Лань выпустила ее на свободу.
Но внутри Гроба У Лань царила непроглядная тьма.
В этой кромешной тьме и зловещей тишине, от которой волосы вставали дыбом, рядом находился человек, способный в любой момент лишить ее жизни. Линь Суйсуй чувствовала, как у нее начинает болеть сердце.
У Лань не выпускает ее наружу — неужели придется торчать здесь до бесконечности?
Нет, она не высидит на месте.
Линь Суйсуй принялась ворочаться и ерзать.
Гробница была не сказать чтобы огромной, но лечь вдвоем вполне позволяла. Однако долго оставаться в одной позе казалось неудобно, и она перевернулась на другой бок.
Сам по себе поворот не предвещал беды, и сначала ей показалось, что она почти вплотную прижалась к стенке гроба, но на деле вышло иначе: в самый момент переворота она половиной тела прямо легла на руку У Лань.
Линь Суйсуй мгновенно оцепенела, даже дыхание затаила, и тут же поспешила отползти в сторону, соскользнув с чужой руки.
Лишь оказавшись лицом к У Лань и прижавшись спиной к стенке Гроба У Лань, она не услышала от той ни звука и смогла наконец облегченно выдохнуть.
Но вместе с облегчением в ней всколыхнулось какое-то бунтарское чувство.
С чего это та дрыхнет так безмятежно и сладко, пока она сама ворочается без сна и мучается душевными терзаниями?
— У Лань, ты уснула? Ты ведь каждый день дрыхнешь в этой штуке, дрыхнешь круглыми сутками, поднимаясь только ночью, чтобы испить чашечку крови... До чего же ты сильна!
Под видом восхищения Линь Суйсуй завуалированно намекала на другое:
— И неужели тебе легко засыпать, когда рядом кто-то есть? Почему у меня ни в одном глазу? Наверное, я просто привыкла спать в одиночестве. Но здесь же так темно, хоть глаз выколи, неужели тебе не страшно? К тому же этот гроб такой жесткий, разве у тебя спина не отлеживается?
Ты что, собираешься дрыхнуть вот так, лежа на спине? Даже на бок не повернешься? Вообще-то, по-хорошему, в гробу стоило бы положить подушку, а под себя подстелить матрас — и мягко, и тепло... Ой, забыла, тебе ведь тепло, пожалуй, без надобности. Но с подстилкой всё равно куда приятнее, по крайней мере, гораздо мягче, и спина потом не отвалится...
У Лань судорожно затрепетали длинные ресницы, она резко распахнула глаза, и из ее горла вырвался хриплый шепот:
— Заткнись. Еще хоть слово — и я сверну тебе шею.
http://bllate.org/book/35662/4411276
Готово:
