Чжао Ци прятал за пазухой два маленьких персика и произнес:
— Говорят, ранние персики из Храма Муян исцеляют любые недуги. Здоровье Жун Тана всегда было слабым, так что я сорву парочку и отнесу ему просто чтобы утешить.
Хэ Чанчжоу немного помолчал, а затем с улыбкой ответил:
— Как же Император добр к господину Жун Тану.
Чжао Ци сказал:
— Он оказался в таком положении из-за меня, так что я в любом случае должен хоть как-то компенсировать это.
— Судя по тону Императора, неужели вы пожалели об этом?
— Пожалел?
— Пожалел о том, что силой отобрали Жун Тана.
Чжао Ци небрежно бросил:
— Раз уж дело сделано, какой толк в сожалениях?
Хэ Чанчжоу спросил:
— Тогда думал ли Император о том, чтобы отпустить его? Господин Жун Тан — человек исключительной гордости, с первого взгляда понятно, что насилием от него ничего не добьешься. Если дать ему свободу, кто знает, возможно, его мнение об Императоре изменилось бы к лучшему.
Чжао Ци без малейших колебаний ответил:
— Ни за что.
Жун Тан и князь Хуай были закадычными друзьями с самого детства. Если бы Жун Тан обрел свободу, он бы тут же помчался искать князя Хуай, чтобы помочь тому узурпировать престол и втоптать в грязь того, кто некогда его унижал.
Хэ Чанчжоу:
— Почему же?
Чжао Ци напустил на себя глубокомысленный вид:
— Потому что я люблю его. Разве ты сам не говорил? Даже если не удастся заполучить его сердце, заполучить его тело тоже неплохо. Так что мне нужно тело, а не сердце.
Хэ Чанчжоу:
— […]
— Передвинься-ка еще немного вперед, вон там видит крошечный персик странной формы.
Хэ Чанчжоу улыбнулся:
— Императору лучше сначала бросить вниз те персики, что за пазухой, а уже потом лезть за остальными.
Чжао Ци опустил взгляд на персики за пазухой, покачал головой и ответил:
— Нельзя, они помнутся.
Цзян Дехай поспешно вмешался:
— Император может смело бросать, слуги их поймают!
Чжао Ци скинул сорванные персики вниз, наконец-то освободив руки. Хэ Чанчжоу прижал его к себе и сделал пару шагов вглубь ветвей, после чего произнес:
— Император видит эту толстую и крепкую ветку?
Чжао Ци:
— Вижу, и что с того?
— Крепче держитесь, я отпускаю руки.
— А?! — Чжао Ци рефлекторно вцепился в ветку. — Что ты собрался делать?!
Хэ Чанчжоу поднял голову, улыбнулся ему и стал медленно разжимать пальцы. Чжао Ци повис на ветке, словно на перекладине — такая поза требовала огромной силы рук, и стоило ему хоть немного расслабиться, как он полетел бы вниз. Хотя ветка располагалась не слишком высоко, падение на землю точно сулило его мягкому месту немалые неприятности.
— А-а-а-а, Хэ Чанчжоу! — завопил Чжао Ци. — Ты спятил? Немедленно сними меня отсюда!
Цзян Дехай тоже запаниковал:
— Младший генерал Хэ, что вы творите! Император, Император, держитесь, старый слуга идет на помощь!
Хэ Чанчжоу стоял прямо рядом с Чжао Ци, и если бы тот отпустил руки, генерал несомненно поймал бы его в тот же миг. Обратившись к Цзян Дехаю, Хэ Чанчжоу сказал:
— Не извольте беспокоиться, евнух Цзян, я просто шучу с Императором.
— Что это за паршивая шутка?! — лицо Чжао Ци побагровело. — Тебе конец, Хэ Чанчжоу, говорю тебе, ты уже покойник!
Хэ Чанчжоу откликнулся:
— Стоит Императору пообещать поделиться со мной персиками, и я сразу же снизу вас.
— Делюсь, делюсь, даю тебе всё! Быстрее, быстрее, я уже на пределе...
Хэ Чанчжоу обхватил Чжао Ци за ноги и снял с дерева. Стоило ногам Чжао Ци коснуться земли, как он вновь ощутил абсолютную безопасность. Глубоко вздохнув, он ткнул в сторону Хэ Чанчжоу пальцем, изобразил жест перерезаемого горла и сурово бросил:
— Готов к смертной казни?
Хэ Чанчжоу опустился на одно колено:
— Готов, но только перед смертью Император должен позволить мне отведать персиков.
Чжао Ци выхватил из рук Цзян Дехая персик и швырнул в Хэ Чанчжоу:
— Ешь, жри! Мать твою, да я тебя до смерти закормлю!
Сяо Шицин, случайно проходивший мимо и ставший свидетелем этой сцены, холодно усмехнулся:
— Детский сад.
В мгновение ока настал день возвращения во дворец. Вдовствующая императрица, дослушав последнюю проповедь о буддийском ученье, прощалась с Мастером Юаньтуном, когда Чжао Ци внезапно вбежал внутрь стремительным шагом:
— Матушка!
Вдовствующая императрица нахмурилась:
— Что случилось, к чему такая спешка?
Чжао Ци воскликнул:
— Мои маленькие персики пропали!
— Что?
— Мои маленькие персики! — убитым голосом произнес Чжао Ци. — Те самые персики, что я сорвал своими руками, такие крошечные, все до единого исчезли!
Вдовствующая императрица растерянно перевела взгляд на Цзян Дехая:
— И что здесь произошло?
Цзян Дехай пояснил:
— Император услышал, будто ранние персики из Храма Муян исцеляют недуги, и лично сорвал немало плодов, намереваясь привезти их во дворец. Но сегодня, когда слуга собирал вещи, неожиданно обнаружилось, что все эти ранние персики пропали. Слуга допросил каждого евнуха из императорского эскорта, но не смог обнаружить ни малейшей зацепки.
Вдовствующая императрица невольно рассмеялась:
— А я уж испугалась, что стряслось что-то серьезное. Подумаешь, несколько персиков, а ты так паникуешь.
— Матушка, дело же не только в персиках! — с видом крайнего усердия запротестовал Чжао Ци. — Возле меня крутится вор, вор в священной обители Будды! Сегодня этот вор украл лишь мои персики, а завтра кто знает, на что он позарится!
Вдовствующая императрица сочла слова сына разумными:
— И как же ты намерен поступить, Император?
— Расследовать! Докопаться до самой сути, во что бы то ни стало вытащить правду наружу!
Вдовствующая императрица кивнула:
— Хорошо, пусть Великий судебный приказ займется расследованием.
Мастер Юаньтун произнес:
— Император, ранние персики Храма Муян — всего лишь обыкновенные плоды, они не обладают целебными свойствами.
— Я знаю, — отозвался Чжао Ци. — Я ведь не собирался есть их сам, хотел преподнести в подарок, а дорог не подарок, дорого внимание. Пока мы еще не тронулись в путь, пойду сорву еще парочку... правда, кажется, их там почти не осталось.
После ухода Чжао Ци Мастер Юаньтун и вдовствующая императрица обменялись взглядами. Мастер сказал:
— Ваше Величество, Император избавился от прежней хмурости и уныния, его чело просветлено, губы алы, а кожа свежа — поистине благовещенский знак.
Вдовствующая императрица с улыбкой ответила:
— Раз Мастер говорит так, я могу быть спокойна.
Мастер Юаньтун замялся:
— Только вот...
Вдовствующая императрица тут же спросила:
— Мастер, говорите без утайки.
— Вашему Величеству не стоит тревожиться, Император несомненно одарен великим благословением, однако в его судьбе слишком много персиковых цветков, боюсь, в будущем это доставит ему хлопот.
Вдовствующая императрица облегченно вздохнула:
— В грядущие дни во дворце Императора неизбежно появятся три тысячи красавиц. С древнейших времен разве бывали императоры, чей гарем обходился без хлопот?
Мастер Юаньтун улыбнулся:
— Ваши слова совершенно справедливы, Ваше Величество.
Император и вдовствующая императрица провели вне дворца несколько дней, а вскоре уехал и канцлер Сяо. В императорской резиденции не осталось ни одного строгого хозяина, и все вокруг заметно расслабились.
В Книжной обители Цзуйшу Жун Тан сидел у окна и читал книгу. Цзинь Нин распахнул створки, и весеннее солнце хлынуло внутрь, очертив световой полоской его похожую на белый нефрит руку.
— Молодой господин, гляньте, — произнес Цзинь Нин. — Какая чудесная погода.
Жун Тан отложил свиток:
— Угу.
— Не желаете ли прогуляться, молодой господин? — с робкой надеждой предложил Цзинь Нин. — Вы уже больше полумесяца не покидали пределы Книжной обители Цзуйшу.
— Не хочу.
— Молодой господин...
Жун Тан ответил бесстрастным тоном:
— Ты забыл, что произошло в прошлый раз, когда я вышел наружу.
Цзинь Нин призадумался:
— Вы о том случае, когда молодой господин Цзян упал в воду? Но ведь Император не стал вас винить! Прогуляйтесь, молодой господин, лекарь тоже говорил, что при вашей болезни полезно греться на солнышке. К тому же сейчас Императора нет во дворце, вы ведь не столкнетесь с ним на прогулке.
Жун Тан глянул в окно: весеннее солнце действительно ласкало взор, да и он сам уже давным-давно никуда не выбирался.
— Тогда пойдем.
Жун Тан любил тишину и выбирал малолюдные тропинки. На удивление, силы не покидали его, и он долго шел, не чувствуя усталости. Постепенно они забредали всё дальше в глушь и вышли к какому-то обветшалому дворику. Дверь туда была распахнута, и какая-то женщина в простом платьице чистила во дворе ночной горшок.
Цзинь Нин поморщился:
— Молодой господин, здесь грязно, давайте уйдем.
Жун Тан удивился:
— Странно, почему не чувствуется ни малейшего дурного запаха?
— Кто ж его знает... Ой, погодите-ка, не та ли это госпожа Ван?!
— Кто?
— Та самая служанка, о которой я рассказывал молодому господину, неужели забыли? — затараторить Цзинь Нин. — Госпожа Ван — это красавица, которую Император привез из внешнего мира, а потом она с кем-то изменила ему и забеременела. Император сохранил ей жизнь, но заявил, что сделает ее существование хуже смерти, заставив чистить дворцовые ночные горшки, а заодно пообещал испытывать на ней новые лекарства.
Жун Тан поинтересовался:
— Тогда почему она до сих пор жива?
— Наверное, у нее просто невероятно крепкая судьба.
Жун Тан погрузился в задумчивость:
— Зайдем внутрь, посмотрим.
Госпожа Ван как раз драила ночной горшок, когда неожиданно заметила приближающегося к ней юношу, похожего на сошедшего с небес небожителя. На мгновение потеряв дар речи, она промолвила:
— Ты... кто?
Жун Тан бросил взгляд на ее слегка округлившийся живот:
— Не бойся, мы с тобой похожи.
Госпожа Ван не до конца поняла смысл его слов, но стоявший перед ней молодой человек в белых одеждах был настолько прекрасен, что казался неземным существом, и оттого в душе не возникало ни капли враждебности.
— У... уходи скорее, как бы не испачкать твои одежды.
Жун Тан указал на стоявшую рядом ночную вазу:
— Ты уже почистила это?
Госпожа Ван ответила:
— Еще нет.
Цзинь Нин изумленно выдохнул:
— Еще не чистила, а она уже такая чистая?!
Женщина улыбнулась:
— Наверное, мне просто везет, ночные горшки, которые сюда приносят, каждый раз оказываются на редкость чистыми.
Жун Тан спросил:
— А что насчет ребенка во чреве...
Госпожа Ван положила руку на живот, и ее улыбка слегка исказилась:
— Хм! Паршивый император целыми днями испытывает на мне лекарства, но мой малыш оказался крепким и совсем не пострадал. Было бы здорово, если бы этот паршивый император от злости загнулся!
Жун Тан слегка изумился: если бы Чжао Ци действительно вознамерился кого-то истязать, госпожа Ван ни за что не стояла бы здесь целой и невредимой, беседуя с ним.
— Ты так сильно его ненавидишь? — спросил он.
— Пусть я и скатилась на дно порока, но сердце мое давно принадлежало другому, я ждала, пока он накопит достаточно серебра, чтобы выкупить меня. А паршивый император силой приволок меня во дворец, и когда я воспротивилась, он довел до смерти моего возлюбленного! — глаза госпожи Ван покраснели. — Я намерена наставить ему рога, я хочу проклинать его до самой его скорой смерти!
Лицо Цзинь Нина побелело:
— Умоляю, перестаньте говорить такое, вдруг кто услышит!
Госпожа Ван презрительно фыркнула:
— Я смерти не боюсь, с какой стати мне бояться чьих-то ушей?
Поразмыслив мгновение, Жун Тан поинтересовался:
— Откуда же Император узнал, что ребенок в твоем чреве — не от драконьего семени?
— Паршивый император даже пальцем меня не тронул, с какой стати моему ребенку быть от него?
Взгляд Жун Тана едва заметно блеснул:
— Не трогал тебя?
Госпожа Ван горько усмехнулась:
— И не только меня. Паршивый император вообще пальцем не тронул ни одну из красавиц. Кое-кто из них все еще мечтает зачать драконье дитя и в один миг вознестись на вершину власти, но, к сожалению, паршивый император никогда не ложился с ними в постель.
Жун Тан неожиданно вспомнил, как когда-то спрашивал у Чжао Ци, со сколькими людьми тот спал, и тогда Император, кажется, так и не дал ему ответа.
Цзинь Нин с тревожным видом поторопил его:
— Молодой господин, уже поздно, давайте вернемся в Книжную обитель Цзуйшу.
Жун Тан пришел в себя:
— Хорошо.
Вернувшись в обитель, Жун Тан попытался продолжить чтение, но мысли его постоянно ускользали.
После ужина Цзян Дехай лично заглянул в Книжную обитель Цзуйшу:
— Господин Жун Тан, это ранние персики из Храма Муян. Император с большим трудом заполучил последние три штуки и велел мне непременно передать их вам.
— Ранние персики из Храма Муян? — обрадовался Цзинь Нин. — Молодой господин, моя матушка говорила, стоит отведать персиков из Храма Муян, и любая болезнь отступит!
Жун Тан не верил в подобное и холодно произнес:
— Благодарю за труды.
Цзян Дехай добавил:
— Император также велел передать, что он к этим персикам не прикасался, так что можете не бояться грязи.
Жун Тан слегка опешил:
— Грязи?
В голосе Цзян Дехая послышалось легкое недовольство:
— Разве в прошлый раз вы не назвали Императора грязным и не сказали, что вас от него тошнит? Когда Император вернулся, он еще долго сильно переживал.
От автора:
Позже Жун Тан захочет обнять маленького Императора.
Маленький император: Не трогай меня, испачкаешь руки.
Жун Тан: Подойди сюда, я хочу, чтобы ты меня испачкал.
Маленький император: […] Подожди-ка, у тебя же образ благородного и холодного отшельника, алло!
http://bllate.org/book/35650/4409484
Готово:
