— Ланьмяо, этот дядька такой странный.
— .......... — Лу Ланьмяо лишь перевела взгляд, что-то обдумывая, и промолчала.
— Пошли, — Тан Хэ, уже привыкший к частым периодам молчания Лу Ланьмяо, сделал глоток молочного чая и легонько подтолкнул её локтем. — Прогуляемся там впереди.
Только тогда Лу Ланьмяо отозвалась.
Впереди нескончаемым потоком двигались машины, то и дело слышались гудки. Мин Цзэсянь, купив на рынке продукты, сел в машину, включил поворотник, свернул в переулок и вскоре остановился у пункта проката автомобилей.
Вернув машину и занеся домой остатки праздничных куплетов, он взглянул на телефон. Оказалось, что после похода на рынок он сегодня заработал еще тысячу двести.
До Весеннего праздника оставалось несколько дней. Мин Цзэсянь подсчитал, что успеет выручить еще немного, а после окончания праздников будет совмещать поиск работы с доставкой еды.
Хотя в глазах общества он уже стал тем самым человеком среднего возраста, который вот-вот окажется на обочине, у него все еще оставались силы трудиться.
Трудолюбие ведет к достатку — это была истина, в которую Мин Цзэсянь верил больше всего.
Он поднялся, поставил купленный для Мин Хуа горячий молочный чай на стол в его комнате и уже собирался идти готовить ужин, как вдруг дверь перед ним со щелчком отворилась.
Мин Цзэсянь непроизвольно поднял голову и увидел лицо Мин Хуа.
Тот был насквозь промокшим, волосы слиплись от воды, а на школьной форме виднелись подозрительные желтоватые пятна — то ли грязь, то ли еще что.
Увидев это, Мин Цзэсянь с легким недоумением спросил:
— Мин Хуа?
Мин Хуа вздрогнул.
Он не ожидал, что Мин Цзэсянь вернется сегодня раньше него. Положив руку на дверную ручку, он пробормотал в смущении:
— Папа........
— Почему ты весь промок? — спросил Мин Цзэсянь. — На улице дождь?
— .......Нет, — ответил Мин Хуа, стараясь сохранять спокойствие. — Вчера был дождь, дорога скользкая, я поскользнулся.
— Какой же ты неуклюжий, — сказал Мин Цзэсянь. — Быстрее переодевайся, иди в душ, а я приготовлю поесть.
— Угу. — Мин Хуа не решался подойти ближе, опасаясь, что Мин Цзэсянь учует запах, исходящий от него. Он медленно просеменил в комнату, и только увидев, что Мин Цзэсянь ушел на кухню, бегом бросился к себе.
Он поспешно закрыл дверь и, словно брезгуя грязью, быстро стянул с себя школьную форму.
От одежды исходил неприятный запах мочи. Мин Хуа сам не понял, почему вдруг почувствовал такую обиду.
Ему хотелось плакать, но он боялся, что Мин Цзэсянь услышит, поэтому со злостью потер глаза, насильно сдерживая всхлипы, взял одежду и вышел, чтобы помыться.
Проходя мимо письменного стола, он боковым зрением вдруг заметил молочный чай. Замерев, он машинально взял стакан.
Чай все еще хранил тепло, и в этот зимний вечер оно показалось таким утешительным. Сжимая стакан в руках, Мин Хуа о чем-то задумался, а затем нерешительно вышел в гостиную, глядя на спину Мин Цзэсяня, занятого готовкой:
— Папа, этот молочный чай........
— Это тебе. Разве вы, молодые, не любите такие вещи? — Мин Цзэсянь, которому самому-то было всего двадцать пять, уже давно вычеркнул себя из числа молодежи. Он продолжал шинковать овощи, добавив: — Я видел, как студенты и старшеклассники после уроков вечно покупают его, вот и тебе взял.
Услышав это, Мин Хуа сам не понял, отчего едва сдержанные слезы снова подступили к глазам.
Его тело среагировало быстрее, чем сознание: он подбежал и обнял Мин Цзэсяня со спины, тихо произнеся:
— Спасибо, папа.
Мин Цзэсянь, едва не порезавшись от такой неожиданности, услышав в голосе сына плаксивые нотки, на секунду замер, а затем рассмеялся:
— Так расчувствовался?
Мин Хуа на самом деле лишь хотел найти предлог, чтобы дать волю обиде за то, что его травили в школе. Услышав вопрос, он не стал отрицать и слегка кивнул:
— .......Угу.
— Ладно, это всего лишь чай, — Мин Цзэсянь снова склонился над доской, не обращая внимания на внезапную нежность и капризы ребенка. — В будущем, если у других будет что-то хорошее, у тебя оно тоже будет.
Корень всех несчастий Мин Хуа в книге был в его острой нехватке любви, из-за чего он так легко купился, стоило негодяю Лян Цзяньчжао поманить его пальцем.
Мин Цзэсянь помнил: в книге Лян Цзяньчжао истязал Мин Хуа, используя его как замену другому человеку. Мало того что тот прожил с ним более десяти лет без имени и статуса, так его еще и похитили бандиты, выбросили в море, а в конце концов он покончил с собой, впав в депрессию после выкидыша.
Самым абсурдным моментом в книге было то, что Лян Цзяньчжао до самого конца не осознавал своей любви, воспринимая Мин Хуа лишь как домашнего питомца. Когда похитители схватили одновременно Мин Хуа и его белого лунного света, заставив выбирать, Лян Цзяньчжао выбрал последнего. Беременного Мин Хуа бандиты столкнули в воду, и мощный удар о морскую гладь привел к тому, что и без того уязвимый Мин Хуа потерял ребенка.
Описание в книге было глупым и кровавым, заставляя Мин Цзэсяня сомневаться: неужели в том мире вообще не существует полиции? Иначе как объяснить, что у мерзавца с таким влиятельным семейным положением не нашлось защиты даже для его собственного ручного птенчика?
Но сейчас это было не тем вопросом, который стоило обдумывать.
По сюжету Лян Цзяньчжао переведется в школу только во втором семестре, так что Мин Хуа его еще не встретил.
Мин Цзэсянь хотел перевести сына в другую школу, но у него не было ни денег, ни работы, зато имелись долги. Он был не в состоянии сделать это прямо сейчас, поэтому план пришлось отложить.
Он повернул голову и посмотрел на Мин Хуа, который выглядел невероятно счастливым из-за стакана чая, и улыбка которого никак не сходила с лица. Мин Цзэсянь подумал: если он будет относиться к сыну лучше, если тот не будет чувствовать такой нехватки тепла, не станет ли он менее податливым и не изменит ли свою судьбу, избежав депрессии и самоубийства?
Глава 7
Мин Хуа уже давно не видел на своем столе куриного мяса.
С тех пор как отец потерял работу, дедушка скончался, а старший брат сбежал из дома, Мин Хуа в одиночку тянул на себе все расходы. Чтобы экономить, он почти не покупал мяса, выбирая лишь дешевые уцененные овощи. Самой большой роскошью в доме была пачка яиц — он ухватил ее по акции в супермаркете, ввязавшись в битву с другими стариками.
Даже купив их, он не решался есть. Если бы пару дней назад Мин Цзэсянь не отобрал их, чтобы приготовить рис с яйцом, та коробка пылилась бы неизвестно до каких времен.
— Ешь, ешь.
Глядя на дымящуюся на столе курицу, Мин Хуа сглотнул слюну. В глубине его глаз читалась нерешительность и робость.
Он все еще не осмеливался взяться за палочки, на лице отразилось сомнение. Осторожно взглянув на Мин Цзэсяня, который уже снял фартук и сел за стол, он тихо спросил:
— Папа, а где ты купил эту курицу?
— А? На рынке, — Мин Цзэсянь был озадачен таким вопросом. — Ты что, думаешь, я ее украл?
Мин Хуа: "........"
Мин Цзэсянь не знал, что сейчас творилось в душе у сына. Он молча положил ему полную миску риса, затем взял палочки и бросил кусок куриного окорочка в чашку Мин Хуа:
— Ешь.
— Весь какой-то желтый и тощий от голода, смотреть неприятно, — добавил он.
Увидев, что Мин Цзэсянь сам начал заботиться о нем, Мин Хуа наконец успокоился и принялся за еду.
Он так давно не пробовал мяса, что ел жадно, едва не подавившись:
— Кх-кх-кх.........
Даже поперхнувшись, он продолжал глотать рис, а потом зашелся в кашле. Мин Цзэсянь смотрел на это с изумлением:
— Ты что.........
Мин Цзэсянь, держа в руках миску рыбного супа, окутанный дымкой пара, не знал, плакать ему или смеяться:
— Ешь помедленнее.
Он вытянул салфетку и протянул ее Мин Хуа, медленно добавив: — Никто у тебя не отбирает.
Мин Хуа прикрыл рот рукой, с трудом прокашлялся, взял салфетку из пальцев Мин Цзэсяня и вытер губы.
Его губы покраснели, глаза тоже. Когда он опустил голову, чтобы продолжить обед, Мин Цзэсянь заметил блеск влаги на его ресницах — тот явно снова плакал.
.......Маленький плакса.
Стоит дать ему самую малость, как он уже в слезах от счастья. Неудивительно, что когда-то он позволил Лян Цзяньчжао обмануть себя до нитки.
Если подумать, Лян Цзяньчжао ведь просто подписал с Мин Хуа контракт на содержание: один платил деньги, другой их принимал. Изначально это была взаимовыгодная сделка, но Мин Хуа по глупости влюбился, что и привело к такому финалу.
Мин Цзэсянь попивал суп и наблюдал за Мин Хуа.
Закончив трапезу, он, как обычно, не стал убирать посуду и вскоре поднялся, чтобы выйти из-за стола.
Мин Хуа отнес чашки на кухню мыть, а когда вернулся, увидел, что Мин Цзэсянь вошел с двумя пакетами — одним большим и другим поменьше.
— Папа, что ты купил?
Мин Хуа на ходу вытер влажные руки о одежду и вышел, с любопытством глядя на Мин Цзэсяня:
— Это........
— Мазь от обморожения, намажься.
Мин Цзэсянь бросил пластиковый пакет на пол и направился в комнату Мин Хуа.
Мин Хуа замер на мгновение, а затем машинально последовал за ним.
Мин Цзэсянь расстегнул молнию на большом пакете, открыв вид на лежащее внутри одеяло.
— Давай, помоги.
Мин Цзэсянь взглядом указал Мин Хуа, чтобы тот откинул простыню с матраса, а сам начал расстилать электрическое одеяло. Разровняв его, он воткнул вилку в розетку.
— Это электроодеяло, здесь три режима, можешь настраивать сам.
Мин Цзэсянь присел на корточки, показывая на переключатель: — Включай его перед тем, как идти в душ, тогда зимой постель не будет холодной.
Мин Хуа: "........."
Он ошеломленно смотрел на одеяло, которое уже начало излучать приятное тепло, и в растерянности произнес: — Все в порядке, папа, мне не холодно........
— Такая дорогая вещь........ лучше бы ты сам ею пользовался.
— Да сущие гроши, я и себе купил, завтра придет, — Мин Цзэсянь заказал в интернете вариант подешевле. — Ты еще ребенок, пользуйся, я и свое завтра получу.
Мин Хуа в нерешительности стоял на месте, глядя на улыбающиеся глаза отца. Опустив голову, он яростно стер слезы и срывающимся голосом произнес:
— Спасибо, папа.
http://bllate.org/book/35644/4408815
Готово:
