Гу Сюэчэн тоже пожал ему руку. Сделал он это легко, но Бу Цинлань всё равно отчётливо ощутил сильное присутствие массивного бриллиантового кольца в десять карат на его безымянном пальце и невольно лишился дара речи.
Вскоре после того, как они расселись, Ло Фэй, проявив удивительную проницательность, сослалась на необходимость поправить макияж и вышла, оставив кабинку в распоряжение двух старых знакомых.
— Морри… как ты здесь оказался?
Хотя Бу Цинлань давно знал, что Гу Сюэчэн тоже занимается в стране индустрией развлечений, по его представлениям, тот, если не уезжал в Европу, всё время проводил в Гонконге. Бу Цинлань и представить себе не мог, что встретит Гу Сюэчэна в Пекине, и уж тем более не помнил, что тот является главой Дэвэйцинь и непосредственным начальником Ло Фэй.
Теперь же, под насмешливым взглядом Гу Сюэчэна, у него буквально зачесалась кожа головы, а неловкость достигла предела.
— Ха? Бу Цинлань, ты ничего не перепутал? Это я должен у тебя спросить, — когда посторонних не было, Гу Сюэчэн позволил себе говорить свободнее. Хоть Бу Цинлань и приходился ему младшим, на деле они общались скорее как друзья. — Разве ты сейчас не должен учиться? Как ты вдруг вернулся в страну сниматься в сериале? В косплей играешь?
При этих словах Бу Цинлань смутился и почувствовал глубокое чувство вины перед Гу Сюэчэном.
Поскольку Гу Сюэчэн сам окончил RCM и был в отличных отношениях с их директором программы, именно он помогал Бу Цинланю править портфолио и писал рекомендательное письмо, когда тот подавал документы. Можно сказать, человек приложил немало искренних усилий, чтобы помочь ему с поступлением. А он теперь взял и бросил учёбу, вернувшись на родину, чем заставил Гу Сюэчэна хлопотать впустую. От этой мысли стало очень совестно.
— Прости, — Бу Цинлань опустил голову и тихо произнёс: — Я бросил учёбу.
— Тебе не передо мной нужно извиняться, — ответил Гу Сюэчэн. — Скорее перед теми, кто подавал документы вместе с тобой в тот же поток, но кого ты обошёл в конкурсе.
Ты хоть представляешь, сколько человек ежегодно принимает RCM, и насколько мала там доля выходцев из Азии? Ты уверен, что твой нынешний поступок не отразится плохо на будущих абитуриентах-азиатах, поступающих в это заведение? Конечно, если считаешь, что чужие проблемы тебя не касаются, можешь считать, что я ничего не говорил, ведь нельзя же всецело винить во всём только тебя одного.
Но как один из твоих рекомендателей, я считаю, что имею право спросить: ты уверен, что принял это решение после тщательного обдумывания, из чувства ответственности за свою жизнь, а не поддавшись сиюминутному порыву, и что потом точно не пожалеешь?
Бу Цинлань долго молчал, прежде чем кивнуть:
— Да.
Хотя на самом деле он не знал, будет ли жалеть в будущем, он точно понимал: если останется в том зловонном доме, вот тогда он будет жалеть по-настоящему.
— Что ж, раз не жалеешь, мне больше нечего сказать, — Гу Сюэчэн в ответ лишь развёл руками.
Он знал, что Бу Цинлань с виду кажется послушным, но на самом деле он упрямый ребёнок. Если уж вбил что-то в голову, то не отступит, пока не расшибётся об стену, — и даже если расшибётся, всё равно не свернёт, и чужие слова на него не действуют.
Поэтому, хотя Гу Сюэчэн и помнил о неком подобии связи между ними как между выходцами из одного учебного заведения, он ограничился сказанным и не собирался больше читать нотации.
— И что ты теперь планируешь делать? — спросил Гу Сюэчэн. — Правда решил сниматься?
Бу Цинлань кивнул:
— Хочу попробовать.
Помимо этого, он не знал, чем ещё мог бы заняться, так что оставалось только идти шаг за шагом.
— Тоже вариант, — отозвался Гу Сюэчэн. — В конце концов, наш шоу-бизнес — это гигантская помойка. Всё равно если больше ни на что не годишься, прямая дорога в индустрию развлечений — деньги грести.
Бу Цинлань не нашёлся что ответить, но, к счастью, он уже привык к стилю общения Гу Сюэчэна, который, начав поливать всех грязью, не щадил даже себя.
— Так… Морри, ты меня поддерживаешь? — перевёл его слова Бу Цинлань.
— А как же иначе? Иначе я бы давно позволил Ло Фэй тебя уволить, — сказал Гу Сюэчэн. — Разве позволил бы тебе дождаться подписания контракта и рискнуть выплачивать неустойку?
— И то верно! — подумал про себя Бу Цинлань. Он и не ожидал, что Гу Сюэчэн, такой самодур в обычной жизни, окажется настолько разумным в управлении Дэвэйцинь! Видимо, Дэвэйцинь — и правда редкая хорошая компания! А директор Гу — редкий экземпляр властного босса, который даже соблюдает трудовое законодательство!
— Кстати, у Ло Фэй было предложение, которое мне кажется весьма дельным, — сказал Гу Сюэчэн. — Ты не думал подписать агентский договор с нашей Дэвэйцинь?
Бу Цинлань опешил:
— А?
Он и не подозревал, что в отговорках Ло Фэй была доля истины: Гу Сюэчэн действительно хотел подписать его в Дэвэйцинь.
Ситуация казалась Бу Цинланю сюрреалистичной: дядя бывшего парня хочет подписать его в свою компанию. Неужели Гу Сюэчэн настолько непробиваем, что у него отсутствует чувство неловкости?
Бу Цинлань расширил глаза:
— Ты серьёзно?
— Я не шучу, — ответил Гу Сюэчэн. — Кроме меня, кто в стране возьмёт тебя к себе, такую горячую картофелину? Или, иначе говоря, кроме меня, хватит ли у тебя совести позволить отцу узнать обо всём и начать безумствовать, разрушая другие компании?
Бу Цинланю нечего было возразить.
Гу Сюэчэн был прав, это действительно было проблемой. Поэтому он лишь спросил:
— А… не слишком ли это доставит тебе хлопот?
— Да нет, не так уж и хлопотно, — в глазах Гу Сюэчэна промелькнуло злорадство. — В любом случае, смотреть, как твой отец злится, мне доставляет удовольствие. Видеть, как его дом постигает несчастье, — стоит потраченных денег. Конечно, если бы ты смог сойтись с Гу Сижанем и как следует постараться, чтобы довести моего старшего брата до больницы, было бы ещё лучше.
На это Бу Цинланю ответить было совсем нечего. Помолчав долгое время, он произнёс:
— Мы с Гу Сижанем не можем сойтись снова.
— Тоже верно, — Гу Сюэчэн не особо вникал, он просто мимоходом поносил старшего брата. На самом деле, его отношения с племянником Гу Сижанем были так себе, и Бу Цинлань ему нравился больше. — В любом случае, у тебя теперь новый партнёр, он богаче Гу Сижаня, да и тратится на тебя щедро. С ним тебе точно комфортнее, чем с таким типом, как Гу Сижань, который только и думает, как бы тебя обвести вокруг пальца.
Бу Цинлань не знал, что ответить, в душе закололо.
Обсуждать любовные драмы с дядей бывшего парня? У Бу Цинланя язык не поворачивался.
В конце концов, он молча сказал:
— Морри, можешь не рассказывать Ли Хэну о том, что происходит в моей семье?
После этих слов настала очередь Гу Сюэчэна удивляться:
— Ли Хэн не знает о твоих делах?
Бу Цинлань скривил губы, чувствуя необъяснимое раздражение:
— Он и не спрашивал. С чего бы мне самому рассказывать?
Всё равно Ли Хэну нет дела — всё равно что завести питомца. Кто станет беспокоиться о том, в какой конуре выросла собачка или кошечка, которую он взял, стоит ли тратить на это силы и время?
От этой мысли Бу Цинлань начал злиться на самого себя и твёрдо решил не позволять Ли Хэну узнать правду.
На самом деле, он даже не осознавал, что в глубине души, возможно, скрывал тайное опасение: если Ли Хэн узнает, его мнение о нём может измениться.
Он не мог предугадать, какими будут эти перемены, но знал одно: любые изменения по сравнению с тем, что было раньше, скорее всего, его разозлят.
Гу Сюэчэн всё понял и, одарив его снисходительным взглядом в духе «молодость — это так прекрасно, вечно вы находите себе приключения», безразлично бросил:
— Ладно, хорошо. Мы с Ли Хэном не близкие друзья, я не стану тратить время на пустую болтовню с ним. Ло Фэй я скажу. Дальше играй в свой косплей, желаю удачи.
Бу Цинлань:
— …Мерси?
— Де рьян, — ответил Гу Сюэчэн. — Будешь пить? Я закажу чего-нибудь.
Бу Цинлань понял, что Гу Сюэчэн, перейдя на закулисную работу и перестав заботиться о защите голоса, окончательно дал волю своим алкогольным наклонностям.
Они начали пить и веселиться — в основном Бу Цинлань слушал, как Гу Сюэчэн страстно проклинает инвесторов, коллег, конкурентов, семью Гу — всех, кроме самого себя.
— …Ха-ха, ты знаешь, что этот дохляк сказал? Он имел наглость просить меня написать ему песню! Ему бы самому сходить к проктологу и провериться, что он из себя представляет. Тот факт, что его рот, который, небось, перелизал кучу членов, вообще посмел открыться, — уже колоссальное загрязнение воздуха. Разве что похоронный марш я могу написать прямо сейчас и сжечь для него.
Когда Ло Фэй наконец толкнула дверь, она застала именно такую картину: Гу Сюэчэн, находясь в лёгком подпитии, невозмутимо разливал напитки и поливал всех грязью, а Бу Цинлань, у которого и так была слабая голова и который не знал меры, уже покраснел до корней волос и едва держался, чтобы не бежать в туалет.
Ло Фэй хотела развезти их по домам — Гу Сюэчэн был её непосредственным начальником, виделись они редко, и можно было воспользоваться моментом, чтобы поговорить, а за пьяного Бу Цинланя она переживала, что тот по дороге свалится в канаву. По-человечески она не могла оставить их в таком состоянии.
Но Гу Сюэчэн, приняв телефонный звонок, равнодушно сказал:
— Всё в порядке, Сяо Ло. Просто отвези Цинланя, за мной сейчас приедут.
Ло Фэй всё поняла: «хозяйка» дома после ухода из кино едва ли не стала личным секретарём Гу Сюэчэна, конечно, она не станет мешать супругам ворковать. Она послушно увезла Бу Цинланя.
К счастью, тот, хоть и был пьян, не буянил. Ло Фэй вызвала трезвого водителя, помогла усадить Бу Цинланя в машину, села на пассажирское сиденье и велела ехать в коттеджный посёлок, где жил Ли Хэн.
Она проводила Бу Цинланя до дверей и позвонила в звонок. Каково же было её удивление, когда дверь открыл Ли Хэн.
— О, господин Хэн? — Ло Фэй с улыбкой поздоровалась. — Вы дома? А я думала, вас нет.
http://bllate.org/book/35638/4408200
Готово:
