Глава 22
Гао Бо был озадачен чередой недавних обследований. Он и представить не мог, что при осмотре придётся раздеваться и мазать живот какой-то липкой дрянью — и зачем это вообще нужно? А ещё выражение лица врача его смущало, на душе было неспокойно. Сказали, что результаты будут готовы чуть позже, и это ожидание заставляло Гао Бо нервничать.
Шэнь Цзинцянь похлопал его по плечу: «Не переживай. Что бы ни показали результаты, мы приложим все силы, чтобы вылечить любую болезнь. Ты всегда был здоров, вряд ли у тебя что-то серьёзное».
Гао Бо кивнул. Мама Гао тоже разнервничалась. Она никогда не верила, что её сын может чем-то заболеть, а уж попадание в больницу — это вообще из ряда вон выходящее событие. Она надеялась, что его просто стошнило от несвежей еды, и решила, что впредь будет внимательнее готовить.
В этот момент подошла медсестра: «Прошу вас, доктор Е просит вас зайти».
Шэнь Цзинцянь помог Гао Бо подняться. Гао Бо обернулся и ободряюще посмотрел на мать: «Всё нормально, мам, не волнуйся». Мама Гао кивнула, и они вышли. Путь был недолгим, но Гао Бо успел передумать многое: а вдруг у него и правда болезнь? Кто тогда позаботится о маме? Что будет с бизнесом, который он только начал поднимать? Пока он размышлял, он уже сидел напротив Е Чэня.
Выражение лица Е Чэня было серьёзным. Он перевёл взгляд с Шэнь Цзинцяня на Гао Бо: «Какие у вас двоих отношения?»
Гао Бо тут же ответил: «Он мой начальник…»
— подумав, что это не совсем верно, добавил: — «Бывший».
Проницательный взгляд Е Чэня заставил Гао Бо чувствовать себя неуютно: «И это всё?»
Шэнь Цзинцянь, похоже, остался недоволен тем, как Е Чэнь разглядывает Гао Бо: «Я его люблю. Есть ещё вопросы?»
Гао Бо схватился за голову: ну зачем об этом рассказывать всем подряд?
«Были ли между вами… слишком близкие отношения?»
«А?»
— Гао Бо опешил. Какое это имеет отношение к осмотру?
Шэнь Цзинцянь охотно ответил: «Были. Я его принудил».
«Когда в последний раз?»
Гао Бо: «…» Да было-то всего один раз! Что значит «в последний раз»?!
«Месяц назад», — продолжил отвечать Шэнь Цзинцянь.
Е Чэнь больше не спрашивал. Он отложил ручку, которой записывал историю болезни, закрыл её колпачком, сплёл пальцы в замок и спокойно произнёс: «Он беременен. Четыре недели. Сердцебиение плода сейчас стабильное. Тошнота — из-за токсикоза беременных. Обморок — это реакция плода на холодную воду, так он защищается от внешнего воздействия. Впредь такого не допускайте — можно спровоцировать выкидыш».
Бум…
У Гао Бо взорвалась голова. Кроме фразы «он беременен», он не слышал больше ничего. Забыв о приличиях, он вскочил и перебил врача: «Стойте, доктор, вы ничего не перепутали? Я… посмотрите на меня внимательно, я мужчина! Вы только что осматривали меня и должны были убедиться, что я мужчина. А вы говорите, я… беременен? Хе-хе-хе-хе-хе…»
— Гао Бо выдавил из себя серию сухих смешков, давая понять, что эта дурацкая шутка совсем не смешная.
А вот Шэнь Цзинцянь, казалось, уцепился за другое. Он нахмурился и опасно прищурился на Е Чэня: «Ты осматривал его тело?»
Е Чэнь развёл руками: «А как иначе я бы узнал, что он беременен? Я не врач традиционной медицины, пульс щупать не умею». Е Чэнь совершенно не обращал внимания на тараторящего Гао Бо. Он и сам ещё не отошёл от шока, что уж говорить о самом беременном. Впрочем, Шэнь Цзинцянь выглядел довольно спокойным.
«Спасибо за хорошую новость. Когда ребёнок родится, я вручу тебе щедрый красный конверт», — голос Шэнь Цзинцяня оставался ровным.
Гао Бо же, растерянный, запротестовал: «Эй, хватит уже шутить, ладно? Я… я правда мужчина! Никакой смены пола не было, и месячных у меня тоже не бывает. Как я могу забеременеть? Доктор, президент Шэнь, эта шутка совсем не смешная, честное слово…»
— лицо Гао Бо покраснело, он явно был взволнован.
Шэнь Цзинцянь подошёл, обнял его за талию, погладил по животу и, обернувшись к Е Чэню, спросил: «Ты уверен?»
Е Чэнь снял очки и потёр переносицу: «Мне бы очень хотелось сказать, что это ошибка, но…»
— он достал снимок УЗИ: — «Я подтверждал беременность в бесчисленном количестве случаев, и этот — самый настоящий. Даже если ты найдёшь сотню врачей, результат будет тот же».
Шэнь Цзинцянь больше не сдерживался. Он тут же притянул Гао Бо в объятия и поцеловал. Гао Бо даже не успел сопротивляться — его прямо на глазах у всех наградили французским поцелуем. Выражение лица Шэнь Цзинцяня было трудно прочитать, но в голове у Гао Бо царил полный хаос, так что ему было не до разгадывания чужих мыслей. Впрочем, было очевидно: его беременности Шэнь Цзинцянь очень рад.
Ещё бы, конечно, рад. Никаких больше уловок, никакого принуждения — всё это больше не нужно. У него в животе булочка, и это мой ребёнок! Я отец этого ребёнка! Какие у него теперь причины отказывать?
«Гао Бо, ты беременен. Ребёнок мой», — констатировал факт Шэнь Цзинцянь.
Гао Бо замотал головой: «Нет-нет-нет, это неправда. Президент Шэнь, тут точно какая-то ошибка. Я… я мужчина, как я могу забеременеть? Когда мама меня родила, она уже знала, что я мальчик. Не верите — спросите у моей мамы!»
— Гао Бо начал заговариваться, он до сих пор не мог переварить этот факт.
Тут заговорил Е Чэнь: «С клинической точки зрения, действительно, таких прецедентов не было. Даже если и существуют истории о мужчинах, родивших детей, все они прежде делали операцию по смене пола и имели матку, поэтому и могли забеременеть. Но у Гао Бо мужские органы врождённые, и никаких женских признаков нет. То, что он забеременел, — действительно поразительный случай. Однако ничто в этом мире не абсолютно. Если бы на земле остались только мужчины, биология нашла бы свой выход. Если вы смотрели, как размножались динозавры в „Парке юрского периода“, вы поймёте этот принцип».
Гао Бо молчал. Шэнь Цзинцянь не показывал эмоций, по крайней мере внешне был совершенно спокоен. Е Чэнь продолжил: «Это, по сути, эволюция. Если в будущем появятся случаи, когда мужчины смогут рожать, вы станете первопроходцем. Так что не нужно комплексовать из-за этого. Если медицинский мир узнает о вашем существовании, за вас начнётся борьба во всём мире».
В глазах Шэнь Цзинцяня вспыхнула крайняя опасность и недовольство: «Если эта информация просочится наружу, ты знаешь последствия».
Е Чэнь развёл руками: «Мой долг — хранить тайну пациента, поэтому даже осмотр я проводил лично. И ещё, А Цянь, когда ты уже исправишь свою привычку всех запугивать?»
Шэнь Цзинцянь не стал отвечать. Е Чэнь поднялся, снял белый халат и повесил его на вешалку: «Всё, я закончил на сегодня. Погода сегодня хорошая, звёзды уже вышли. Из-за тебя я проторчал здесь весь день. Ты у меня в долгу».
«Когда ребёнок родится, я вручу тебе щедрый красный конверт», — Шэнь Цзинцянь пожал Е Чэню руку: «Иди домой. Я воспользуюсь твоим кабинетом».
«Не забудь закрыть дверь, там много важных документов». С этими словами Е Чэнь вышел.
Шэнь Цзинцянь похлопал по плечу сидящего на стуле растерянного Гао Бо: «Что с тобой? Плохо себя чувствуешь?»
Гао Бо вздрогнул и растерянно покачал головой. Это событие выходило за рамки его понимания, он не знал, как к нему относиться. Мужчина — и вдруг рожает? Это слишком невероятно и слишком шокирует. Он думал, что та ночь осталась в прошлом, а она оставила ему такой сюрприз. Он и представить не мог, как вести себя мужчине, который забеременел. Прерывать, как женщина? Но как?
В этот момент в животе снова зашевелилась маленькая ручка. Гао Бо схватился за живот, тошнота подкатила снова. Он почувствовал угрызения совести. Даже если это событие выходит за пределы его понимания, даже если этот ребёнок — случайность из случайностей, даже если он, мужчина, забеременел — ребёнок всё равно его. Даже если его навязал Шэнь Цзинцянь, это всё равно его кровь и плоть.
Глаза Гао Бо наполнились слезами. Он плакал только в детстве, а после старшей школы не проронил ни слезинки. С одной стороны, плакать было не о чем, с другой — что за дело взрослому парню до слёз? Но сегодня Гао Бо заплакал. Не за себя — за этого ребёнка.
Гао Бо прижал руку к животу и тихо произнёс: «Прости меня, малыш. Тебе пришлось несладко всё это время. Я не хочу от тебя отказываться, просто мне немного странно. Ты спокойно сиди там, а когда подрастёшь… я тебя рожу». По щеке скатилась слеза. Гао Бо выглядел таким обиженным, таким беззащитным. Этот ребёнок появился слишком неожиданно, он был совершенно растерян.
Шэнь Цзинцянь тоже впервые видел, как плачет Гао Бо. Он винил себя, раскаивался, жалел, что той ночью взял его силой и даже не подумал извиниться. Если бы он знал, что Гао Бо забеременеет, он бы никогда так не поступил. Но в то же время ему было больно — больно за Гао Бо, больно за этого ребёнка. И одновременно радостно: теперь он может открыто сказать старику, что любит этого мужчину, ведь этот мужчина родит ему ребёнка!
Шэнь Цзинцянь опустился перед Гао Бо на одно колено и притянул его в объятия: «Гао Бо, если тебе плохо — плачь, не сдерживайся. Я не собираюсь говорить, что я виноват и что всё из-за меня. Я просто хочу сказать: дай мне шанс искупить свою вину. За этого ребёнка я отвечу. И за тебя тоже. Отныне вы двое — всё для меня. Если захочешь, я поеду с тобой в деревню Гао». Он боялся, что Гао Бо не справится с этим ударом и наделает глупостей. А плакать вредно и для плода, и для самого будущего отца.
Гао Бо поднял заплаканные глаза: «А как же моя мама? У неё здоровье слабое…»
Шэнь Цзинцянь с облегчением выдохнул. Оказывается, он переживает, как объясниться с матерью. А вот этого Шэнь Цзинцянь не особо боялся. Матери всегда самые снисходительные к своим детям. Что бы ни случилось, если ребёнок признаёт свою вину перед родителями, они первыми его простят.
Шэнь Цзинцянь похлопал Гао Бо: «Я сам поговорю с тётушкой. Я попрошу у неё прощения».
Гао Бо схватил Шэнь Цзинцяня за руку — его собственная рука до сих пор дрожала: «Нет, я сам скажу. У мамы слабое здоровье, не пугай её. Я сам поговорю, так будет лучше». Шэнь Цзинцянь кивнул, уступая. Он сжал дрожащую руку Гао Бо: «Не бойся. Я рядом. Это же хорошая новость — в семье прибавление, какой большой праздник!»
http://bllate.org/book/35614/4469626
Готово:
