— Я больше не могу, мамочка, не соблазняй меня…
— У меня сейчас искры из глаз от этой милоты, спасите!
— Мамочка выглядит такой мамочкой, которая прекрасно умеет вынашивать яйца! Мне кажется, её кармашек такой тёплый-тёплый, а-а-а-а-а!
Экран на мгновение снова затопило потоком сообщений. В глазах Перла рябило от мелькания комментариев, но после того, как Давид починил его телефон, тот, казалось, стал работать намного лучше, и даже при таком наплыве зрителей ничего не зависало.
Раз уж трансляция шла плавно и экран больше не чернел внезапно, Перл перестал обращать внимание на летящие комментарии. Он легко ткнул пальцем в камеру, словно виртуально погладив жуков по головкам.
На самом деле Мать Жуков просто вспомнила ту мини-игру для разминки мозга. Уголки губ Перла изогнулись в улыбке, обнажая белые зубы на фоне алых губ.
В комментариях наперебой спрашивали, чему он улыбается, и шумно требовали, чтобы Перл поделился секретом.
Светло-золотые глаза Перла чуть шевельнулись:
— Ничего особенного, просто мне очень приятно общаться со всеми вами.
Мать Жуков вовсе не собиралась выставлять напоказ свои маленькие шалости. Он отвечал мягким, обволакивающим голосом:
— Мне так радостно быть со всеми вами, вы очень забавные.
Произнося эти слова, Перл втайне мысленно раздавил тыквой одного жука-зомби из комментариев.
[!]
[Мамочка сказала, что ей радостно быть со мной… Простите все, я снова счастлив.]
[Если ослеп, сходи к врачу! Ты вообще знаешь слово «все»?]
[Чувствую, мамочка улыбнулась вовсе не из-за этого, но раз уж она так меня успокаивает, хм-м-м-м.]
[Я не могу! Только что закончился урок по мехам, телефоны пришлось сдать. Что я опять пропустил? Мамочка сказала, что любит нас?! У кого-нибудь есть запись стрима, а-а-а-а?]
[Видали? Вот они, будни пушечного мяса на мегамоделях: сплошная учёба да учёба (рыдает).]
После того как мозг Перла в очередной раз сжевал жук-зомби, он покачал головой: нет, больше нельзя отвлекаться, надо сосредоточиться на игре. Перл вновь перевёл взгляд на экран компьютера.
Карта в «Разведении» была огромной, и пока Перл исследовал лишь два процента. Дневной мир «Разведения» казался не таким опасным, как ночной, к тому же температура была очень приятной. Маленький человечек на экране сладко и долго потянулся.
Следуя подсказкам в игре, текущая задача Перла заключалась в том, чтобы отыскать голос, позвавший его в этот мир, стать их матерью, возглавить и приумножить этот род.
Днём видимость была отличной, и Перл, управляя белоснежным человечком, тщательно исследовал окрестности — теперь карта была открыта уже на десять процентов. Он также нашёл множество ярких плодов: ярко-красных, собранных в пучки, на вид очень аппетитных.
Вот только в траве вокруг то и дело раздавались странные шорохи, сопровождаемые падением нескольких игровых листьев со спецэффектами.
Поискав вокруг и больше не услышав знакомого зова, Перл вместо этого уловил доносившиеся со всех сторон звуки проглатываемой добычи и тихое хриплое шипение.
Перл нахмурил брови. Он подумал, что ему стоит раздобыть какое-нибудь оружие для самообороны — например, палку или камень. Если какая-нибудь дикая тварь вздумает его сожрать, он сможет бросить это в неё.
Но не успел он отправиться на поиски камня, как из травы что-то с шуршанием вылезло наружу.
Перл: «!»
Конец, полный конец! Интересно, если запустить в него фруктом, урон будет большим? Неужели его первое прохождение игры закончится в пасти какого-нибудь зверя? Кью-ай-кью!
Зверь встряхнул листочки на теле, совсем как щенок, привёл себя в идеальный порядок и лишь после этого нерешительно приблизился.
Перл прищурился и наконец разглядел его:
— Это был представитель Расы Жуков с чёрным экзоскелетом. Его конечности выглядели длинными и острыми, а кончики отливали зловещим холодом; чёрный костяной хвост, состоящий из члеников, грозно выгибался и поднимался вверх. Овальные угольно-чёрные фасеточные глаза без устали крутились по сторонам.
Существо сделало несколько шагов к белоснежному человечку, и, заметив, что тот не убегает, радостно прижалось вплотную.
По ту сторону экрана Перл слегка приоткрыл рот в лёгком изумлении и машинально облизал губы, покрывая их влажным блеском.
Как такое возможно… Перл не мог не узнать жукоформу своих детей. Каждый его ребёнок был рожден с невероятным трудом, каждую детскую конечность он ласкал и целовал — от мягкой до окрепшей.
И сейчас этот чиби-жук на экране был его ребёнком. Причём ребёнком из очень-очень далёкого прошлого: теперь тот малыш уже погиб и родился заново, став его Жуком-Королём.
— Давид Кэри… — пробормотал Перл про себя. Он прекрасно запомнил этого ребёнка, ведь тот был его нынешним Жуком-Королём.
Как такое могло произойти? Это ведь всего лишь игра, почему в ней оказался его ребёнок? Перл прикусил губу, растирая и без того алые губы до ещё более яркого оттенка.
— …Неужели это совпадение? — Перл смутно догадывался о чём-то, но тут же отбросил эту мысль. Сейчас не было другого способа проверить эти догадки, так что Перлу оставалось только продолжить игру.
[Я не выдержу, позовите психолога, мне нужен психолог! Кто разработал эту игру? Почему здесь он? Я буду жаловаться!]
[Протестую против диктатуры этого парня! Мамочка принадлежит всем!]
[Буду жаловаться, буду!]
Чиби-жук прижался к белоснежному человечку, и над их головами всплыло крошечное диалоговое окно, в котором непрерывно обновлялись многоточия.
Это означало, что персонаж собирается заговорить.
Перл с замиранием сердца уставился на экран: что же скажет ребёнок? Его ребёнок…
Давид: [Сердечко] «Люблю!»
Над головой жучка появилось ярко-красное сердечко. Казалось, он искренне обожает белоснежного человечка рядом с собой.
[Тьфу! Подлец!]
[Тьфу! Мерзавец!]
[Тьфу, да просто тьфу! Плевать на всё, тьфу!]
Перл слегка отвернулся в сторону. Комментарии, как и прежде, неслись сплошным потоком, отчего у него рябило в глазах, и он с трудом различал лишь пару реплик с ненавистью к этому жуку.
Он заговорил мягким, нежным голосом:
— Почему вы его ненавидите? Он же не сделал ничего плохого.
[Просто ненавижу. Ребёнок, которому достаётся больше всего любви, всегда вызывает ненависть.]
[Смотрю на него и бешусь. Как же завидно этим жукам, а-а-а!]
[Они видели мамочку и в юности, и в зрелые годы… Нет, от этого ещё завистнее!]
Перл действительно не успевал разобрать эти комментарии, но, подумав немного, всё же обратился ко всем:
— Надеюсь, вы не будете писать в моём чате оскорбительные комментарии в адрес кого бы то ни было или чего-либо. Мне это не нравится.
И больше никаких слов не потребовалось: Гаден, занимавший первую строчку в топе донатеров на трансляции Перла, уже взял на себя обязанности модератора, вышвыривая нежелательные аккаунты и отправляя их в бан.
Когда-то Гаден был убеждённым противником Жуков-Королей, но теперь всё изменилось. Срок полномочий этого Жука-Короля подходил к концу, и если удача действительно улыбнётся ему…
Гаден уже подсознательно отвёл себе место Жука-Короля. Стать преданной собакой матери и послушным, острым клинком — вот долг Жука-Короля.
После устроенной Гаденом зачистки в стиле бешеного пса Перл больше не видел неприятных ему сообщений. Он радостно кивнул:
— Вы просто супер! Нельзя просто так нападать на других. А теперь давайте продолжим играть.
Хотя Мать Жуков ещё не до конца осознала, что за его трансляцией наблюдают его собственные дети, и лишь смутно чувствовала неладное, он всё равно инстинктивно разговаривал с ними в материнском тоне. От него веяло чистокровным теплом материнства, а голос звучал мягко, но твёрдо и безапелляционно.
Жуки с Планеты Жуков, которых с самого детства никто не воспитывал лаской, тоже инстинктивно подчинялись словам Перла, не смея и помыслить о неповиновении. Те же немногие обладатели скверного, извращённого и могущественного нрава из числа низших жуков, что ещё пытались взбрыкнуть после замечания Перла, были мгновенно и жёстко подавлены Гаденом.
Казалось, эта прекрасная и нежная Мать Жуков родилась исключительно для того, чтобы быть матерью. Единственной матерью, единственным родителем.
Примечания автора:
Подумав, я решил дать мамочке узнать в игре новость о том, что Давид скоро умрёт. Если бы он узнал об этом только после того, как вернулся на Планету Жуков и родил малышей, для Перла это было бы слишком жестоко. Пусть лучше они как следует попрощаются друг с другом, а потом встретятся вновь — так будет лучше. Дайте Давиду пожить счастливо ещё несколько глав.
Видел, что некоторые малыши переживают за Давида, ха-ха-ха. Всё в порядке, пройдёт всего несколько дней, и он снова родится, а когда достигнет определённого возраста, вернёт прежние воспоминания и начнет борьбу с Гаденом за место Жука-Короля. Не переживайте!
Глава 11
— Ваше нисхождение — величайшая честь для всей Расы Жуков.
Чиби-аватар Давида сделал круг вокруг Перла, и его длинный костяной хвост, изогнувшись в форме буквы S, мягко опустился рядом с рукой белоснежного человечка. Это был приветственный ритуал высшего уровня в Расе Жуков.
Уголки глаз Перла изогнулись, и он привычным движением взял за этот прохладный кончик хвоста. Фасеточные глаза Давида невольно затрепетали, а Перл поднёс кончик хвоста к губам.
И легко поцеловал его.
[Я не жилец.]
[Ну и что нам теперь делать, братья? Раз, два, три — в окно.]
[Маленькая мамочка… Какая непослушная, зацелую до полусмерти.]
[Как только вернёмся на ***, заставим мамочку вот так целовать наши ***, и пусть мамочка по очереди сидит у каждого на лице.] (Этот пользователь заблокирован модератором)
Всего в одной стене от него Давид в темноте не мог совладать со своим хвостом — тот никак не желал прятаться. Ощущение теплых, мягких, самоотверженных и сострадательных губ Матери Жуков всё еще горело на самом кончике костяного хвоста. Давид, словно пес, легонько вилял кончиком хвоста, на котором, казалось, ещё сохранилось тепло Перла.
Для Расы Жуков лишь мать излучает тепло — она была единственным источником тепла в этом заледеневшем мире.
Ни одно живое существо в мире не способно поступить так, как Мать Жуков: поднять острые, безобразные хвосты жуков, нежно клюнуть их в поцелуе и явить свое белоснежное, нежное и мягкое тело, чтобы стать матерью Расы Жуков и даровать жизнь новым созданиям.
Все создания на свете боятся холодных, подобных машинам для убийства жуков, но только не мама.
Перл в игре нежно взял Давида за руку, согревая его холодную ладонь собственным теплом:
— Пойдём домой.
Домой. Давид едва сдерживался, чтобы не выпустить феромоны — было бы прекрасно, если бы соседка Мать Жуков почуяла их, а потом пришла в ярость, решив, что над ней подшутили, и отвесила ему пару пощёчин, либо с брезгливостью пнула ногу обнаружившая, что он скатился до статуса низший жук.
Но Давид прекрасно знал: столь нежная мать, как Мать Жуков, лишь расплачется, прижмет ребёнка к груди и станет питать раненого, жалкого малыша теплым, сладким нектаром.
http://bllate.org/book/35611/4404730
Готово:
