Внезапно дверь танцевального зала отворилась, и вошла высокая фигура.
Все четверо синхронно уставились на вход.
Е Сяо, в защитной маске и строгом черном пальто, выглядел слегка уставшим с дороги. Его острый, похожий на ястребиный, взгляд обвел комнату кругом и в конце концов остановился на Фу Яне и Сюй Чэнъюэ, которые стояли так близко, что их верхние части тел почти соприкасались.
— Что, не рады меня видеть?
Е Сяо!! Живой он самый!!!
Если бы это случилось сразу после перемещения в этот мир, Фу Ян, пожалуй, пришел бы в дикий восторг и бросился выпрашивать автограф.
Но сейчас… ощущалось какое-то странное смущение.
Фу Ян потер подбородок: по сравнению со сценой, он гораздо лучше разбирался в платах и крепежных винтах.
Однако после долгих часов изнуряющих тренировок без единой передышки, устроенных Сюй Чэнъюэ, профан Фу Ян, казалось, постепенно начал отличать хорошее выступление от плохого.
В то же время он внезапно понял, что Е Сяо вовсе не так крут, как ему казалось.
Раньше он думал, что в этой незнакомой сфере всё обстоит точно так же, как в научных исследованиях: то, что считает хорошим большинство, действительно хорошо, а если все признают чьи-то старания, значит, человек и впрямь трудится изо всех сил. Но шоу-бизнес, похоже, был исключением.
Чтобы избавиться от пелены воспоминаний, он даже отыскал в интернете записи выступлений Е Сяо и пересмотрел их заново.
И обнаружил… что на самом деле подавляющее большинство зрителей в сети абсолютно не разбираются в сценическом искусстве. Кто танцует лучше, кто поет лучше — всё это не идет ни в какое сравнение с простым раздуванием шумихи.
Срывается голос на песне — фанаты ругают аппаратуру.
Танец выходит неуверенным — фанаты восхищаются расслабленностью.
Стоило в этом разобраться, как искусная режиссура комментариев в секции обсуждений полностью развеяла все иллюзии.
К тому же Е Сяо смотрел на него вовсе не слишком дружелюбно.
Его взгляд, напоминавший змеиный, окинул Фу Яня с ног до головы — такого выражения лица он никогда не видел на экране.
На экранах Е Сяо всегда казался жизнерадостным, оптимистичным, красивым и обаятельным, а этот Е Сяо, стоявший совсем рядом, источал лишь высокомерное презрение.
Фу Ян пришел в себя и с опозданием убрал руку, лежавшую на плече Сюй Чэнъюэ.
И действительно, Е Сяо отвел взгляд.
— Сяо-гэ, как же мы не рады! Мы ведь дни и ночи напролет думали о тебе! — заметив неладное в атмосфере, Хао Юнь тут же подскочил и заключил его в крепкие объятия.
Чжоу Цинцин тоже отложила телефон, с которым никогда не расставалась, и широко раскинула руки:
— С возвращением в команду.
Только после этого на лице Е Сяо появилась улыбка. Пройдя через церемонию приветствия с каждым по очереди, он наконец шагнул к Фу Яню.
Фу Ян указал на себя:
— Мне тоже обязательно обниматься??
Ничего не объясняя, Е Сяо притянул его к себе и дважды хлопнул по спине:
— Четвертый, давно не виделись, а ты сильно изменился.
…Фу Яню показалось, что у него сейчас ребра сломаются.
Е Сяо отпустил его и тут же направился к Сюй Чэнъюэ, расставив руки.
— Чэнъюэ…
— Время поджимает, послезавтра уже выступать на Лейбле «Сердцебиение», давай прогоним номер еще раз, — холодно произвел Сюй Чэнъюэ. — Ты ведь помнишь танцевальные движения?
Е Сяо с заметной неловкостью опустил руки:
— Помню, конечно помню. Разве танец Поцзюнь не мы вдвоем разбирали?
Сюй Чэнъюэ с сомнением посмотрел на него и больше ничего не сказал:
— Раньше мы думали, что ты не вернешься, поэтому хореограф сменил расстановку. Давай вернемся к первой версии.
Он не стал высказывать претензий, просто хлопнул в ладоши, призывая всех готовиться.
Хао Юнь горько завыл:
— Я просто ничтожный исполнитель: переделывал пять версий, учил пять версий, а в итоге в дело идет первая!
Чжоу Цинцин зажала ему рот рукой и тихо произнесла:
— Не ной, Пятый, до финального дня еще далеко, глядишь, придется переделывать снова.
Хао Юнь опечалился еще сильнее, и его торчащий рыжий хохолок уныло поник.
Фу Ян наблюдал за ними со стороны, чувствуя себя чужаком. Всё это казалось каким-то странным: вопреки ожиданиям, ситуация вовсе не выглядела так, будто вся группа третирует Е Сяо — скорее уж Е Сяо доставлял всем хлопоты.
— Четвертый, помоги повесить мою одежду на тот турник у стены, — Е Сяо снял пальто и бросил это так небрежно, словно отдавал подобные распоряжения бесчисленное количество раз.
Неожиданно оказавшись в центре внимания, Фу Ян указал на себя:
— Я??
Этот молодой господин никогда ни у кого не был на побегушках, за исключением того раза, когда Сюй Чэнъюэ заставил его мыть посуду.
Впрочем, Сюй Чэнъюэ выражался куда вежливее. Но раз уж речь шла о такой мелочи, Фу Ян подавил в себе неприятное, беспричинное раздражение, взял одежду и небрежно повесил ее на перекладину.
Е Сяо посмотрел на него:
— Ты становишься всё более нетерпеливым и суетливым.
В его голосе послышались нотки упрека:
— Я уже столько раз говорил: все дела нужно делать с холодным умом и ровным сердцем, избегая погожи за сиюминутной выгодой.
— Сходи-ка вниз в магазин, купи мне бутылку воды. И кстати… — Е Сяо назвал марку импортной минеральной воды. — Я пью только эту.
Он отдавал приказ холодным тоном, даже не интересуясь мнением Фу Яня, словно услуживать ему было само собой разумеющимся делом.
Сюй Чэнъюэ нахмурился и прервал их:
— Скоро начинаем тренировку, времени в обрез.
— Да я просто прошу купить воду, много времени не займет, — Е Сяо с улыбкой хлопнул его по плечу. — Чэнъюэ, не будь таким серьезным. Ты просто слишком чувствителен, на самом деле времени более чем достаточно.
Сюй Чэнъюэ глубоко вздохнул. Проведя столько лет рядом с Е Сяо, он знал, что бесполезно спорить, когда тот что-то решил. Поэтому он присел в уголке, надел наушники и принялся пересматривать видеозапись утренней репетиции, терпеливо ожидая, пока те закончат.
— Четвертый, чего застыл? Бегом марш, разве не слышал, капитан подгоняет? — Е Сяо развел руки в стороны и стал разминаться перед зеркалом. — Я ведь только с самолета, еще не ел ничего, примчался ради вас. Заодно заверни в круглосуточный магазин, купи мне две коробочки суши — разогретые, но не слишком горячие.
Е Сяо был выше того тела, в которое вселился Фу Ян, и сейчас смотрел на него свысока.
То ли Фу Яню мерещилось, но держался тот вовсе не как сотоварищ по группе, а скорее как барин, помыкающий мелким слугой.
Но… черт побери, что еще за манера греть суши?!
Фу Ян так и стоял на месте, собираясь высказать всё, что думает, но, вспомнив, что этот человек — его кумир, сдержался.
Хао Юнь, прекрасно умевший улавливать настроение окружающих, тут же подскочил:
— Е Сяо-гэ, я сбегаю, как раз хотел выйти подышать воздухом.
— У тебя другое поручение, ступай в общежитие, принеси мои наушники, — Е Сяо откинулся назад, скрестив руки на груди в кресле, и, заметив, что Фу Ян по-прежнему не двигается, бросил: — Месяц не виделись, а мои слова уже ничего не стоят?
Услышав это, Хао Юнь вздрогнул всем телом, немедленно сорвался с места и толкнул Фу Яня, жестом призывая идти вместе с ним.
Фу Ян бросил взгляд на Сюй Чэнъюэ, который сидел в углу в наушниках и скрупулезно фиксировал ошибки каждого в танце, а затем перевел глаза на Е Сяо, восседающего в кресле с видом настоящего императора внутри группы.
В голове царил полный туман.
Даже когда они вместе с Хао Юнем вышли из здания компании, он все еще пребывал в каком-то сомнамбулическом состоянии.
— Яогуан-гэ, Яогуан-гэ? Четвертый? — Хао Юнь помахал рукой у него перед глазами. — Чего ты витаешь в облаках?
Фу Ян опомнился:
— Ничего. Погоди, ты сейчас действительно собираешься идти в общагу ради его вещей? Туда и обратно полчаса ходьбы.
Хао Юнь вздохнул:
— Эх, пустяки, я привык. Просто побегу быстрее, и всё.
— Он всегда такой?
— Он же старший брат, это нормально, что он нас гоняет и закаляет. Ничего страшного.
Хао Юнь легкомысленно пожал плечами.
И в самом деле, ничего особенного… просто реальность сильно расходилась с тем образом, что транслировали на экраны, и это вызывало у Фу Яня сильнейший диссонанс.
Хао Юнь попытался утешить его оптимистичным тоном:
— Ты же знаешь Южную Корею, там отношения между старшими и младшими — это просто жесть. По крайней мере, Сяо-гэ не заставляет нас мыть ему ноги, верно?
Фу Ян: «……»
С таким покладистым складом ума оставалось лишь радоваться, что за издевательства над дурачками не сажают в тюрьму.
Фу Ян в мгновение ока купил всё необходимое, спустя пять минут уже вернулся в репетиционный зал и сунул пакет Е Сяо в руки:
— Ешь быстрее, не тяни.
Е Сяо небрежно бросил:
— Оставь там.
Фу Ян: «?»
Он поднялся на седьмой этаж пешком, боясь, что еда остынет, а в ответ не услышал ни единого слова благодарности, да еще и… «оставь там»?
— Второй, доложи мне, как продвигалась работа в мое отсутствие, — Е Сяо, не зная, чем заняться, листал телефон и, слегка приподняв подбородок, кивнул на Чжоу Цинцин, которая как раз обсуждала с Сюй Чэнъюэ хореографию. По его слову обсуждение прервалось; Чжоу Цинцин, казалось, тоже давно к этому привыкла — она вывела на экране телефона заранее подготовленную презентацию и принялась отчитываться:
— Пока тебя не было, Spark занимались главным образом продвижением альбома «День и ночь», включая эстафету в микроблоге, стримы в поддержку альбома…
— Подожди-ка, — Е Сяо постучал пальцем по журнальному столику. — Четвертый, налей воды.
Фу Ян: «……?»
— Почему сегодня приходится повторять элементарные вещи по нескольку раз? — в голосе Е Сяо проступило раздражение.
Это ты еще и недоволен?! Фу Ян почувствовал, как в нем закипает немая ярость. Ладно, в последний раз — искупаю грехи своего прошлого фанатизма, — и послушно налил воды.
Только после этого Е Сяо позволил Чжоу Цинцин продолжить доклад.
Его завершения Хао Юнь вернулся обратно, весь в мыле и запыхавшийся.
Сюй Чэнъюэ снял наушники:
— Можно начинать?
Е Сяо кивнул:
— Сейчас, только перекушу.
Он поднялся с места, чтобы взять суши, но едва коснулся внешней упаковки, как на его лице появилось выражение брезгливости:
— Тьфу, они же остыли. Ну ладно, тогда не надо.
Фу Ян: «……» Тебя предупреждали раз сто!
С самого момента возвращения Е Сяо каждое второстепенное событие и каждый жест словно подливали масло в огонь, заставляя закипать от злости.
Е Сяо повернулся к Сюй Чэнъюэ:
— Чэнъюэ, можешь приготовить мне поесть?
Фу Ян почувствовал, будто на него вылили ушат ледяной воды.
— Яогуан-гэ, у тебя такое тяжелое дыхание, — Хао Юнь склонил голову набок, разглядывая его.
Фу Ян: Спасибо, приглашение принято, от бешенства.
Зная, что те самые две коробочки суши Фу Ян добывал с немалым трудом и что это был искренний жест заботы младшего товарища, Сюй Чэнъюэ мягко произвел:
— Давай я разогрею тебе суши, поедим вместе.
Е Сяо бросил на пакет равнодушный взгляд, а уголки его губ тронула двусмысленная улыбка:
— Мм? Не нужно, я не ем не свежее.
— Давно я не ел твоей стряпни, Чэнъюэ, — его лицо приняло жалобное выражение, словно он заранее знал, что Сюй Чэнъюэ падок на мягкое и не выносит давления. — Я так проголодался.
Фу Ян взорвался.
А затем увидел, что Сюй Чэнъюэ и впрямь сдался под напором этого приема: он собрался идти на кухню при корпоративной столовой, хотя все члены группы целый день горбатились на репетиции танца, и теперь послушно отправлялся стряпать.
Внутри Фу Яня вовсю орало нечто безумное: «Да Е Сяо же просто обнаглел, матерь божья! Сюй Чэнъюэ, какого черта ты снова готовишь ему?! Куда делась твой характер?! Ты же терпеть его не можешь! Загноби ты его уже наконец пропорционально тому, как он заслуживает!!!»
Из-за всего этого он, некогда наивно полагавший, что Е Сяо — бедная овечка, которую гнобят в коллективе, теперь выглядел просто круглым идиотом.
http://bllate.org/book/35600/4403245
Готово:
