— Почему её переименовали в Развлекательную компанию Наньцзян?
— Неужели это как-то связано с ним?
Впрочем, вероятность этого стремится к нулю: в конце концов, Наньцзян выкупили ещё до того, как они впервые встретились.
Их первая встреча с Чи Наньму произошла на гоночном треке. Тогда Цзян Чу получил роль мелкого бандита, и режиссёр потребовал, чтобы он научился водить мотоцикл за неделю. Но Цзян Чу не умел даже ездить на велосипеде, так что менеджеру пришлось нанять инструктора.
В тот день Цзян Чу всю ночь снимался, безумно устал и продолжал дремать в минивэне, даже когда они приехали на трек. Менеджеру пришлось буквально вытаскивать его из машины. Цзян Чу, зевая, спрыгнул на землю и тут же зажмурился от яркого утреннего солнца. Грохот мотоциклов стоял оглушительный.
Потирая сонные глаза, он сквозь марево увидел высокую, крепкую фигуру в гоночном костюме — человек резко затормозил всего в пяти метрах от него. Незнакомец снял шлем, обнажив слегка вьющиеся пепельно-серые волосы, влажные от пота. Чи Наньму держал шлем в одной руке, а другой отбрасывал назад прилипшие к лицу пряди. Сквозь капли пота на него равнодушно смотрели красивые глаза с миндалевидным разрезом — и этот взгляд в одно мгновение пленил сердце Цзян Чу.
Секунда — и Чи Наньму, снова став отстранённым, перевёл взгляд в сторону и спрыгнул с мотоцикла.
А сердце Цзян Чу забилось в бешеном ритме. Даже когда менеджер потащил его искать инструктора, оно всё ещё колотилось, словно по нему били маленьким молоточком.
— А можно мне взять его в инструкторы? — сгорая от внезапного порыва, спросил Цзян Чу, указывая на Чи Наньму, который как раз запрокинул голову, чтобы попить воды.
Инструктор одарил его таким взглядом, будто он сказал что-то кощунственное:
— Это инвестор нашего клуба, наш главный спонсор, а не инструктор!
Услышав шум, Чи Наньму медленно повернул голову и снова посмотрел на Цзян Чу. У того перехватило дыхание, он даже дышать побоялся. Впервые за свои двадцать с лишним лет он испугался, что его громкий голос может кому-то помешать.
— Можешь выбрать меня, — произнёс Чи Наньму, глядя ему прямо в глаза. Его густые брови, сияющий взгляд и четыре заклепки-серьги в правом ухе, поймавшие солнечные лучи, — эта картина врезалась в память Цзян Чу навсегда.
Серьги… Куда же они подевались? Казалось, после того как Чи Наньму поправился, он больше их не носил.
Погрузившись в эти мысли, Цзян Чу наконец перестал витать в облаках и начал всерьёз размышлять об этом.
— Ну, тебе теперь нечего сказать? — Бай Дунцзинь, наконец одержавший верх в споре, был в приподнятом настроении и машинально потряс Цзян Чу за плечо.
Цзян Чу не успел среагировать, его рука дрогнула, и капли кофе с края чашки упали на рубашку, расплываясь тёмным пятном.
— Твоя одежда! — Бай Дунцзинь поспешно отставил фарфоровую чашку, выхватил несколько салфеток и в суматохе принялся тереть пятно.
Цзян Чу, ошарашенный, опустил голову. Его мысли всё ещё крутились вокруг тех самых серёжек, и он долго не мог прийти в себя. Бай Дунцзинь помахал рукой перед его лицом:
— Чу-чу? С тобой всё в порядке?
Вернусь домой — обязательно нужно найти эти серьги.
Цзян Чу пришёл в себя, сфокусировал взгляд и спросил:
— Тот мотоцикл, на котором я в прошлый раз приехал, всё ещё на парковке?
— Я побоялся, что его повредят, и попросил людей перевезти его ко мне домой, — Бай Дунцзинь с видом человека, ожидающего похвалы, спросил: — Хочешь, я пришлю его тебе?
Цзян Чу немного подумал и покачал головой:
— Не нужно, пусть пока побудет у тебя. Подожди, пока я… — он замолчал, — …вернусь из медового месяца, тогда и заберу.
Бай Дунцзинь кивнул, заметив пятно на рубашке Цзян Чу, и снова затряс головой:
— Да какие сейчас мотоциклы? Ты испачкался, живо в номер, переоденься в чистое.
— Ничего страшного, — Цзян Чу промакнул остатки кофе и небрежно бросил салфетку. — Я скоро ухожу, сегодня вечером Наньму возвращается домой ужинать.
Бай Дунцзинь жалобно вздохнул:
— Солнце ещё даже не село, зачем ты так рано домой собрался?
Искать серьги.
Цзян Чу бросил взгляд на Юй Дана:
— Ты сначала разберись со своими отношениями с господином Юй, а то в следующий раз, когда мы встретимся, он снова начнёт паниковать и примчится тебя искать.
В голосе Цзян Чу проскользнуло раздражение — он был явно недоволен тем, что Юй Дан уже второй раз вцепился в них, как банный лист.
— Ладно, ладно, моя вина, — Бай Дунцзинь, понимая, что неправ, надул губы. — Как вернёшься из медового месяца, не забудь взять меня на трек. Ты обещал, не смей отказываться от своих слов!
Цзян Чу кивнул, попрощался и поспешно удалился.
Как только Цзян Чу ушёл, Бай Дунцзинь нахмурился и холодно посмотрел на Юй Дана:
— Ты больной? Что за привычка постоянно упоминать Чи Наньму при Чу-чу? Неужели не видишь, что он не хочет об этом говорить?
Юй Дан проводил взглядом удаляющуюся фигуру и усмехнулся с неподдельным интересом:
— Ладно, в следующий раз не буду.
— Тётя Цзян, вы не видели эти серьги? — придя домой, Цзян Чу показал фотографию Цзян Лин.
— Вроде бы нет, — Цзян Лин внимательно изучила снимок и выключила кран, из которого поливала цветы. — Срочно нужно? Хотите, я сейчас помогу поискать?
— Ничего, — вздохнул Цзян Чу. — Я сам поищу, занимайтесь своими делами.
Куда же они могли деться? Неужели Чи Наньму их давно выбросил?
Цзян Чу зашёл в комнату и первым делом осмотрел кинозал. В ящиках комода лежало много мелочей: браслеты из черепов, металлические кольца — всё те безделушки, которые он когда-то дарил Чи Наньму. Цзян Чу и сам не мог толком объяснить, почему так спешит, но у него было сильное предчувствие: он должен найти их до отъезда в медовый месяц.
В кинозале ничего не нашлось. Цзян Чу закрыл ящик, быстро поднялся наверх и начал обыскивать гардеробную. Шкатулка с украшениями Чи Наньму была небольшой — в основном часы, запонки да броши. Цзян Чу осторожно перебирал содержимое, стараясь не нарушить порядок, проверил карманы одежды и сумок, но всё было тщетно.
— Куда же они делись… — растерянно пробормотал он.
Он очень хорошо помнил: когда их выписывали, медсестра вернула серьги Чи Наньму. Но после возвращения домой они исчезли.
Может, в кабинете?
Цзян Чу помедлил секунду, но всё же спустился в кабинет. В конце концов, судя по характеру Чи Наньму, он вряд ли стал бы хранить там что-то по-настоящему важное.
Экран проектора в кабинете не был выключен, и в комнате было очень темно. Цзян Чу толкнул дверь, ступая бесшумно, окинул взглядом письменный стол и тут же открыл ящик. Два верхних были пусты, и лишь открыв самый нижний, Цзян Чу увидел то, что так отчаянно искал.
Более десяти маленьких серёжек лежали в пластиковом пакетике размером с лист бумаги. Там были не только те четыре штуки, которые он видел при первой встрече, но и другие серьги, которые Чи Наньму носил редко.
Цзян Чу слегка улыбнулся, его глаза радостно блеснули, он быстро вытянул пакетик из ящика. Однако он не ожидал, что под пакетом лежит толстая пачка бумаг, на самой верхней из которых чётко значилось: «Соглашение о разводе».
Цзян Чу впился взглядом в лежащее в ящике соглашение. Неизвестно, сколько времени он простоял так, прежде чем медленно положил серьги на стол и одной рукой вытащил стопку бумаг.
Экземпляр был не один — их было три, что вполне соответствовало педантичному характеру Чи Наньму. Цзян Чу небрежно открыл один и бегло просмотрел содержание.
[Право собственности на дом в Цзяннань Баньшань в настоящее время принадлежит стороне Чи Наньму. После развода сторона Чи Наньму обязуется содействовать стороне Цзян Чу в переоформлении недвижимости и взять на себя все налоговые расходы.]
[Имущество и акции, принадлежащие обеим сторонам, остаются в их личной собственности и не подлежат разделу.]
[После развода сторона Чи Наньму добровольно обязуется выплачивать стороне Цзян Чу 40 миллионов юаней ежегодно в качестве расходов на жизнь и медицинское обслуживание для него и его родственников.]
Сорок миллионов в год. Дом в Цзяннань Баньшань — ему. Чи Наньму был невероятно щедр.
Цзян Чу насмешливо фыркнул, аккуратно сложил три копии соглашения, выровнял края и положил всё обратно в ящик, наведя порядок.
— Я никогда не думал о том, чтобы развестись с тобой.
Эта фраза внезапно прозвучала в ушах. Оказалось, Чи Наньму тоже умел врать. Лгал ему, притворялся, разыгрывал спектакль о том, что они начнут всё сначала.
Цзян Чу, не заботясь о том, что нарушит расстановку вещей, с силой отодвинул деревянное кресло Чи Наньму, тяжело опустился в него и откинулся на спинку. Материал кресла был невероятно жёстким, и через полминуты Цзян Чу выпрямился, стараясь не касаться спинки.
Он поднял серьги и принялся внимательно рассматривать их при свете потолочной лампы. Когда-то эти серьги из золота были испачканы кровью — когда медсестра вернула их, пятна были чёрными и запекшимися, но теперь они были вычищены до блеска, чистые и безупречные.
Почему Чи Наньму ему солгал?
Цзян Чу медленно вращал серьгу, любуясь её блеском, и вдруг начал тихо, странно посмеиваться. На самом деле он должен был догадаться об этом ещё давно, просто всё это время намеренно закрывал глаза.
Цзян Чу достал телефон и открыл Weibo. Несколько тем, связанных с ним, находились в топе.
[Цзян Чу и его муж на ночной прогулке у моря]
[Цзян Чу, остров Шачжоу-Дун]
[Цзян Чу, Сад Байшэнь]
В каждой публикации были их совместные фотографии — они держались за руки, обнимались, правда, лица были заблюрены, и узнать их можно было только по фигурам.
Пролистывая ленту, Цзян Чу смотрел на эти снимки, и его улыбка становилась всё более искажённой. Чи Наньму никогда не любил публичность. По логике вещей, он должен был удалить эти посты, не допустить распространения ни одной фотографии, чтобы не стать объектом сплетен.
Но факты говорили о другом: Чи Наньму позволял этим фото распространяться.
Более того… не исключено, что все эти темы и фотографии организовал сам Чи Наньму.
Зачем?
Только для того, чтобы окружающие знали, что у них в браке всё прекрасно?
Чи Наньму солгал ему о том, чтобы начать всё сначала, просто чтобы Цзян Чу вёл себя послушно и не устраивал скандалов?
Логика была безупречной, но Цзян Чу всё равно чувствовал, что что-то здесь не так. Если бы всё это было лишь спектаклем, чтобы создать иллюзию идеальной жизни, хватило бы пары размытых снимков. Зачем Чи Наньму было проявлять такую нежность и заботу наедине с ним?
Как только пробило шесть тридцать вечера, на телефоне появилось уведомление: Чи Наньму выехал из компании.
Цзян Чу уставился на геолокацию, глубоко вдохнул, с бесстрастным лицом встал, вернул кресло на место и, сжимая в руке пакетик с серьгами, вышел из кабинета.
Завтра предстоял отъезд, багаж для медового месяца был собран заранее, в основном там была летняя одежда.
http://bllate.org/book/35576/4399830
Готово:
