Когда обряды поклонения Небу и Земле завершились, восставший из мертвых увлек свою невесту в главную усыпальницу, ставшую им брачным покоем. По углам склепа горели ритуальные свечи с изображением драконов и фениксов, заливая комнату ярким, колеблющимся светом.
Наполнив две чаши свадебным вином, мертвец испил его вместе с Цзинь Цзинем. Опустив кубки, он с нескрываемой нежностью посмотрел на юношу и негромко произнес:
— Я — наследный принц династии Инь, Ли Хэн, прозванный Фэнцы. Ныне, когда брачные обряды завершены, мне все еще неведомо имя моей нареченной. Скажи, как зовут тебя, супруга моя?
Одурманенный призрачными чарами, Цзинь Цзинь кротко улыбнулся и послушно прошептал:
— Мой муж, мое имя — Цзинь Цзинь.
Услышав это обращение, Ли Хэн ощутил глубокое удовлетворение. Увы, его духовных сил и ступени совершенствования пока недоставало, чтобы подарить супругу ту самую бесценную брачную ночь, что дороже тысячи слитков золота.
— Позволь узнать, душа моя, какими знаками пишется твое имя? И нарекли ли тебя вторым именем при совершеннолетии?
Цзинь Цзинь качнул головой.
— Второго имени у меня нет. А пишется оно как «золото» и «сдержанность».
Ли Хэн не совладал с трепетом в груди. Он протянул руку и ласково коснулся жемчужных нитей, свисавших с фениксовой короны юноши.
— Золото и сдержанность... Но звучат они в точности как «драгоценный». Позволишь ли ты мне, душа моя, самому выбрать для тебя второе имя?
Немного подумав, Цзинь Цзинь послушно кивнул.
«Какая покорность!»
Ли Хэн восхищенно вздохнул. Его пальцы скользнули от жемчужных подвесок к шее Цзинь Цзиня, мягко оглаживая нежную, белую как нефрит кожу.
— Раз ты согласен, я должен подойти к этому со всей важностью. Ты так прекрасен, душа моя... В древних стихах поется: «Лик девы юной чист, росой омыт цветок; сияньем древа дивного расцвечен задний сад...» Прежде мне не хватало ума и опыта, чтобы постичь суть этих строк. Но теперь, глядя на тебя, я наконец уразумел, что значит истинная, редчайшая в мире красота. А потому и имя твое должно быть особенным. Позволь подумать...
— Быть может, Юйчжи — Нефритовая Ветвь? «Ветвь из нефрита на древе из золота»... Бесценное сокровище и моя величайшая драгоценность. Что скажешь, душа моя?
Цзинь Цзинь, разумеется, не стал возражать. Одержимый призраком, он согласился бы даже на «Нефритовое сокровище».
«Тьфу, старый похотливый козел!» — мысленно сплюнул Призрачная система 188. — «Тоже мне, распелся: „золотые ветви, бесценное сокровище“! Обычный пройдоха, который побоялся добиваться взаимности честно и решил прибегнуть к грязным трюкам, чтобы поставить парня перед фактом. Да только просчитался: сам-то немощен, вот и приходится пускать пыль в глаза! Никчемный, жалкий слабак!»
«Вот пройдут пятнадцать дней, заберу подопечного — и только нас и видели! Ни следа ему не оставим, пускай этот бессильный мертвяк воет от горя и исходит слезами!»
Ли Хэн, разумеется, и не подозревал, что за их брачной ночью пристально наблюдает невидимый соглядатай. Поговорив со своим избранником еще немного и решив, что между ними воцарилось полное согласие, он бережно поднял юношу на руки и перенес в массивный каменный саркофаг. Глядя на послушного Цзинь Цзиня, мертвец с тихой радостью улегся рядом, крепко прижал к себе свою усладу и позволил себе робкую вольность — дважды поцеловал его в щеку. В конце концов, Ли Хэн погиб тысячу лет назад шестнадцатилетним отроком и под маской грозного монстра все еще прятал юношескую робость и благородство. Он мучительно стыдился своего изъяна и в нынешнем положении просто не смел заходить дальше невинных ласк.
— Потерпи еще немного, душа моя. Когда я обрету истинное могущество... я стократно возмещу тебе за эту брачную ночь.
От этих слов, сказанных чистым и на удивление глубоким голосом, Цзинь Цзинь густо покраснел. Никто и никогда не нашептывал ему столь нежных признаний, и даже сквозь пелену дурмана пробилось щемящее чувство девичьего стыда.
Тьма склепа не мешала Ли Хэну видеть. Заметив этот румянец, он тихо, счастливо рассмеялся прямо на ухо юноше:
— Душа моя... Ты меня без ножа режешь...
— Спи, засыпай... А когда откроешь глаза, мы уже никогда не расстанемся.
Он мягко прикрыл ладонью глаза Цзинь Цзиня, усыпляя его. Трупный яд, струившийся в жилах древнего мертвеца, был слишком свирепым. Укуси он юношу напрямую, тот мог погибнуть. Пусть даже опасность составляла всего один шанс из десяти, Ли Хэн не смел рисковать своей драгоценностью. Он выбрал иной, куда более надежный путь: делить с возлюбленным одно ложе, позволяя темной энергии смерти постепенно и безболезненно проникать в живую плоть. Так он надеялся обратить его, уберечь от старения, хворей и тлена, чтобы затем вечность разделять кров и радости до скончания времен.
Пусть этот способ требовал времени, спешить Ли Хэну было некуда — впереди у него была вечность.
Но даже засыпая рядом со своей усладой, Ли Хэн не терял бдительности. Юноша достался ему дорогой ценой — пришлось отбивать его у целой своры настырных даосов. Да и те младенческие души, что кружили вокруг гробницы прошлым вечером... В любой миг незваные гости могли ворваться в его владения.
Но ведал ли страх грозный мертвец?
Напротив, предвкушение грядущей схватки лишь будоражило его кровь. Это значило, что до их встречи о Цзинь Цзине было кому позаботиться.
Однако теперь, когда у юноши появился истинный защитник, прежние покровители стали обузой. Было бы лучше, исчезни они навсегда. Ну а если осмелятся явиться сюда... что ж, пощады они не дождутся.
***
Загородный пустырь, над усыпальницей
Даос Чжан Цзунъин и его спутники, спешившие изо всех сил, наконец вышли к нужному месту. Светлые души младенцев уверенно вели их за собой, тогда как трое злобных младенческих духов жались поодаль, опасаясь, что их тут же скрутят и запрут. Чжан Цзунъин перевел взгляд со светлых призраков на темных и тяжело вздохнул:
— Ладно уж. Будем считать, что вы искупили свою вину. Прежний побег я вам прощаю. Но как только вызволим молодого господина Цзинь Цзиня, вы безропотно вернетесь со мной для очищения. Только пройдя этот путь, вы сможете переродиться вновь.
Светлые души послушно закивали, а вот злые призраки лишь воровато зазыркали по сторонам, явно замышляя какую-то пакость.
Чанг Мань и Жу Шань с непривычной серьезностью принялись наставлять неразумных духов:
— Вы сотканы из злобы и обиды. Если попытаетесь переродиться без очищения душ, то погубите и будущую мать, и себя самих, да еще и беду на живых призовете. Глупо и подло вредить другим, когда и себе от этого никакой пользы!
— И то правда! — поддакнул Жу Шань. — А коли беды натворите, наш учитель за вас возьмется всерьез. Да и другие заклинатели, даосы да монахи, спуску не дадут — налетят гурьбой, и тогда уж простым умиротворением не отделаетесь. Развеют ваши души прахом, и поминай как звали! К тому же, вам ведь так пришелся по душе молодой господин Цзинь Цзинь? Спасём его, и вы сможете играть вместе сколько вздумается. С ним и тоскливое время очищения пролетит незаметно.
Злобные призраки младенцев, захлебываясь черной желчью, и ухом не вели, слушая поучения этих двух недотеп. Но стоило тем упомянуть Цзинь Цзиня — прекрасного старшего брата, — как малыши тут же оживились.
«Если мы сможем остаться с ним, то и это ваше нудное очищение, пожалуй, можно потерпеть...»
Светлые же духи, прослышав о возможности играть с ласковым юношей, и вовсе пришли в неописуемый восторг. Они принялись шумно кружиться в воздухе, наперебой требуя немедленно идти на выручку.
Поскольку злые духи уже спускались под землю и успели столкнуться с жутким цзянши нос к носу, они вызвались быть проводниками.
Крепче перехватив свое оружие, Чжан Цзунъин первым шагнул в темный зев подземелья. Чанг Мань и Жу Шань пристроились следом, а Линь Чантянь остался замыкающим, прикрывая тыл.
— Когда спустимся, мы с вашим дядей-наставником Линем свяжем мертвеца боем. Вы же хватайте молодого господина Цзинь Цзиня и бегите наружу, призрачные младенцы укажут путь. И помните: что бы ни случилось позади вас, не оборачивайтесь. Ваша главная задача — увести юношу в безопасное место. Все поняли?
— Мы все поняли, учитель! Пожалуйста, берегите себя с дядей Линем!
— Да-да, не ввязывайтесь в затяжной бой! — поддакнул Жу Шань, за что тут же удостоился от наставника тяжелого взгляда.
— Без тебя знаю! — огрызнулся Чжан Цзунъин.
«У твоего учителя жизнь всего одна! Я еще надеюсь пожить в мире и согласии с молодым господином Цзинь Цзинем, миловаться с ним и... кхм, ну, сами понимаете! Стал бы я разбрасываться собственной головой в этой Богом забытой могиле!»
http://bllate.org/book/35573/4555872
Готово:
