— Ой, звучит и правда очень нагло. Я и сам обычно терпеть не могу таких типов, которые любят строить из себя невесть что, — Му Шаочуань сначала поддержал ругань Цзун Цзюэ, но тут же сменил тон: — Но он всё-таки лучший друг твоего младшего дяди, его возраст и стаж налицо, так что как ни крути, а он тебе наполовину старший.
Человек, способный сойтись с твоим младшим дядей, обладает совершенно точно недюжинными изворотливостью и умом, он не может быть простым смертным. К тому же этот хмырь по фамилии Сюй сейчас — полуинвалид с проблемными ногами, до какой степени он тебя вообще мог довести?
Цзун Цзюэ, послушай моего совета, не заходи в делах слишком далеко, чтобы потом при встрече не было стыдно. Смотри мне, не вздумай испортить с ним отношения окончательно.
Цзун Цзюэ, едва услышав это, вспылил ещё сильнее:
— Это что ещё за намёки? Хочешь, чтобы я послушно внимал каждому его слову да ещё и терпел его приказы?
Му Шаочуань похлопал его по плечу и протянул сигарету:
— Будешь? Сперва выпусти пар.
Цзун Цзюэ отмахнулся от его руки и брезгливо бросил:
— Я не курю, убери.
Му Шаочуань пожал плечами, сунул сигарету обратно в пачку и продолжил вразумлять:
— Подумаешь, готовить и убираться — отбыл номер, повозился кое-как, какая сложность? Я за те годы, пока учился за границей, от этой их еды чуть не блевал. Кроме как по ресторанам, иногда и сам к плите вставал...
Заметив, что лицо Цзун Цзюэ становится всё мрачнее и мрачнее — того и гляди у молодого господина снова прорезается норов и он начнет всё громить в его собственном доме, — Му Шаочуань с досадой замолк:
— Ладно-ладно, молчу. Делай что хочешь.
У Цзун Цзюэ кулаки хрустели от напряжения, молодое красивое лицо помрачнело и казалось пугающим, от него так и веяло смертоубийством.
Заметив это свирепое выражение лица, Му Шаочуань слегка нахмурился:
— Цзун Цзюэ, ты... неужели и впрямь распускал руки перед Сюй Цзином?
Цзун Цзюэ издал из носа презрительный хмык и с бесконечным пренебрежением процедил:
— Распускал руки? Я всего лишь толкнул его, а то, что он сам на ногах устоять не смог — какая мне на хрен разница? Хотя вообще-то я и впрямь хотел врезать ему!
Тут лицо Му Шаочуаня переменилось, и он поражённо выдохнул:
— Твою мать, ты и впрямь поднял руку? Готовый повод для придирок! А вдруг он снова пожалуется твоему младшему дяде? Человек всё-таки в инвалидном кресле сидит, даже ради твоего дяди ты не должен был...
Цзун Цзюэ слушал всё это с нарастающим раздражением. Издав презрительное цыканье, он бросил:
— Му Шаочуань, ты чьим вообще братом прикидываешься? Какого чёрта ты вечно гнёшь палку в другую сторону и выгораживаешь этого Сюя?!
Я ведь даже силы не приложил! Он сам оказался таким ничтожным, что не удержался на ногах и грохнулся, мне что теперь, вину на себя брать? К тому же он треплет языком направо и налево, стоит ему раскрыть рот, как у любого печёнки закипят. Я сроду не видел таких бесячих ублюдков, этот Сюй поделом получил!
На этот раз у Му Шаочуаня не осталось слов.
Он затушил сигарету и меланхолично вздохнул:
— Ты ещё не имел дела с семейным бизнесом и понятия не имеешь, какими коварными бывают люди. Вокруг одни прожжённые старые лисы со зловещими умыслами. Если бы я не научился вовремя подстилать соломку, меня бы от костей и праха не осталось.
Цзун Цзюэ нахмурился и раздражённо бросил:
— Какое вообще отношение всё то, о чём ты говоришь, имеет к моему делу?
Он был слишком молод и горяч, чтобы уловить скрытый подтекст в словах Му Шаочуаня, и всё происходящее казалось ему чистой бессмыслицей.
Му Шаочуань хмыкнул, предпочтя сменить тему, и приобнял его за плечи:
— Ладно, раз у тебя на душе скребут кошки, давай я отведу тебя в одно местечко развеяться? Как тебе?
Цзун Цзюэ подозрительно прищурился:
— Что ещё за местечко?
Му Шаочуань усмехнулся, выражаясь предельно прямо и без обиняков:
— А как по-твоему? Найти кого посимпатичнее да потрахаться пару раз!
Уж всяко безопаснее и не менее захватывающе, чем твои экстремальные виды спорта.
Однако Цзун Цзюэ не проявил никакого энтузиазма. Обладая яркой внешностью и баснословным происхождением, он привык к тому, что за ним увиваются толпы, так что подобные вещи его уже давно не трогали.
Заметив это, Му Шаочуань улыбнулся ещё шире:
— Считаешь, что с девчонками уже не так остро? Хочешь сменить вкус, может, попробуешь с парнями?
Услышав такое, Цзун Цзюэ содрогнулся от омерзения:
— С мужиками, у которых меж ног болтается? Совсем сдурел, что ли!
В их кругах с таким происхождением нравы частенько бывали весьма вольными, многие жаждали острых ощущений. Даже не будучи геями, некоторые ради новизны время от времени заводили себе мальчиков для развлечений.
А уж такие всеядные товарищи, как Му Шаочуань, составляли здесь явное большинство.
— Я же говорил, у мужчин есть свои прелести: сзади всё такое тугое и горячее, совсем другие ощущения. А если подумать глубже, представь: довести мужчину до того, что он заревет и кончит от боли и наслаждения — разве от этого не возбуждаешься ещё сильнее?
Но Цзун Цзюэ лишь презрительно фыркнул, скривив губы:
— Ха? Лезть на мужика? И кто тут кого в итоге поимеет? Я лучше перед зеркалом подрочу!
При этих словах Му Шаочуань лишился дар речи.
Скажи такое кто-нибудь другой, это вызвало бы лишь смех, но Цзун Цзюэ был до того хорош собой, что обладал полным правом на такую дерзость.
В голове Му Шаочуаня созрел план, и он с любопытством спросил:
— Слушай-ка, кстати, а этот Сюй Цзин... как он вообще внешне?
Цзун Цзюэ машинально нахмурился:
— Он...
По правде говоря, назвать Сюя уродом было бы нельзя, но и красавцем Цзун Цзюэ назвать его не смог бы ни за что.
Он отделался невнятным ответом:
— Нормально. Так себе.
— Так себе?
Му Шаочуань вскинул брови, уголки его губ поползли вверх:
— Ого, судя по всему, этот тип чертовски хорош собой, раз уж удостоился от тебя оценки нормально.
Цзун Цзюэ искоса глянул на него, раздражённо бросив:
— С хрена ли ты вдруг о нём заговорил?Му Шаочуань перевёл взгляд и хлопнул его по плечу:
— Как насчет того, чтобы я помог тебе разобраться с этим Сюй? Ручаюсь, мы собьем с него спесь, да так, что он больше и близко не посмеет к тебе подойти.
Цзун Цзюэ прищурился, и в тот же миг его интерес возрос.
Уж он-то лучше кого бы то ни было знал, насколько грязными методами пользуется Му Шаочуань.
Стоило только представить, как он втаптывает Сюй Цзина в грязь, безнаказанно топча это надменно-холодное выражение лица, как в душе Цзун Цзюэ поднималось смутное волнение.
Он нетерпеливо поторопил:
— Что за план? Говори!
Улыбка Му Шаочуаня стала зловещей, и из его уст действительно полились подлые и коварные замыслы.
— Сначала подловим момент и подсыпем ему кое-чего в лекарство, а потом я его отымею. После этого я скину тебе видео и фотографии, и ты сможешь шантажировать его этими материалами. Во-первых, он точно перестанет командовать тобой и помыкать, а во-вторых, я и сам неплохо развлекусь — двух зайцев одним ударом! Ну как, отличная идея?
Му Шаочуань возбужденно облизал губы, сгораючи от нетерпения.
— Мужчину в инвалидном кресле мне еще пробовать не доводилось, должно быть, это невероятно заводит...
Цзун Цзюэ нахмурился, и в его голове началась ожесточенная борьба мотивов.
Он действительно жаждал увидеть, как Сюй Цзин сядет в лужу, и еще сильнее мечтал услышать, как этот сопляк по фамилии Сюй будет рыдать и молить его о пощаде.
Но...
— Нет!
Он с порога отверг предложение Му Шаочуаня.Цзун Цзюэ толкнул Му Шаочуаня и, презрительно скривив губы, самодовольно заявил:
— Этот приём слишком подлый. К тому же он, как-никак, друг моего младшего дяди. И вообще, того, кого я терпеть не могу, я должен отомстить лично, другим тут совать нос не позволено!
По сравнению с подобными исподтишочными методами Цзун Цзюэ предпочёл бы сам взять дело в свои руки и как следует избить Сюй Цзина.
Му Шаочуань приподнял бровь, пренебрежительно хмыкнул, зажал в зубах сигарету, чиркнул зажигалкой и затянулся, выпуская клубы дыма.
— Ну ладно, решай сам. Если понадобится помощь, дай знать, пока я не слишком занят.
Цзун Цзюэ издал короткий носом звук, давая понять, что услышал.
Тем же вечером Цзун Цзюэ ночевал у Му Шаочуаня.
Переживая досаду и пытаясь выместить злость, он играл в видеоигры почти до самого рассвета, забросив планшет лишь глубокой ночью, и просидел без сна почти до утра.
На следующий день в десять часов утра Цзун Цзюэ ещё сладко спал, пока Му Шаочуань не растолкал его.
— Во сколько ты вчера лёг? Я звал тебя несколько неурочных раз, а ты всё не просыпался. Неудивительно, что твой младший дядя звонил тебе столько раз, а ты так и не ответил, и ему пришлось обратиться ко мне.
Услышав про звонок младшего дяди, Цзун Цзюэ мгновенно проснулся, резким движением сел на кровати и пару раз потёр веки.
— Что случилось?..
Его лицо выражало невыспавшуюся мрачность, а голос был хриплым:
— Наверняка этот хмырь по фамилии Сюй снова настучал на меня младшему дяде! Он случайно не сказал, что я должен извиниться перед этим долбаным хромым?
Му Шаочуань покачал головой:
— Нет, такого не было. Но я должен сообщить тебе одну новость, подготовься морально.Цзун Цзюэ закрыл глаза и нахмурился:
— Есть что сказать — говори быстрее, хочешь выругаться — выругайся, не томи мне душу!
Му Шаочуань похлопал его по плечу и слегка кашлянул:
— Твой младший дядя продал один из твоих мотоциклов. И еще велел передать: если ты приедешь ко мне пожить хоть на день, он продаст еще один — и так пока не распродаст все пять твоих байков…
Цзун Цзюэ:
— …
Он открыл глаза, глубоко вздохнул, а затем испустил яростный рев, от которого на шее вздулись вены.
— Какого черта! Я прямо сейчас пойду и прикончу этого ублюдка по фамилии Сюй!
Цзун Цзюэ перевернулся и соскочил с кровати, даже не успев сунуть ноги в тапочки, и бросился к выходу, но Му Шаочуань поспешно преградил ему путь.
— Эй, эй, Цзун Цзюэ, не горячись, остынь сначала.
Цзун Цзюэ был вне себя от гнева, его лицо исказилось от убийственного выражения:
— Остыть? Это мотоцикл, в который я вложил столько сил и который собирал своими руками по винтику! То, что он запер мои машины в гараже — ладно, то, что не пустил меня на соревнования — тоже ладно, с какой стати он продал мой байк?
— Наверняка это опять проделки хмыря по фамилии Сюй!
— Кроме него, кто еще мог уговорить моего дядю продать мотоцикл? Этот чертов калека нарочно против меня идет, он что, целыми днями только и делает, что пакостит?!
Боясь, что друг не сдержится и совершит что-нибудь непоправимое, Му Шаочуань крепко ухватил его за рукав.
— Успокойся же. Даже если это дело рук Сюй Цзина, ты что, и вправду собираешься прикончить его, а потом предать мучительной казни?
Мотоцикл продали — в конце концов, можно потратить немного денег и выкупить его обратно. А вот если ты изувечишь человека, как ты будешь отчитываться перед своим младшим дядей?
Цзун Цзюэ сжал кулаки так, что суставы затрещали, а зубы скрипели от ненависти.
Но все же слова Му Шаочуаня достучались до него. Помолчав несколько секунд, он протянул собеседнику левую руку.
— Телефон. Давай сюда.
Му Шаочуань ничего не заподозрил. Решив, что Цзун Цзюэ собирается звонить своему дяде, он тут же вытащил из кармана смартфон и бросил ему.
Однако Цзун Цзюэ молниеносно перехватил аппарат и решительно направился к выходу.
Му Шаочуань в ужасе закричал:
— Эй, эй, эй, ты куда? У меня в телефоне куча рабочих файлов и документов!
— Все равно у тебя не один телефон, потом перекину тебе файлы!
Бросив это на ходу, Цзун Цзюэ широким шагом вышел прочь.
Му Шаочуань остался стоять в одиночестве. Тяжело вздохнув, он щелкнул зажигалкой и закурил.
Эх, ну и ввязался же он во всю эту историю!
Но не успел он толком поразмыслить об этом, как лицо Му Шаочуаня внезапно окаменело.
Орион каждые несколько дней засыпал его домогательствами и названивал с назойливыми звонками, причем содержание этих сообщений было настолько прямолинейным и до тошноты слащавым, что сводило его с ума, а крутились они все вокруг одних и тех же двух тем.
http://bllate.org/book/35552/4396961
Готово:
